Четыре лица (СИ), стр. 31

— Это невозможно, такое нельзя сделать одному!

— О, правда? — его недоверие к моим словам не оскорбляло, а скорее раззадоривало. Рори давал мне фальшивое чувство собственного превосходства над любым обычным человеком, которому в подобных делах уж точно потребовалась бы посторонняя помощь. — Что ж, хорошо. Я докажу тебе.

На следующий же день я принёс Рори свою самую большую драгоценность — альбом с фотографиями. Заодно я наконец-то ответил на самый волнующий вопрос, который он, как я догадывался, хотел задать, но просто боялся. Я рассказал ему, как сильно мечтал все эти годы задушить его. Как меня влекло к нему, ломало, выкручивая внутренности от голода. И как я начал заглушать своё неуёмное влечение, однажды поняв, что от своих сексуальных партнёров я хочу не просто секса. Но особенно приятно мне было рассказывать ему о том, что стало отправной точкой для всех дальнейших событий. Ведь ещё тогда, в семидесятом году, Рори едва ли не захлебнулся рвотой именно по моей вине. И я его совсем не спасал, о нет! Роковое стечение обстоятельств, отобравшее у меня возможность получить желаемое, которое потом я искал на протяжении долгих лет. Хотя, если бы его не начало тогда тошнить от слишком большой дозы снотворного, вступившего в реакцию с алкоголем, мне даже сложно представить, чем бы это обернулось для нас двоих.

Рори пришёл в настоящий ужас, поняв, что его злоключения не являются последствием какой-то маленькой и невзрачной случайности. Что всё это время, пока он жил беззаботной жизнью студента-гуляки, он был долгосрочной целью. А тот вопиющий августовский инцидент дал начало моей извращённой смертоносной охоте.

Видя его состояние, я не смог удержаться и сказал, смакуя каждое произносимое слово:

— Единственная причина того, что случилось с этими парнями, и что скоро случится с тобой — это ты сам, Рори. Ты вынуждал меня убивать.

Он проревел весь остаток того вечера, пока я возился с фотоаппаратом. Я искоса поглядывал на него и в тот момент очень отчётливо понимал, насколько же мы с ним всё-таки разные. Мы были погодками, но на моем фоне Рори выглядел как ребёнок, так эмоционально и отчаянно он реагировал на своё положение безусловной жертвы.

***

— Всё это очень… Интересно, конечно. Но что насчёт расследования, Тони? Оно ведь в тот момент шло полным ходом, как я понимаю. А вы ни словом не обмолвились про него.

— Потому что полиция всё равно копала в неправильном направлении.

— И всё же. Мне важно знать, как проходили ваши первые допросы.

— Ну, как скажете, Холли.

***

На следующий день после того, как Рори был похищен мною, Айрин буквально оборвала в тётином доме телефон. Она звонила очень часто. Я поговорил с ней всего пару раз, общалась с ней преимущественно Джойс, неизменно убеждая Айрин, что Рори, скорее всего, попросту загулял, испугавшись навалившейся ответственности. Что он неизменно вернётся сам в самое ближайшее время.

Правда, когда пошли уже вторые сутки, и тёте позвонила её подруга Шерон, мать Рори, Джойс начала заметно переживать. Оказалось, что родители Рори, узнав о его пропаже от Айрин, немедленно обратились в полицию. Но так как парень был уже совершеннолетним, их заявление отказались принять сразу. Им необходимо было выждать семьдесят два часа, прежде чем Рори Фостера официально объявили бы пропавшим без вести, и начали розыск, открыв дело.

Мистер и миссис Фостер приехали домой к Джойс тем же вечером. Но тёте ровным счётом нечего было им сказать, а уж мне-то и подавно. На Айрин, которая приехала вместе с ними, было тошно смотреть. Если чета Фостеров ещё хоть как-то держала себя в руках, то беременной Айрин это совершенно не удавалось. На её миловидное лицо опустилась тень печали и тревожного неведения. Она явно не спала уже больше суток, поэтому реагировала на всё заторможенно.

