Четыре лица (СИ), стр. 6

— Твой сын конченый идиот. Он ничего не добьётся, — сказала Мать Отцу, когда мы все втроём сидели на кухне и в очередной раз пытались распланировать мою дальнейшую жизнь.

Родители “продержались” до моих выпускных экзаменов. Пока я сидел и писал итоговые тесты, эти двое подавали заявление о разводе. Отец сказал мне, что планирует уехать к своим родственникам в Джолиет, небольшой городок, находящийся в часе езды от Чикаго. Он предложил мне поехать вместе с ним, но я отказался. Я хотел вернуться в Ла-Кросс, к Рори. Я знал, что тётя приютит меня на некоторое время, а уж там…

***

— Вам что-то помешало, верно?

— К сожалению, да. Когда я уже паковал сумки и собирался написать Рори, что готовлюсь приехать в Ла-Кросс, я получил от него письмо. Он поступил в Политехнический Университет в Сан-Луис-Обиспо.

— В Калифорнию?

— Именно. Рори неоднократно говорил мне, что хочет уехать на побережье, но я не воспринимал его слова всерьёз. Как оказалось, очень зря.

***

Мои планы были моментально разрушены. Я был ужасно разозлён тем, что Рори вот так легко ускользнул у меня из-под носа. Пытаться поступить вслед за ним было бы смешной и абсолютно пустой попыткой. Теперь ехать в Ла-Кросс мне не было никакого смысла. А оставаться в “отчем доме” в Милуоки вместе с Матерью и её истерией было бы сумасшествием. Я был вынужден принять предложение Отца и поехать вместе с ним в Джолиет, штат Иллинойс.

На первое время мы поселились у моих Дедушки и Бабушки. Их дом был полон разных старомодных вещей, а под вазочки и горшки с цветами Бабушка подкладывала вязанные салфетки. Выглядело это чертовски безвкусно. Обстановка вгоняла меня в состояние уныния и тоски.

Я попытался поступить в местный колледж, но провалился. У Отца с работой тоже было не всё гладко. Через некоторое время наш денежный запас начал существенно сокращаться. Нехотя, но я стал искать работу. Не имея никакого другого образования, кроме школьного, устроиться было вполне просто, но работа была низкооплачиваемой и довольно грязной. Мне повезло найти место в крохотной кондитерской Laccy’s. Хозяину, Алонзо Лацци, как раз нужен был помощник и продавец в одном лице. К своему удивлению я практически сразу обнаружил, что такая работа мне нравится, а самое главное, я неплохо справлялся с ней. В первую же неделю я наловчился делать розочки из крема и украшать торты простыми узорами. Но не это было главное.

В один из самых первых дней, когда я только-только встал на кассу, в кондитерскую вошёл мальчишка немного младше меня. Я обомлел. Своими чертами он был похож на Рори Фостера! У него были русые волосы, карие глаза, субтильная фигура [1] и смугловатая по своей природе кожа. Правда, лицо у него было слишком простое, без того шарма и очарования, которым обладал Рори. Но меня это не оттолкнуло. Когда я увидел его в первый раз, я подумал совсем о другом. Я подумал, что будь у него на шее три родинки, этого было бы вполне достаточно. Но родинок не было. И мне их явно не хватало.

Мальчишка крутился у витрины и разглядывал сладости.

***

Выражение лица у Холли сделалось мрачное и неприятное. Уже в этот момент женщина понимала, к чему я веду.

— Так значит то, о чём в участке все судачат, правда? — спросила она.

— Совершенно верно.

Холли Энн шумно вздохнула и откинулась на спинку стула, скрещивая руки на груди.

— Это очень усложняет нам с вами задачу, Тони. Очень.

***

Моей первой жертвой стал Юстас Паркс. Ему было шестнадцать лет, когда я убил его.

Комментарий к Часть 2

[1] субтильная фигура — тонкая, нежная, кажущаяся совсем хрупкой.

========== Часть 3 ==========

Я так засмотрелся, что не сразу понял: мальчишка трётся слишком близко к крайнему правому прилавку.

— Опять ты! Что это ты там делаешь, проклятый оборванец?!

Голос Алонзо басистый и низкий звучал громоподобно. Кажется, мы оба с Юстасом вздрогнули от неожиданности. Он обернулся, бросив на нас с Алонзо лисий взгляд. Я лишь мельком успел заметить, как его рука, крепко сжимающая то ли пирожок, то ли булочку, скользнула в карман куртки.

