Четыре лица (СИ), стр. 26

Я подошёл к Рори, когда он уже прижал телефонную трубку к уху, и из неё послышались долгие гудки вызова. Он обернулся в самый последний момент. Его взгляд, сонливый и усталый, прояснился и сделался испуганным в считанные доли секунды. Он попятился от меня, уже было набрав в лёгкие воздуха, чтобы закричать. Но не успел. Я бил его, что есть силы, зная, что второй попытки у меня нет. Удар пришёлся на левую сторону его головы. Рори издал болезненный тихий стон и, потеряв ориентацию, качнулся в сторону. Его взгляд резко расфокусировался, глаза закатились. Рори повалился навзничь, утягивая вслед за собой с тумбочки телефон, трубка которого так и осталась лежать в его расслабленной руке.

Стоя над распластанным на спине Рори я осознал, что меня всего знобит и лихорадит. От колоссальной эмоциональной перегрузки моё тело стало слабым, тряпичным. Обессиленно я опустился на колени рядом с Рори. Пальцы разжались сами собой, и ваза вывалилась из моей руки, громко стукнувшись об паркет. Едва переводя дыхание, я смотрел на резко побелевшее лицо Рори, на его приоткрытый рот и сухие губы, и мне в голову вклинилась мысль, что я мог ему серьёзно навредить или даже случайно убить его раньше времени. Это было настолько ужасно, настолько сильно меня напугало, что я оторопел. Я понимал, что должен прощупать пульс, убедиться, что он хотя бы дышит, что он всё ещё жив. Но тело меня совсем не слушалось, мышцы отказывались работать. Из сиюминутного ступора меня вывел раздражённый женский голос, с шелестом доносившийся из телефонной трубки:

— Алло?.. Кто это? Алло! Вас не слышно!..

Я уставился на телефон и затаил дыхание, как будто один лишь мой вздох мог выдать меня.

— Алло!.. Да чтоб вас… — выругалась на том конце провода Айрин. Выждав ещё несколько мгновений, она положила трубку. Послышались быстрые гудки сброшенного звонка. Я закрыл глаза и, осев на полу, медленно выдохнул, стараясь успокоиться.

Я ведь ещё не закончил.

Пульс у Рори был стабильный, хотя, как мне показалось, несколько замедленный. Я прижимал пальцы к его шее, чувствуя дрожание сонной артерии. Он был жив. Это самое главное.

Оттащить Рори в подвал, а потом и в бункер, оказалось не так уж просто. Да, он был меньше меня, к тому же очень худой. Но моё тело всё ещё плохо мне подчинялось. Я нервничал и боялся, что тётя может вернуться в самый неподходящий момент. Хотя, по обыкновению, со своими подругами она сидела допоздна. Но сегодня уже слишком многое прошло совершенно не так, как мне того хотелось. Поэтому я старался действовать максимально быстро, насколько это было допустимо в моём состоянии.

На фоне серого, годами пустовавшего бункера, Рори казался чужим и лишним, хоть это место и было, по моему замыслу, уготовано ему как пристанище на неопределённый срок. Он лежал ничком на старом матрасе, откинув голову и бесчувственно распластав тонкие руки. Выглядел Рори откровенно плохо. Совершенно нетипичная для него болезненная бледность обесцветила его лицо. Даже его губы, обыкновенно выразительные и яркие, приобрели нездорово-тусклый оттенок. Охваченный беспокойством, я вновь проверил его пульс. Потом на всякий случай ощупал его голову, осторожно, медленно забравшись пальцами в пшенично-блондинистые растрёпанные волосы. Рори никак не реагировал на то, что я проводил с ним все эти манипуляции. Только иногда постанывал и очень тихо охал. Решив, что разберусь с этим позже, я принялся связывать его лодыжки и запястья. Несмотря на абсолютно бессознательное состояние, я перетягивал верёвками руки и ноги Рори очень крепко. Кто знает, как он будет вести себя после всего того, что случилось? Перестраховаться было лучшим решением.

