Мой хаос (СИ), стр. 27

Дико хотелось чувствовать вкус парня, это было желаннее, чем кончить самому, но прежде, чем удалось довести Макса до разрядки, крепкие пальцы удержали его голову.

— Подожди… Так не хочу… Тебя хочу.

И, не дав ошарашенному Жене ничего ответить, Макс вдруг поднялся с кровати и, подтянув сползающие джинсы, пошёл в коридор. Звякнула молния рюкзака, что-то зашуршало, и парень вернулся, сжимая в руках пачку презервативов и тюбик смазки.

— Я подготовился.

Да уж, подготовился. И вообще, судя по всему, ступил на знакомую территорию, наверняка с девушками позволял себе и это. Женя поддался, когда горячие ладони потянули с него домашние штаны вместе с бельём, а затем перевернули его на бок на постели. Макс аккуратно улёгся сзади, стащил с себя штаны и прижался губами к шее под светлыми волнами волос.

— Хочу тебя. С ума сводишь, Жень.

Ладонь заскользила по телу вниз, и Мештер, отдаваясь этой ласке, с готовностью развел ноги, пропуская пальцы к внутренней поверхности бёдер. Щелкнула крышка тюбика, и в воздухе запахло химией и ежевикой. Макс разогрел смазку на пальцах и осторожно провел Жене между ягодиц, не решаясь надавливать сильнее. Тот обернулся и поймав ладонью голову парня, дотронулся до его губ призывным поцелуем.

— Смелее, kedves [кедвеш]. Как с женщиной.

Это был быстрый, страстный и очень нежный секс. Оба давно хотели и оба не смогли долго продержаться: оргазм накрыл почти одновременно, и Макс с силой прижал к себе Женю, когда под его рукой стало влажно от спермы.

Сумев вернуть способность дышать, Женя осторожно повернулся на спину и увидел над собой довольное взмокшее лицо. Макс улыбался.

— А как ты меня назвал только что?

Женя погладил его по щеке кончиками пальцев.

— Kedves. По-венгерски значит «родной».

Улыбка стала чуть шире, и губы скользнули к уху.

— Мне нравится.

Было так чертовски хорошо и спокойно, и совершенно не хотелось двигаться. Они лежали рядом, говорили и иногда вспоминали, что нужно бы дойти до душа.

Женя так и не понял, в какой момент он провалился в сон.

***

Больше всего Макс боялся, что наутро наступит горькое похмелье после того, что было вечером. Но, открыв глаза и обнаружив себя в постели в одиночестве, он ощутил лишь беспокойство, а никак не облегчение. Штаны с трусами, сброшенные на пол в порыве страсти, теперь аккуратно были сложены на стуле, как и свитер с футболкой. Макс потянулся к одежде и вынул из джинс телефон. Половина девятого. А вчера в это же время, только вечером, он стоял на пороге квартиры, не зная, пустит ли его Женя. Женя!

Соскочив с кровати и натянув джинсы с трусами, Савельев пошёл на запах кофе, которым потянуло из кухни. Женя стоял у плиты в белой футболке и серых спортивных штанах, на конфорке закипал кофе на две чашки, правой рукой Женя держал телефон. На звук шагов он обернулся.

— Самсон, я перезвоню, — телефон лег на столешницу рядом с плитой. Синие глаза смотрели с немым вопросом, будто Женю, как и Макса, пугало то, с какими мыслями парень проснётся. А Савельев очень хорошо понимал, что он чувствует. Поэтому подошел к мужчине и обнял его, зарываясь лицом в волосы.

Облегчение Жени ощутилось почти физически, когда он вздохнул и положил ладони Максу на поясницу.

— Доброе утро, kedves.

Макс засмеялся ему в шею.

— Не поверишь, всю ночь хотел это услышать.

— Конечно, не поверю. Слишком уж громко ты храпел.

— Каюсь, бывает у меня. Надо было заранее предупредить, да?

— На мое желание спать с тобой это бы не повлияло.

Они так стояли еще какое-то время, и Макс понимал, что давно не чувствовал себя таким счастливым. Похмелье все же наступило, но не от того, с кем он был, а от того, что следовало далее.

— Что делать-то теперь?

Женя отстранился от него и внимательно посмотрел в лицо.

— Ну сначала ты пойдёшь примешь душ. Потом что-нибудь съешь. А дальше будем разбираться…

— Блин, Жень, ну я серьёзно!

