Четыре лица (СИ), стр. 28

— …Что, блядь, творится в твоей голове, Тони. Господи, ты же мой друг, я… Я же тебе доверял…

Рори не плакал, но по его голосу я понял, что он на грани. Он стонал и униженно всхлипывал, шумно втягивая в себя воздух ртом. Он пытался перевернуться, упираясь коленями в матрац, но был настолько ослаблен, что не мог сделать этого.

— Развяжи меня, — сказал Рори требовательно, почти что в приказном тоне.

Я отрицательно покачал головой:

— Нет.

— Сейчас же, — прошипел он.

— Я не стану делать этого, — ответил я ему, поднимаясь на ноги. Мой голос даже мне самому показался холодным и отстранённым. — Я не хочу.

Испачканный в моей сперме, со спущенными штанами, Рори лежал и смотрел на меня снизу-вверх. Он щурился и вглядывался, как будто искал во мне что-то, но никак не мог это найти. Весь его вид выражал паническую растерянность, от которой мне становилось неуютно.

— Тони, пожалуйста, — все агрессивные нотки резко испарились. Рори говорил со мной надломленным, дрожащим голосом. — Мне очень плохо, и я…

— Замолчи, — грубо сказал я ему.

— У меня что-то в голове болит, внутри… — губы Рори дрожали.

Невыносимо было слушать, как он скулит и просит помощи. Я совершенно не хотел, чтоб он умолял меня. Это было отвратительно. Грязный и полуобнажённый он выглядел постыдно и жалко. Глядя на него, слушая его лепет, мне становилось откровенно не по себе. Я решил, что это нужно заканчивать:

— Я приду к тебе позже.

Рори задышал очень часто. Он снова попытался перевернуться. Набросив на него одеяло, я прижал его ногой к матрасу, надавив ступнёй на спину. Я делал это несильно, я только хотел, чтоб он успокоился и перестал выть. Но Рори не унимался.

— Тони!.. Тони, пожалуйста, я прошу тебя!..

Я вышел из бункера и запер массивную стальную дверь. Внутри меня творилась настоящая сумятица, не оставившая и следа от прежнего наслаждения. Неприятно было признавать, но, кажется, я совсем не был готов к тому, что только что произошло. Я был существенно измотан. Да и Рори после моего ухода наверняка впал в состояние полубезумное и отчаянное. Я решил, что нам обоим не помешает немного уединения. Мне необходимо было хорошо обдумать всё это и определиться, что же делать дальше.

Поднимаясь по лестнице, ведущей из подвала на первый этаж дома, я услышал, как тётя общается с кем-то по телефону. Преодолев последние ступеньки, я остановился, вслушиваясь в разговор. Тон у Джойс был растерянный и напряжённый.

— Да. Да, я действительно думаю, что всё в порядке. Тони сказал мне, что он занял у него немного денег и… Нет, я не знаю, куда именно он собирался. Я правда не в курсе.

Тётя стояла перед телефоном босиком, закутанная в лёгкий шёлковый однотонный халат. Она то и дело переминалась с ноги на ногу, нервно барабаня пальцами по тумбе. По тому, как складывался диалог, я сразу понял, что это звонила Айрин. Времени прошло уже достаточно много, и она, конечно, начала волноваться, когда Рори не объявился под ночь.

— Не волнуйся, он оставлял мне телефонный номер вашего дома. Я позвоню, если вдруг… Да, верно. Не нервничай так сильно. Он скоро придёт, я уверена.

Джойс старалась распрощаться с Айрин, как можно скорее. Она отвечала ей дежурными фразами, которые хоть и звучали успокоительно-вежливо, но не содержали в себе никакой эмоциональной составляющей. Когда тётя в конце концов положила трубку, я услышал её облегчённый вздох. Она некоторое время стояла, глядя перед собой и обдумывая случившийся разговор, а потом резко развернулась и, заметив меня, вздрогнула. Её испуг длился всего несколько мгновений.

— Боже мой, Тони! — Джойс засмеялась, понимая, вероятно, насколько нелепой была эта ситуация. — Ну и напугал же ты меня, племянничек. Как давно ты там стоишь?

— Только что поднялся, — солгал я. — Думаю, на сегодня закончу работу с оборудованием. А кто это звонил так поздно?

Тётя лишь отмахнулась.

