Четыре лица (СИ), стр. 29

— А пить? Может, тебе воды принести? Или…

— Я в туалет хочу. Очень сильно, — перебил меня он. — Развяжи верёвки, Тони. Пожалуйста.

***

— Только не говорите, что вы просто взяли и развязали его после этого, — усмехнулась Холли Энн. Я улыбнулся ей в ответ.

— Вообще-то, именно так я и сделал. Более того, необходимость держать Рори связанным и дальше попросту отпала. Всё оставшееся время он сидел в бункере на цепи.

— Да ладно, Тони. Вы же далеко не глупый человек. Вы разве не предположили, что он хочет вас обмануть? Что он попытается бороться за собственную свободу?

— Это было исключено.

— С чего такая уверенность?— отложив ручку на стол, женщина подпёрла кулаком подбородок. — К нашему с вами делу эта деталь отношения не имеет, конечно же, но мне крайне любопытно.

— Всё куда проще, чем кажется. Рори слабовольный. Я же хорошо знал его, Холли Энн. Поэтому при должном напоре его не составило труда поломать за очень короткий срок. Он ведь рос в тепличных условиях, несмотря на все его подростковые выкрутасы, баловство травкой и алкоголем. Он не имел реального представления, что такое жестокость. На него никогда и никто не поднимал руку. Малейшее проявление чужой агрессии вызывало в нём неподдельный ужас, который срабатывал как стоп-кран. Поначалу я так сильно запугал его, что он толком не предпринимал попыток сопротивляться мне.

— Правда?..

— Да. Он едва пытался молить меня о пощаде. Один раз он всё же закатил мне истерику. Натуральную истерику, вот прямо как девчонка, честное слово! Но я у него эту дурь в конце концов вышиб.

— Вы его били?

— Мне приходилось. Когда Рори перебарывал себя и всё же начинал просить о свободе, это быстро превращалось в жалобное нытьё, портившее мне настроение и отбивавшее желание заниматься сексом. Мне было некомфортно от его упрашиваний. Я чувствовал себя неловко, понимаете? Поэтому я начал его бить. Сначала это была вынужденная мера, потому что иного способа заткнуть Рори просто не было.

— А потом?

— А потом мне стало нравиться.

***

С того момента, как Рори наконец-то оказался у меня в руках, мои личностные метаморфозы внезапно возобновились. Это было удивительно для меня, потому как я уже давно считал себя человеком полноценным и сформированным, в том числе в плане сексуальных пристрастий. Однако, малыш Рори делал со мной совершенно удивительные вещи, которые сначала ошарашивали, но потом начинали неизменно импонировать.

В первые же дни пребывания Рори в бункере в качестве моего пленника, я отчётливо осознал, что хочу вытворять с ним что-нибудь унизительное. Влекомый внутренними ощущениями, придя к нему в очередной раз, я потребовал, чтобы он разделся догола. Я решил забрать у Рори всю его одежду. В этом не было никакого особого смысла, но идея того, что он круглосуточно будет обнажённым, а единственным прикрытием ему сможет служить только одеяло, показалась мне до странного занятной.

Рори снимать с себя вещи, конечно же, не хотел. Он стоял передо мной, пошатывался и озирался по сторонам, беспокойно теребя свою кофту, явно не желая расставаться с ней. Как будто его одежда была тем последним, пусть и несущественным, но всё же барьером, потеряв который ему стало бы абсолютно невыносимо даже просто находиться со мной в замкнутом пространстве.

Рори долго молчал. А потом сгрёб остатки всей той тщедушной смелости, которой у него и так отродясь было не слишком много, и произнёс:

— Это ненормально. То, что ты делаешь со мной. Тони, это бред какой-то. Меня это всё очень пугает. Это надо заканчивать.

Ей Богу, в тот момент я просто оторопел от той абсурдной чепухи, которую он нёс. Но Рори решил, видимо, что я внимательно слушаю, и продолжил:

— Я всё понимаю. Тебе нужна помощь. Тони, мы оба попали в очень непростую ситуацию, из которой нужно выбираться. Давай… Давай сейчас просто выйдем отсюда, хорошо? Поедем в больницу. Я даже, знаешь… Я могу родителям позвонить. Они нас отвезут. Они…

— Что ты мелешь? Какие, к чёрту, родители? Рори, ты что, решил, что я чокнулся напрочь, да?

