Четыре лица (СИ), стр. 5

Его рука скользила по моему члену, когда я вдруг услышал, как открывается входная дверь дома. Я понимал, что было безумно опасно продолжать делать это сейчас. Что если меня застанут, то я не смогу объяснить происходящее. Но я просто не мог остановиться. Моё тело не простило бы мне этого.

Не помню, чтобы до того раза я испытывал что-то настолько сильное. Когда меня захлестнуло волной оргазма, я едва ли удержался, чтобы не вскрикнуть. Я шипел сквозь стиснутые зубы и не мог дышать, усеивая вязкими каплями грудь и живот Рори. В ушах звенело ещё несколько мгновений после оргазма. И когда это прошло, я внезапно понял, что слышу приближающиеся к комнате шаги.

Я растерялся. Потому что действительно в тот момент не представлял, что мне делать. Мои ноги от напряжения задеревенели. Если бы я попытался встать, то был бы крайне неловок и наделал много шума, что показалось бы подозрительным. Джойс в этом случае могла заглянуть в комнату. Просто так она бы этого не сделала — за то лето я успел её хорошо узнать.

— Ребята, вы уже спите?

Её голос звучал негромко, но весело. Кажется, её вечер тоже прошёл хорошо.

Я сглотнул, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул ртом. Я должен был прозвучать как можно более естественно и не напряжённо.

— Я ещё не ложился. А Рори только что заснул. Он, кажется, немного переборщил с пивом.

— Вот как. Тогда я постелю тебе в гостиной.

— Нет, не стоит. Лучше принеси мне сюда одеяло. Я лягу на полу рядом с кроватью. Вдруг Рори что-нибудь понадобится. Тазик, например. Его уже один раз прополоскало.

Джойс усмехнулась:

— Вы, ребята, неплохо развлеклись, как я погляжу. Ладно, Тони. Сейчас я принесу тебе одеяло и ещё одну подушку, дорогой.

Звук её шагов быстро удалился от комнаты. Я посмотрел на Рори, который лежал всё так же смирно. Закрыл глаза и нервно выдохнул. Всё моё тело покрылось мелкими мурашками.

К тому моменту, когда тётя Джойс вернулась, я успел прибрать за собой. Фотографии положил в ящик прикроватной тумбочки, выключил лампу. Рори я не стал одевать, а только укрыл его лёгким одеялом, предварительно стерев с него следы своей спермы.

— Он точно в порядке?

— Я думаю, что да.

— Хорошо. Я немного посмотрю телевизор и тоже пойду спать. Доброй ночи, дорогой, — Джойс потрепала меня по голове и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Чудесная женщина.

Мы вновь остались одни. Я сбросил с Рори одеяло и сел на постель подле него. Он лежал, склонив голову на бок и чуть приоткрыв рот. В лунном свете его лицо показалось мне неестественно бледным.

Через закрытую дверь до меня донеслись звуки включенного в гостиной телевизора. Чувство опасности наконец-то отпустило меня. Я вновь расстегнул ширинку и полез рукой себе в штаны. Я решил, что у меня было ещё время, чтобы попытаться трахнуть Рори. Таблетки оказались крайне сильными, раз уж он не проснулся, когда я ласкал себя его рукой, когда тёрся об него и оглаживал его тело.

Я перевернул Рори на живот, но потом решил, что хочу видеть его лицо. Перевернул его обратно на спину. Согнул его ноги в коленях, зачем-то прижал их друг к дружке и потом отпустил. Они безвольно разъехались в стороны.

Я решил раздеть Рори полностью. По крайней мере, ниже пояса. Я взялся за шорты и потянул их вниз, но… внезапно ощутил, что Рори несколько раз дёрнулся. Потом ещё. И ещё. Как будто все мышцы его тела охватила череда сильнейших спазмов. Я положил ладонь ему на живот. Он ходил ходуном, резко поднимаясь и опускаясь. Я не мог понять, что происходит, и потому вынужден был включить свет.

Я испуганно отшатнулся от постели. Рори рвало.

Он лежал, запрокинув голову, и его тошнило. Сквозь разомкнутые губы я видел бурую рвотную массу. Рори дрожал, бился в конвульсиях, и я вдруг понял, что он захлёбывается. Что он не может даже перевернуться, потому что находится в абсолютной отключке.

Это было худшее, что могло произойти. Я переборщил с количеством таблеток.