— Айрин. Беспокоится из-за того, что Рори ещё не вернулся домой.

— Он просто отдыхает от неё.

— Видимо, — усмехнулась Джойс.

Мы разошлись каждый в свою комнату. Не раздеваясь, я забрался в кровать, кутаясь в пушистое одеяло. Я представлял себе, что в это самое же время делает Рори. Как чувствует себя, о чём думает, в какой позе лежит. Удалось ли ему перевернуться? Я невольно вспомнил о том, как позорно он лежал передо мною, с обконченным голым задом. Навязчивые мысли лезли мне в голову. Я слышал шелестящие отголоски возбуждения, но даже не планировал мастурбировать. Зачем, если весь свой пар я смогу завтра выпустить с самого утра? Абсолютно умиротворённый я проваливался в сон. Грядущий день обещал быть очень хорошим.

***

К тому моменту, как я проснулся и вышел из своей комнаты, Джойс уже не было дома. Она всегда уходила открывать парикмахерскую достаточно рано, к девяти часам утра: несмотря на всю ту страсть, которую она питала к разным видам праздного времяпровождения, моя тётя была по-настоящему предана любимому делу.

Спускаться в бункер было чертовски волнительно. Я предполагал, что Рори будет говорить со мной, задавать вопросы, просить меня, даже, быть может, умолять. Игнорировать и закрывать глаза на его стенания у меня бы просто не получилось, это я уже успел хорошо уяснить. Ведь, как ни странно, тот человек, который дал мне силы совершить всё то, что я совершил, одновременно с этим оказался моей слабостью. Я попал в странную ситуацию. Рори был тем изъяном, который доставлял мне дискомфорт, но при этом я попросту не мог от него избавиться.

Когда я вошёл в убежище, Рори спал на боку. Подушка и одеяло, которым я укрыл его напоследок, валялись на полу рядом с матрасом. Я остановился меньше чем в полуметре от него и присел на корточки. Рори лежал, уткнувшись лицом в матрас. Я слышал, как он всхлипывал и постанывал, будто ему до сих пор было больно, и даже сквозь сон эту боль он явственно ощущал. Иногда он слабо дёргался, на мгновение его грудная клетка замирала, а потом он долго и рвано выдыхал. Было похоже, что после моего ухода с ним случилась жутчайшая истерика, забравшая остатки его сил и самообладания. Я протянул руку и, прикоснувшись к его обнажённому оливковому бедру, неторопливо погладил. Рори был холодный, как ледышка.

От моего прикосновения он внезапно проснулся. Рори приподнял голову над матрасом и сквозь спутанные светлые пряди волос, спадавших ему на лицо, уставился на меня не соображающим спросонья взглядом. Кожа вокруг глаз у него была заметно покрасневшей.

Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд. Потом Рори, шумно сглотнув, перевёл взгляд вниз и, заметив мою руку на своём бедре, неловко отдёрнулся, сворачиваясь в комок.

— Т-Тони, пожалуйста… Не н-надо. Пожалуйста. Я… Не надо, с-слышишь?..

Его била мелкая дрожь. Я даже не успел ничего сделать, а он уже начал истерически паниковать. Моё прикосновение настолько его напугало, что он говорил с трудом, постоянно заикаясь. Видя Рори в таком убогом положении, трахать мне его моментально перехотелось. Он выглядел отвратительно-несчастным. Это моему возбуждению никак не способствовало.

Я поднял с бетонного пола одеяло, сел на край матраса. Рори зажмурился и затаил дыхание. Он как будто ожидал, что я ударю его или даже чего похуже. Хоть и было очевидно, что я всего лишь хочу его укрыть.

— Ты очень замёрз, а мёрзнуть тебе нельзя. Иначе ты простудишься. Это создаст мне проблемы.

Я набросил одеяло на его сотрясающееся от дрожи напряжённое тело, подоткнул с боков и в ногах. Рори вжал голову в плечи и притих. Он молча наблюдал за всеми моими действиями звериным затравленным взглядом, даже не моргая. Кажется, мои опасения насчёт того, что он будет просить меня отпустить его, оказались напрасны. После пробуждения он как будто находился в состоянии исступлённого оцепенения. Он боялся говорить хоть что-нибудь, что потенциально могло, в его представлении, вызывать у меня нежелательную реакцию.

— Хочешь есть?

Рори, чуть помедлив, отрицательно замотал головой.