Мой хаос (СИ), стр. 26

Дверь он пошёл открывать, даже не задумавшись, кто мог прийти к нему в половине девятого вечера, по той же причине не заглянул он и в дверной глазок. Приход человека, стоявшего на пороге, оказался для Жени полной неожиданностью. Даже нет, неожиданностью, которая случиться не могла ни при каких обстоятельствах.

— Привет, — голос Макса прозвучал чуть хрипло, и он поспешил прочистить горло.

У Жени в голове еще не отложилась мысль, что Савельев пришел к нему, сам, а тот уже поспешил огорошить заново.

— Не выгоняй меня, я с дарами, — и вверх поднялась рука, державшая за ручки пакет с двумя бутылками из коричневого пластика. Женя бутылки узнал сразу: в таких у Самсона продавали эль и пиво на вынос. Макс покосился на пакет в своей руке и, наконец, решился посмотреть на хозяина квартиры прямым взглядом.

— Пустишь?

Женя всю жизнь считал себя человеком дисциплинированным и способным к самоконтролю. И как правильно сейчас требовал мозг выпроводить парня, сославшись на занятость. Но это скромное и даже робкое «пустишь» уничтожило бесследно то, что ещё оставалось от самоконтроля. Женя посторонился, пропуская Макса в квартиру, и негромко заметил:

— «Бойтесь данайцев, дары приносящих».

Макс дождался, пока Женя закроет дверь, и, когда тот обернулся, то увидел, что парень улыбается. Открыто и тепло. Так по-савельевски.

— Ну я надеялся, что гордая Троя все же откроет мне ворота…

Кухня оказалась местом более безопасным, чем коридор, хотя бы потому, что была намного больше. Макс поставил на стол пакет, Женя же занял положение возле холодильника, не рискуя приблизиться к своему визитеру. Пальцы ловко свернули пробку с бутылки, и воздух наполнился ароматом пряностей и имбиря.

— Имбирный и чёрный шотландский, лучшие эли из меню «Стаут и Ко», — Макс вскрыл вторую бутылку. — Помнится, с этими напитками связано много приятных ассоциаций, я подумал, они будут очень кстати сейчас.

Женя ни при каких обстоятельствах не стал бы с этим спорить. Правда, к этому стоило добавить, что с самим Максом ассоциации были куда приятнее. Мужчина достал из шкафа два бокала, и Макс наполнил их до краёв.

Женя посмотрел на эль в своей руке и зачем-то спросил:

— За что мы пьём?

Спросил и пожалел, испугавшись, что ставит и без того оробевшего Макса в неловкое положение, но тот быстро нашёлся.

— Ну повод я предложить могу точно. Я почти получил дайвмастера, осталось сдаться на открытой воде.

Женя понимал, как это на деле было трусливо, но все же с радостью зацепился за спасительную тему дайвинга. Они обсудили предстоящие Мальдивы Макса и то, что ему стоит наврать на кафедре, чтобы объяснить свое недельное отсутствие. Эль вносил свою лепту, так что уже через полчаса на кухне царила вполне расслабленная атмосфера. Но ведь оба понимали, что это ненадолго, и опасной темы коснуться все равно придется.

Женя полез в холодильник в поисках закуски под эль, когда из-за стола прозвучало:

— Твой брат был мне совсем не рад.

Мештер, как был в полусогнутом положении, так и замер. По спине пробежали мурашки, к холодильнику не имевшие никакого отношения.

— Да, я догадываюсь.

— Он потребовал, чтобы я оставил тебя в покое. Сказал, тебе нужно переболеть, в одиночестве. А я стоял там, смотрел на него и думал: блин, это что получается, не все я еще похерил?

Женя с силой захлопнул холодильник. Нужно было срочно найти какие-то слова, как-то объяснить все парню, но от его присутствия рядом путались даже самые простые мысли. Внезапно сзади послышалось движение, обнаженной кожи на предплечьях коснулись тёплые пальцы, и Женя ухом ощутил прижавшийся к нему лоб. Горячее дыхание согрело плечо под футболкой.

— Жень, я идиот, я знаю. Глупостей наделал столько… Но знаешь, в двадцать два года вдруг понять, что влюбился в мужика — то еще испытание на прочность, честно скажу. Хотя да, знаю, что это не оправдание. Нет, постой, выслушай, у меня и так от страха ноги дрожат. Я не ожидал подобного и понятия не имею, что мне с этим делать. Сам понимаешь, поддержки и понимания вокруг особо не наблюдается. Оля одна все сразу поняла и приняла.