После связывания я положил голову Рори себе на колени и взял в руки конец массивной цепи. Откинув его волосы с шеи, я воочию, в непосредственной близости смог увидеть три крохотные отметинки. Маленькая, но крайне пикантная деталь, делающая Рори жутко сексуальным и притягательным для меня. Чем дольше я смотрел на него в таком положении, тем больше понимал, что просто обязан наградить себя хоть чем-нибудь. Иначе это будет слишком несправедливо и жестоко. И я позволил себе небольшое послабление, ставшее аперитивом перед основным блюдом. Взяв Рори за плечи, я приподнял его тело над матрасом. Его голова, точно пластмассовый шарик на тонкой нитке, опрокинулась назад. Держа его, по-кукольному мягкого и неподвижного, я прикоснулся к его изящной шейке губами. Потом языком. Я буквально вылизывал шею Рори, чувствуя вкус его тела, дыша им, вбирая его в себя. А потом я укусил его. Прямо поверх родинок. Впился в его кожу зубами, сжал её, стискивая челюсти и заходясь возбуждённым жаром от наслаждения. Рори вдруг дёрнулся, и я сразу же его отпустил. Я замер, напряжённого вглядываясь в его лицо, но оно всё также ничего не выражало. Он всё ещё был в отключке. Положив его обратно на матрас и надёжно закрепив цепь на шее, я опустил руку и погладил себя между ног. Мой член вздыбленно упирался в молнию на джинсах. Я чертовски хотел заняться сексом с Рори прямо сейчас, не откладывая. Но у меня ещё оставались неоконченные дела. Мне необходимо было прибраться до возвращения тёти.

Я уложил Рори на бок и накрыл его одеялом. Температура в бункере была немного ниже комнатной, и крайне нежелательно было, чтоб он простудился. Мне не хотелось оставлять его одного здесь, ведь момент, когда он очнётся, был важным: я должен был быть рядом с ним. Увы, мне пришлось запереть бункер и подняться наверх. Ключи от внешней двери и от замка, фиксирующего цепь, я повесил на кожаный шнурок себе на шею, под кофту. Ручку, отпирающую бункер, я без особой опаски оставил на покосившемся столе с инструментами.

Во время уборки мне наконец-то удалось взять свои эмоции под контроль. Я заставил себя успокоиться, временно прекратил изводить собственное тело мучительными мыслями о Рори, лежащем сейчас без чувств в бункере. Я должен был дождаться тётю, и открыто неуравновешенное состояние могло меня попросту уничтожить. К тому же, я должен был сосредоточиться на деталях. В доме нельзя было оставить даже маленького намёка на недавнее происшествие.

Джойс вернулась ровно в тот момент, когда я домывал наши с Рори тарелки и бокалы. Она вошла ко мне на кухню, пританцовывая и мурлыкая себе под нос. Настроение у неё было превосходное. Мистер Снагглз, всё это время спавший на кухонном подоконнике, открыл один глаз, глядя на свою хозяйку.

— Привет, дорогой! — Джойс подошла к холодильнику и, открыв его, достала упаковку молока. — Как ваши посиделки? Рори уже ушёл, да?

Поставив последний бокал в сушилку для посуды, я снял с крючка над раковиной клетчатое полотенце и принялся вытирать им руки. Я ощутил себя немного нервно из-за того, что Джойс спросила о Рори первым делом после возвращения домой.

— Да. Совсем недавно.

— Ох, — открыв молоко, она сделала широкий глоток прямо из пачки, — как некрасиво получилось! Я ведь видела, как он по дороге идёт. И даже не окликнула его, не поздоровалась.

Я слегка оторопел от её заявления. Я хотел спросить тётю, что это значит. Ведь я понимал, что она видела на тротуаре кого угодно, но только не Рори. Это было физически невозможно. Джойс попросту обозналась, в ночном полумраке приняв случайного прохожего за моего друга детства; ничего удивительного, клешёные брюки и джинсовые куртки носил каждый второй.

Я уже было открыл рот, чтобы сказать тёте, что она ошиблась, и человек, которого она увидела, не мог быть Рори Фостером. Но вдруг меня осенило. Это было отличной возможностью помочь самому себе.

— Тебе пора покупать очки, тётушка, — усмехнулся я. — Как же ты сразу не признала Рори?

— Эй! — Джойс улыбнулась и несильно толкнула меня в плечо. — Я просто не думала, что вы, ребята, такие паиньки, что разбежитесь до полуночи.

— Он захотел немного побыть один. Ну, ты понимаешь, — сказал я, многозначительно посмотрев на тётю. — Занял у меня двадцатку, чтоб посидеть в баре, а потом найти себе на ночь какую-нибудь сговорчивую девчонку.