Наш разговор был долгим и абсолютно непродуктивным. Я рассказал свою версию всем присутствующим, а тётя неизменно подтвердила мои слова. Ведь, как ей самой казалось, она видела Рори, идущего по дороге от дома. В целом картина вырисовывалась прозаичная и без белых пятен. Всё описанное было очень в духе Рори, тем более, в свете последних событий. Вот только всем присутствующим (кроме меня, конечно же) было совершенно непонятно, где же сейчас Рори, если всё, на первый взгляд, так просто.

Что делала Айрин и родители Рори последующие дни, я не знал. Очевидно, пытались искать его своими силами, объезжая все окрестные пабы, пока Ла-Кросская полиция доедала последние пончики в розовой глазури, ссылаясь на регламент о трёх днях ожидания. Впрочем, любые бюрократические проволочки были мне только на руку.

По истечении необходимого срока, Рори, само-собой, так и не объявился, поэтому дело о его пропаже наконец-то было открыто. В тот же день в тётин дом заявилась парочка полицейских, до карикатурности нелепых и откровенно никчёмных. Пока один офицер опрашивал меня и Джойс, второй бестолково осматривал гостиную. Как будто спустя три дня он смог бы найти хоть какие-нибудь улики! Это было просто смешно. Оба полисмена делали свою работу крайне неохотно и лениво, явно не воспринимая происходящее всерьёз. С другой стороны, их было не в чем винить. Для них картина вырисовывалась прозаичная и абсолютно ясная. В их глазах Рори выглядел трусом и беглецом, которого просто-напросто довели до ручки проблемы в личной жизни. Так бы подумал любой обычный человек. Перед уходом полицейские предупредили тётю, что на днях к ней заглянет детектив, которого департамент полиции назначит ответственным за расследование. Видя уровень подготовки стражей правопорядка в Ла-Кроссе, я решил, что для меня во всём происходящем нет никакой угрозы, поэтому не волновался. Как оказалось, очень зря. Дело доверили человеку, который стал единственным, кто смог быстро понять, что Рори исчез не по собственной воле.

Первая наша встреча произошла дома у тёти Джойс поздно вечером. Мы сидели в гостиной и смотрели по телевизору выпуск местных новостей, когда в дверь постучали. Тётя пошла открывать. Сначала я решил, что кто-то просто ошибся адресом, либо же к ней зашла соседка, чтобы одолжить какую-нибудь мелочь. Однако, когда в комнату вошла обеспокоенная Джойс, а следом за ней мужчина в классическом костюме, я сразу же понял, кто именно передо мной стоит. Даже ещё до того момента, как он показал свой полицейский жетон.

Детектив Райан Портер был молодым мужчиной лет тридцати пяти. Выглядел Райан как стандартный красавчик с обложки дамского романа. Широкоплечий высокий шатен с правильными чертами лица и мощным, волевым подбородком. Даже не подходя ни под какие мои эталоны, он всё равно показался мне внешне достаточно привлекательным.

Тётя налила Райану чашку чая и выключила телевизор. Она расположилась рядом со мной на диване, а мужчина сел в кресло напротив. Он достал из внутреннего кармана пиджака блокнот и карандаш.

Я было подумал, что детектив Портер — не особенно опытный коп, которому всучили это дело его более умудрённые коллеги, явно не захотев заиметь в своей карьере очередной колд кейс [1]. Но моё первичное представление о детективе оказалось весьма ошибочным. Как только Райан начал задавать вопросы, я сразу почувствовал, что имею дело с человеком потенциально опасным для своей персоны.

Изначально Райан не спрашивал ничего необычного. Он монотонно задавал стандартные вопросы, изредка внося какие-то пометки в свой блокнот. В каких я и Джойс были отношениях с Рори, как давно мы оба знаем его. Как именно проходил вечер, когда Рори был у меня дома в последний раз. Не заметил ли я в его поведении чего-нибудь необычного, странного? Конечно же, я как на духу выложил Портеру свою идеальную версию, ставшую гибридом крупиц правды в потоке изощрённого вымысла. Мужчина внимательно выслушал всё, что я ему говорил. А потом спросил:

— Кто из вас видел Рори Фостера последним?

— Я, — сразу же откликнулась Джойс, тяжело вздохнув. Факт того, что именно она была последним свидетелем, наблюдавшим Рори, огорчал её.