Правая рука Макса скользнула под локоть и перехватила Женю поперек груди. Внезапное ощущение прижавшегося к спине тёплого тела накрыло с головой, и Женя подался назад, позволяя себя обнять. Почему Макс внезапно такой высокий? Он всегда был шире в плечах?

— Одно я точно знаю, Жень: если есть в мире человек, с которым я хочу быть, это ты. Только дай мне шанс. Если что-то ко мне чувствуешь.

Пальцы Макса сжались сильнее, и Женя зашипел от боли в руке, о которой успел совсем забыть. Савельев вздрогнул и посмотрел вниз, туда, где под его ладонью переливался жёлтый синяк.

— Ни хрена себе, это откуда?!

— С посетителем Самсона не поладил, — Женя повернул голову к парню, и губы Макса вдруг оказались совсем рядом. — Переболеть так пытался.

Для некоторых признаний слова не нужны. Не нужно что-то говорить, чтобы любимый человек понял, как тебе жаль. Какими глупыми оказались все попытки заглушить чувство, горевшее с двух сторон. И Макс не нуждался в объяснениях. Он просто подался вперед и поцеловал того, кто давно и прочно поселился в его сердце и мыслях.

Женя сдался. Краешком сознания он еще понимал, что нужно сдерживать себя, что для Макса все это вновинку и есть риск спугнуть его. Но он так долго жаждал этого парня. Так хотел почувствовать его в своих руках, провести пальцами по его груди, забраться под одежду и при этом знать, что, черт возьми, можно.

Если Савельев и нервничал, показывать он этого не хотел. Его поцелуи были настойчивыми, голодными и совсем не невинными. Он вжимал Женю в дверь холодильника, и тот даже через одежду ощущал, какой жар исходил от парня.

В сторону спальни их утянул тоже Макс. Женя испытывал какой-то невероятный восторг от того, что в эту квартиру он не приводил случайных любовников. Здесь было место только для Максима Савельева, такого пылкого, желанного. Любимого.

Макс очень резво опрокинул его на постель и навалился сверху, стягивая с Жени футболку и касаясь губами обнаженной кожи. Мештер прижимал к себе голову парня, зарываясь пальцами в чёрные пряди, и от каждого поцелуя, каждого мягкого касания языка по груди пробегали мурашки, спускаясь ниже к животу. Свитер и футболка под руками Жени послушно скользнули вверх, освобождая от себя хозяина. Оставшийся без верха Макс навис над мужчиной на вытянутых руках и сдул со своего лба влажную прядь.

— Блин, мне неудобно, я же спросить должен.

Женя смотрел на парня, не отрываясь, и тут Макс внезапно покраснел. Похоже, страх и стеснение первого секса, так ловко спрятанные, все же прорвались наружу. Мештер шевельнулся, и парень над ним тут же подался назад, давая тому сесть. Выглядел Савельев озадаченно.

— Короче говоря, я должен знать: ты сверху или снизу? Не в смысле, что я как-то не хочу, просто я же должен… Ну, подстроиться…

Парень совсем смутился, и Женя почувствовал дикое желание просто прижать его к себе и не отпускать. Бедняга, видимо, уже все, что мог, про себя передумал. Ну вот как этот здоровый лоб может выглядеть так трогательно и невинно? Женя потянулся, мягко погладил Макса по щеке, и тот последовал губами за его пальцами.

— Я могу быть и сверху, и снизу, Макс. Мне и то, и другое нравится. Но сейчас я хочу, чтобы ты понял: ты ничего не должен. В этой песне ты солируешь, а я на басах. Как захочешь, так и будет.

Темные глаза вспыхнули от восторга, и Женя понял, что пропал. Как же давно он пропал… Даже если бы Макс сейчас сказал, что не готов ни к чему большему, это была бы мелочь. Лишь бы чувствовать его, целовать эти тёплые губы, смотреть на него. Невозможный парень.

Но Макс не собирался останавливаться. Получив себе полный карт-бланш, он полностью расслабился и позволил Жене уронить себя на спину и перехватить инициативу.

Мештер терял голову от открытости и податливости парня, так отзывчив он был в поцелуях и прикосновениях, так страстно прижимался к Жене всем телом. И когда тот скользнул рукой к пуговице на джинсах, не напрягся, не зажался, а лишь ждал продолжения. И застонал в полный голос, едва губы мужчины обхватили освобождённый от одежды член.