— Так ведь и я не шучу, — Мештер взял лицо Макса в ладони и погладил скулы парня большими пальцами. — Серьезно, потом мы разберемся. Нам еще до июня как минимум ничего радикального не предпринять. Я принимаю экзамены и увольняюсь, ты сдаёшь госэкзамены и защищаешь диплом. И вот тогда будем обсуждать, что будем делать и чего ты хочешь.

Макс не сразу понял смысл сказанного.

— В смысле чего я хочу? А ты?

— Насчет меня не волнуйся, чего хочу я, мне известно. Вот мы и посмотрим, совпадут ли наши желания в июне.

И не дав Максу возразить, Женя накрыл его губы поцелуем. Что ж, пожалуй, очень действенное средство. Но со своими побочными эффектами. Макс прижался пахом к бедру Жени, откровенно демонстрируя степень своей заинтересованности в продолжении.

— Хочу тебя.

— Да ты просто неудержимый, — Женя усмехнулся в поцелуй и дразняще погладил пах Макса через джинсы. — Такими темпами моего зада надолго не хватит.

— Нет, ты не понял. Я тебя сверху хочу.

Вот этого Женя явно не ожидал, судя по тому, как он сдавил тело парня в своих руках.

— Уверен?

— Более чем.

В вихре нового поцелуя Макс почувствовал, что еще немного — и он готов будет умолять мужчину трахнуть его прямо здесь, на кухне. Похоже, что это чувствовал не он один.

— Иди в душ. И я сделаю все, что ты захочешь.

Ладонь Жени чуть сжала ягодицу, и Савельев, прежде не знавший подобной ласки не от стонущей под ним женщины, а от мужчины, равного и тем еще более желанного, ощутил, как подкашиваются ноги. С трудом оторвавшись от Жени, он пошёл в сторону коридора, где располагалась ванная, но в дверном проёме услышал:

— Макс.

Женя стоял на том же месте, большие пальцы ладоней зацепились за пояс штанов. Он улыбался.

— Szeretlek. [Серетлек]

— А это что значит?

Улыбка мужчины стала еще шире.

— А это, господин Савельев, вам предстоит освоить на продвинутых курсах венгерского языка у профессора Мештера.

========== Глава 20 ==========

Жду на парковке.

Сообщение пришло в тот момент, когда Женя выходил из деканата. Было особенно легко, несмотря на многочасовой экзамен у третьекурсников, и причиной тому была мысль, что сегодня у него последний рабочий день. Июнь неумолимо двигался вперёд, уже миновав свою середину, и для Мештера также неизбежно приближалось окончание его пребывания в Москве. Однако этой темы они с Максом предпочитали не касаться. Пока.

Последние месяцы прошли очень интенсивно для них обоих, и не всегда это было в положительном ключе. Позволив себе все же попытать счастье в объятиях друг друга, мужчины вместе с тем ступили и на путь перемен, так или иначе с их отношениями связанных. Получив на Мальдивах дайвмастера и решив вопрос с практикой, Макс решился на достаточно непростой шаг: съехал от родителей. Увы, обстановка в доме и так не отличалась гармонией, учитывая, что родители не порадовались ни сертификату дайвмастера, ни окончательно подтвержденному разрыву с Олей. Мама еще как-то пыталась сглаживать ситуацию, но отец просто как с цепи сорвался, будто потеря контроля над жизнью сына стала для него страшным оскорблением. Теперь к этому добавлялась и тайна, в которой следовало держать роман с Мештером, так что Макс, не долго думая, собрал вещи и съехал. И нет, он не отправился жить вместе со своим парнем. Кроме того, что это в принципе было рискованно, Женя все еще оставался его преподавателем. Так что Савельев не стал гневить судьбу и снял комнату в квартире Оли. Цена получалась выгодной, Оля была другом, уже не раз подтверждавшим, что ей можно верить, и все, что от Макса требовалось — поддерживать порядок в квартире и вовремя платить. А по прошествии нескольких недель девушка даже стала гостем в квартире Жени, когда парни пригласили ее на ужин.

А вот с Плетневым отношения у Макса плавно сошли на нет. Женя не стал допытываться, но и по общим ответам Савельева понял, что какая-то тень залегла между ними. К тому же на практику парни попали в разные организации, потом обоих затянули диплом и подготовка к госэкзаменам. Ну, а теперь уже и совсем не до того: Плетнев решился и сделал своей девушке предложение, так что пара погрузилась в предсвадебные хлопоты.