Четыре лица (СИ), стр. 38

«А я раскроил ей голову молотком».

Я опустил все три фотографии изображениями вниз и принялся потрошить содержимое туалетного столика. Не хотелось, чтобы тётины глаза пусть и с фотокарточек, но всё же наблюдали за тем, как я краду её вещи. Хотя, в общем-то, кражей это назвать было нельзя. Джойс была мертва. И все эти красивые серьги и кольца теперь ей больше не нужны.

После того, как я собрал все ценные и хоть что-нибудь стоящие украшения, я стал обыскивать тётины шкафы и тумбы. Времени у меня было не так много, поэтому я один за другим вытаскивал ящики, вытряхивал их содержимое на пол, наспех просматривая его. Джойс оказалась не слишком изобретательна. Пачку купюр, заботливо уложенных в штопанный чулок, я нашёл в одном из ящиков с бельём.

Я сложил всё найденное на дно спортивной сумки и спустился обратно в гостиную. К тому моменту весь первый этаж дома пропах кровью, её от трупов натекло ещё больше. Перешагнув вишнёвую лужу под тётиной головой, я остановился, положил сумку на чистую часть паркета и присел на корточки. Немного помедлив и поколебавшись, я всё же снял с левой руки Джойс два кольца, с указательного и большого пальцев. Под слипшимися, разметавшимися по разбитой голове волосами, я заметил проблеск тётиных золотых серёжек. Но притрагиваться к ним не стал. Неприятно было пачкать руки. Я уже хотел встать, когда, окидывая тётино тело взглядом, заметил, что что-то лежит в карманах её кофты. Там не могло быть ничего ценного и важного, но присущее всякому человеку любопытство заставило меня туда залезть. В карманах я нашёл зажигалку, початую пачку сигарет и мятной жвачки. А ещё ключ. Когда я взял его в руки, то просто не поверил. Я достал из-под свитера нитку, на которой всё ещё висели ключи от внешней двери в бункер и от замка, который я защёлкнул на импровизированном ошейнике Рори. Тот ключ, что я достал из кармана, был идентичен ключу от двери в убежище. Вот только мой был ржавый, заметно постаревший от времени и нахождения в пространстве подвала среди пыльных коробок и сырости. Тётин же ключ, хоть и не был новым, но выглядел на порядок лучше. Он был слегка поцарапанный, но ни единого пятнышка ржавчины на нём я не заметил. Выходит, всё это время существовал дубликат, о котором Джойс мне ничего не сказала. По всей видимости, он с самого начала был у неё. Тётя всё это время имела возможность войти в бункер, пока меня нет дома, но не делала этого. Она так сильно доверяла мне, так сильно дорожила моим личным пространством, что не хотела вторгаться в него сугубо по своей прихоти. И только когда она забеспокоилась из-за шумящих труб, решила-таки нарушить собственные принципы.

Я положил ключ обратно в карман тётиной кофты, остальные вещи забрав с собой. Оставив сумку на полу коридора, я спустился в подвал. Я решил забрать свой фотоаппарат, хотя прочие принадлежности для фотографирования пришлось бы в любом случае оставить — сумка была заполнена почти что доверху.

Странно было видеть убежище, в котором целых полгода обитал Рори, нежилым и пустующим. На матрасе одиноко лежал обрубок от цепи и замок. Подле матраса валялся инструмент, похожий на большие массивные клещи [4]. Я забрал свой старый полароид и наручные часы, которые сразу же надел на левое запястье.

Теперь, когда я собрал всё, что было необходимо, можно было садиться за руль и выезжать. Я вернулся в гараж. Рори, как только я вошёл, начать кричать снова. Возможно он и вовсе не переставал. Он в любом случае производил слишком много шума. Я закинул сумку с вещами на заднее сиденье машины, потом открыл багажник. Рори, наверное, в тот момент решил, что я всё-таки проявлю к нему жалость и позволю поехать в салоне, с такой надеждой он посмотрел мне в глаза, когда я откинул одеяло с его головы. Но я взял его за волосы, подтащил к себе поближе и заклеил рот в несколько слоёв скотча. Он замычал, и, как только я разжал пальцы, беспомощно замотал головой из стороны в сторону. Я хлопнул крышкой багажника, запер его на ключ и пошёл открывать ворота в гараж. Замок с внутренней стороны был сломан, так что мне пришлось выйти на улицу через дом. В коридоре я подобрал свою уличную одежду. Шарф был слегка мокрым от растаявшего снега.