Он отпрянул от меня и отрицательно замотал головой, хотя в его глазах я читал совсем иное. Да, он действительно решил, что я тронулся рассудком. Он смотрел на меня, как на умалишённого. Он говорил со мной, как с умалишённым. Более того — он выражался таким образом, будто Я был жертвой всего произошедшего.

— Конечно же нет, Тони. Ну что ты, я всего лишь…

— Нет, именно так ты и подумал! Что я слетел с катушек! — закричал я, чувствуя, как закипаю.

Рори хотел отойти от меня ещё на несколько шагов, но наступил на цепь, пошатнулся и, нелепо взмахнув тонкими руками, плюхнулся на матрас. Я приблизился к нему. Рори уставился на меня, задрав голову вверх и глядя широко раскрытыми глазами. Я нагнулся над ним и медленно раздражённо произнёс:

— Ты ошибаешься. Я нормальный. Тебе ясно? Я нормаль-ный. Со мной всё в порядке.

— Да. Да, конечно. Прости меня, — пролепетал Рори сдавленно. Он даже умудрился выдавить из себя подобие примирительной улыбки. — Я просто очень боюсь. Видишь? — он вытянул вперёд себя трясущиеся руки и нервно хохотнул. — Мне страшно. Я хочу отсюда уйти.

— Ты не уйдёшь.

— …Пожалуйста. Тони, пожалуйста, — он положил руки на колени и сжал дрожащие пальцы, сгребая ими вельветовую ткань собственных брюк. Он начал просить меня. Он умолял сжалиться над ним и отпустить. Он снова и снова извинялся за грубость. Говорил, что положить всему происходящему конец для нас двоих будет лучше всего, что я делаю ему больно, что он плохо себя чувствует. И раз уж мне точно не нужно к врачу, то вот ему как раз-таки доктор однозначно необходим.

Я терпел его собачий вой сколько мог. Поначалу я всё же решил рискнуть и, пересилив собственное противление, избрал тактику игнорирования. Я никак не отвечал на всё то, что Рори говорил мне. Я лишь как можно более спокойно просил его замолчать и сделать наконец-таки то, о чём я потребовал с самого начала. По моему представлению, такая категоричность должна была задавить в Рори всяческое сопротивление. Но отсутствие какого-либо отклика с моей стороны, напротив, заставило его наседать активнее. Он снова ошибся на мой счёт, приняв мою реакцию за жалость и неуверенность.

— Давай поговорим откровенно, Тони. Почему ты это делаешь? — спросил он меня осторожно. — Ты тогда сказал, что тебе этого давно и сильно хотелось. Я, что, нравлюсь тебе? — Рори замолчал, внимательно вглядываясь мне в лицо. Он пытался нащупать то, за что может зацепиться, за какую ниточку он сможет потянуть, чтобы попытаться распутать тот клубок извращённого дерьма, в который я насильно вплёл его жизнь наравне со своей собственной. — Ты…

Я сразу же понял, что именно он хочет сказать. Это было уже слишком. Рори нащупал правильную нить, но тянуть за неё было абсолютно не верным решением.

Я наотмашь ударил его по лицу. Рори совсем не ожидал такого и навзничь упал на свою убогую постель. Всполошённый, он тут же приподнялся, опираясь локтями о матрас, но за первым ударом последовал второй, сваливший его обратно. Я сел на распластанного Рори сверху, сжимая его бока коленями, чтоб он не мог дёргаться.

— Прекрати, ПРЕКРАТИ, ТОНИ, СТОЙ!

Он буквально захлёбывался криком, беспомощно закрываясь от меня руками, пока я его бил. Сначала просто кулаком, но я быстро понял, что это может оставить нежелательные следы на костяшках моих пальцев. Тогда я поднялся на ноги, вытянул из шлёвок ремень. И выпорол Рори так, что у него даже орать не получалось. Он бессвязно визжал, поначалу ещё пытаясь отбрыкиваться. Он имел неосторожность выставить перед собой руки, то ли в попытке защититься, а то ли надеясь перехватить ремень. Затея эта была совершенно безнадёжная и глупая. Потому что, когда со свистом рассекающий воздух ремень впечатался в нежную кожу его пальцев, Рори заголосил так, что внутри меня всё перевернулось от удовольствия. Спустя ещё несколько ударов он сдался теперь уже окончательно. Он прекратил отбиваться, ведь это совершенно не помогало. Рори обхватил голову руками, сгруппировался, прижав к груди колени, и терпел побои.