Юстас стремглав кинулся к выходу.

— Тони, что ты стоишь, остолоп, хватай его! Он же ворует у тебя под носом, дурень!

Юстас уже скрылся из виду, когда я подскочил и бросился вслед за ним. В спину мне сыпались отборнейшие проклятия владельца кондитерской. Я бежал, едва не врезаясь в идущих мне навстречу людей, иногда распихивая их руками. Я понимал, что мальчишка не мог уйти далеко. Я должен был его догнать, просто обязан. И даже не его воровство было тому причиной.

— А ну стой, твою мать!..

С физической подготовкой у Юстаса было совсем плохо: он довольно быстро выдохся и сбавил скорость, его ноги стали заплетаться. Как только мне удалось к нему приблизиться, я намертво вцепился в его руку. Он был очень вёрткий. Стал хаотично дёргаться, попытался упасть на землю, но я удержал его и не дал этого сделать. В тот момент на мгновение мне почудилось, что это сам Рори вырывался из моих рук, извиваясь ужом.

— Я ничего не брал, честное слово, я только смотрел. Я только…

Юстас был весь белый, как мел для школьной доски. Он глядел на меня большими испуганными глазами, лепеча и пятясь назад. Он всё ещё пытался вывернуться, хоть и куда слабее, чем в начале. Я не отпускал его. Я просто сдавливал его тонкое запястье своей рукой и не позволял ему уйти. Я откровенно не знал, что мне делать, потому что никогда не бывал в такой ситуации раньше.

— Что у вас тут происходит, молодые люди?

Я обернулся и увидел подошедшего к нам высокого мужчину в полицейской форме. У Юстаса подкосились ноги. Теперь он не вырывался, он почти что висел на моей руке. Задрав голову вверх, он во все глаза смотрел на блюстителя закона, внимание которого привлекла наша перепалка.

Мужчина внимательно оглядел нас, задерживая взгляд на Юстасе.

— Он что-то украл у тебя, сынок? — спросил меня полисмен.

Рука Юстаса беспомощно задрожала. Он весь напрягся, вжал голову в плечи, будто его собирались бить. Он выглядел жалко.

— Он что-то украл у тебя? — повторил свой вопрос полицейский.

— Нет, сэр.

— Ты в этом уверен?

— Да, сэр.

— Тогда зачем ты в него так вцепился?

Полицейский кивнул на мою руку. Вот чёрт! Я не мог продолжать держать Юстаса дальше. Ведь у меня для этого не было никаких причин.

— Я, кажется, обознался.

Я понимал, что наилучшего решения в этой ситуации просто нет. И мне пришлось поступить так, как я поступил. Ведь если бы я ответил положительно, Юстаса бы забрали в участок. А так… Что ж. Так он просто убежит от меня. Я смогу попробовать догнать его после того, как коп отвяжется от нас.

— Обознался?

— Ну да. Принял его за своего знакомого.

Это звучало нелепо, но полицейский мне ничего не сказал.

Я разжал пальцы. Юстас, всё ещё большими от страха глазами, сначала посмотрел на полисмена, потом на меня. Он сделал несколько неуверенных шагов в сторону и, поняв, что никто не собирается останавливать его, опрометью кинулся прочь, через пару мгновений растворившись в толпе. Улица проглотила его в мгновение ока. Я понимал, что с каждой секундой надежда поймать его снова становится всё более зыбкой.

Мужчина покачал головой.

— Зря ты его выгородил, парень. Не надо было его жалеть.

Я и не жалел. Я всего лишь поступил так, как было наиболее выгодно для меня в такой дурацкой ситуации.

— Я могу идти, сэр?

Полицейский медлил. Он понимал, что я солгал ему. И теперь намеренно не давал мне просто так от него отделаться. Он решил, вероятно, что я в отместку за воровство хочу поколотить мальчишку или что-то в этом духе. Он смотрел на меня с полминуты – безмерно долгие и очень ценные полминуты! — а потом кивнул.

— Иди, сынок. Будь осторожен, — зачем-то добавил он и, развернувшись, неторопливо зашагал вверх по улице. А я бросился следом за Юстасом. Хоть уже и понимал, что шанс встретить его снова ничтожно крохотен.