Кое-как я преодолел городскую черту и выехал на автомагистраль. Управлять машиной было сложно — дорогу сильно замело, а видимость из-за непрекращающейся снежной бури была паршивая. Приходилось осторожничать и ехать медленно. Ко всему прочему, садился за руль и практиковался в вождении я крайне редко, хотя водительские права у меня были, я получил их ещё в пятнадцать лет. Путь обещал быть нелёгким.

На ближайшей заправке я залил полный бак топлива, купил себе поесть и карту штатов. Я ведь ехал, в сущности, сам не зная куда. А определяться с первым пунктом остановки нужно было как можно быстрее. Немного отъехав от заправочной станции, я припарковал машину и позволил себе сделать небольшой привал. Горячий кофе и сандвичи с лососем были очень хороши. Я ел и внимательно изучал карту, разложив её на коленях. За окном автомобиля безумствовала погода. Ветер завывал протяжно и громко.

После недолгих размышлений я принял решение отправиться на юго-запад. Туда, где климат жарче. Ехать в такой снегопад по темноте было не лучшей идеей, но я хотел убраться из Ла-Кросса как можно скорее и дальше. Сначала я планировал сделать остановку в каком-нибудь совсем крохотном городишке, вроде Стори-Сити, Хаксли или Мидвейла. Но, немного поразмыслив, я от такой затеи отказался. В маленьких городах вероятность того, что меня запомнят и потом опознают, была куда выше, чем в городе более крупном. Поэтому в конце концов я определился, выбрав остановкой на ночь Де-Мойн, столицу Айовы. В столь отвратительную погоду я смог бы добраться туда часов за шесть. Я был ослаблен после всего того, что случилось в тётином доме, но всё же счёл вполне возможным для себя провести столько времени за рулём. Перед тем как тронуться в путь, мне захотелось проверить Рори, не слишком ли он замёрз. Но в последний момент я решил, что лучше этого не делать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Машин мне встречалось мало, да и из-за снегопада я едва мог их разглядеть. Дворники скрипуче елозили по лобовому стеклу автомобиля туда-сюда, расчищая пространство для обзора. Но как только образовывался чистый участок стекла, на него тут же налипал новый снег. Я поймал радиостанцию с музыкой и неторопливо катился по трассе, попивая успевший остыть кофе. Я ехал и думал о том, что совсем скоро у меня начнётся новая жизнь, в которой забот в первое время будет хоть отбавляй. Чем дальше я отъезжал от Ла-Кросса, тем более несущественными мне казались насущные проблемы. Даже вопрос с ночлегом больше не вызывал у меня такого сильного беспокойства, как прежде. Я подумал, что если остановлюсь не в самом Де-Мойне, а где-нибудь в его окрестностях, в самом дешёвом мотеле, то привлеку не так уже много внимания. В подобных местах, где полно прожжённых проституток, мелких наркоторговцев и прочего нищего сброда, люди друг к другу особо не приглядываются. Мы с Рори проведём спокойную и тихую ночь, а потом поедем дальше.

Через несколько часов я пересёк границу Айовы. Погода к тому моменту существенно улучшилась, буря смолкла. Снегопад заметно поутих. На обочине я увидел большой баннер с приветственной надписью и девизом штата: «Наши свободы мы ценим и наши права мы будем поддерживать».

Наверное, то, что я отпустил вожжи и дал себе возможность расслабиться, меня в итоге и подвело. Сам того не заметив, я перестал концентрироваться на дороге так, как это стоило бы делать. Да, погода стала куда спокойнее, но мои водительские навыки всё ещё оставляли желать лучшего. Транспорт на магистрали встречался очень редко, поэтому я повысил скорость, так мне не терпелось приехать в Де-Мойн.

Я проехал заправочную станцию, рядом с которой расположился крохотный мотель, всего на пару одноэтажных домиков. Я тогда ещё подумал, что стоило бы остановиться прямо сейчас, ведь усталость давала о себе знать, я был совершенно измотан и едва ли ощущал оплётку руля под пальцами. Но я не прислушался к своим внутренним чувствам. Я решил пренебречь ими, потерпеть ещё немного, чтобы потом опустить голову на подушку, будучи в относительной безопасности и спокойствии.