Меня охватила дикая паника. Позвать тётю? Но она ведь вызовет врачей. Рори увезут в больницу. А если они там смогут узнать о таблетках? По моей спине градом покатился холодный пот. Я посмотрел на Рори, который весь дрожал и дёргался на постели. Моё промедление сейчас имело слишком высокую цену — он умирал у меня на глазах. Так нелепо и некрасиво… Я не мог позволить себе быть причастным к подобному уродству.

Я впопыхах стал натягивать на Рори шорты. Хотя бы в этом не должно быть никаких подозрений в мою сторону.

— Джойс! ДЖОЙС!

Взмыленная, она влетела в комнату. Но едва сделав пару шагов, застыла. Она сразу поняла, что происходит.

— Я проснулся, а он, он весь дрожит и…

— Поверни его на бок, Тони! — закричала она, испуганно махая рукой, явно пытаясь скоординировать мои действия. — Поверни его и держи ему голову! Не отпускай его, я вызову врача. Только не отпускай!

Она опрометью бросилась к телефону, а я так и остался рядом с Рори. Я подтащил его к самому краю кровати, повернул сначала набок, потом лицом вниз. Его начало рвать на лежащее на полу одеяло. Это было отвратительно. Запах алкоголя, смешавшегося с желудочным соком едва ли не вызвал тошноту у меня самого.

Бригада врачей приехала очень быстро. Рори потащили в ванну, промыли желудок и увезли в полубессознательном состоянии. Джойс поехала вместе с ним.

***

— И всё? А что насчёт полиции?

— Тётя смогла замять это. Так говорила мне потом она сама. Думаю, у неё был кто-то “свой” в больнице. Или даже в участке. Джойс умела ладить с людьми. В Ла-Кроссе у неё было полно хороших и полезных знакомых.

Мисс Галагер кивнула.

— Рори так ни о чём и не узнал?

— Нет. Я вам даже больше скажу. Когда он пришёл попрощаться со мной, то стал меня благодарить. Знаете… Это непередаваемое чувство, когда человек смотрит на тебя глазами преданной собаки и рассыпается в благодарностях за то, чего ты не совершал.

— Он решил, что вы его спасли?

— Да. Наверное, это ему сказала Джойс. Ведь когда она вошла в комнату, всё выглядело именно так. И долгое время Рори считал это правдой.

***

Прощаясь, мы условились писать друг другу и созваниваться. Рори благодарил меня и говорил, что он теперь мой должник. А я думал только о том, что так и не смог его трахнуть из-за собственного просчёта. Я упустил свою возможность, и это меня огорчало.

Я приехал обратно в Милуоки, и жизнь вернулась в прежнее русло. От Рори у меня осталась только парочка порнографических фотографий и яркое пятно воспоминаний, ставшее плодородной почвой для новых фантазий.

Первое время мне хотелось ежедневно просматривать те четыре фотокарточки. Но я не позволял себе делать этого, потому что боялся пресытиться ими и потерять интерес. Но даже несмотря на эту визуальную дозированность, Рори всё равно занял главное место в моих самых потаённых идеях и сексуальных помыслах, которых стало на порядок больше. Если с фотографиями дело было полегче, то отогнать от себя навязчивые воспоминания оказалось куда сложнее. Более того, я стал домысливать. У себя в голове я вытворял с бесчувственным и ни на что не реагирующим телом Рори разные неприличные вещи. Однако воспоминание о том, как его впоследствии тошнило, мне не нравилось. Но я нашёл выход — я попросту заменил его. Как-то раз я по телевизору видел детективный фильм, где убийца душил женщину. Она тряслась и билась в его руках почти так же, как тогда рвотные спазмы сотрясали тело Рори на постели. Вот так у меня появились фантазии, связанные с удушением.

Караваном потянулись школьные будни, тягучие и серые. Бесконечные тесты, назойливый голос учителя над ухом и попытка вбить себе в голову хоть что-нибудь. Первое время мы часто созванивались с Рори, но потом больше перешли на переписку.

Обстановка в нашем доме за то лето ничуть не улучшилась. Родители были полны разногласий. Мать сделалась больной, вечно жаловалась, что Отец своими выходками испортил ей здоровье. А он в свою очередь обвинял её во всех смертных грехах и стал за глаза называть истеричной сукой. Ближе к концу года родители заговорили со мной о колледже, но у меня не было никаких определённых планов на этот счёт. Точные и естественные науки мне не особенно поддавались, гуманитарная сфера не интересовала. Фактически любая беседа о моём ближайшем будущем заканчивалась скандалом.