Мой хаос (СИ), стр. 3

Но, черт возьми, откуда-то на его голову взялся этот Максим Савельев. Умный, способный парень, каких много, однако же именно он с самой первой пары заставил похолодеть ладони молодого преподавателя. Женя скорее откусил бы себе язык, чем в том признался, но при виде этого наглого студента с пронзительными чёрными глазами сердце у него всегда пропускало удар.

Опасный, нехороший симптом, нуждающийся в срочном лечении, и Женя на парах с Савельевым стал включать жестокого деспота, не переходя допустимых пределов. Увы, это не помогло. Студент будто решил принять вызов нового преподавателя и с каким-то остервенелым мазохизмом нарывался с ним на конфронтацию. И чем ожесточеннее становились дебаты, чем злее сверкали глаза студента, тем отчётливее Женя понимал, что пропадает. Каждая пара с группой Савельева была как проход по минному полю, Женя терял хладнокровие и безмерно радовался тому, что наконец наступил декабрь, наконец пришел день зачёта, а это значило, что до экзамена в январе ему более не грозит это смертельное искушение. Радовало лишь то, что Савельев был явным натуралом, встречался с девушкой из своей же группы, и его никоим образом не могло коснуться битье головой в стену, которым уже изрядно страдал сам Мештер. Оставалось лишь принять зачёт, последний раз встретиться взглядом с этим парнем, будь он неладен, и все, месяц можно будет дышать свободно.

Женя на это очень надеялся.

Комментарий к Глава 1

Ну я, конечно, жду реакции, про современников мне писать еще не приходилось, я больше по историческим эпохам. Так что, дайте, пожалуйста, знать, хорошо ли, плохо ли…

========== Глава 2 ==========

Комментарий к Глава 2

Песня, с которой началось выступление Жени в баре.

https://youtu.be/6k8es2BNloE

В баре, несмотря на будний день, людей оказалось полно, места оставались только у барной стойки. Заведение молодое, но уже неплохо себя зарекомендовавшее, во всяком случае Плетнев здесь бывал не один раз. Интерьер в стиле английского паба, вдоль барной стойки стулья, стилизованные под высокие пивные бочки, на столах меню с пятьюдесятью видами разных элей и стаутов. Уютно и приятно.

Макс задумчиво посмотрел на свой почти пустой пивной бокал и сделал бармену знак повторить. Хоть планы и слетели псу под хвост, пиво и атмосфера все же компенсировали разочарование.

Зачёт Савельев сдавал предпоследним, и прошло все на удивление безболезненно. Мештер молча выслушал его ответы на два вопроса из билета, ни разу не удостоив студента встречей взглядом, не задал ни одного дополнительного вопроса, так что Макс, уже готовый к жестоким дебатам, даже испытал что-то похожее на разочарование. Молча расписался в зачетке рядом со словом «зачет» и отпустил Макса с миром. Игорь, усевшийся на его место, изобразил удивленное вытянутое лицо, когда Савельев покидал аудиторию. Очень уж странно получилось, с чего это Мештер такой безучастный? И на часы все время поглядывал, опаздывал куда, что ли?

Саня Борзых и Серега Нальчиков, сдававшие одними из первых, сразу забраковали идею бара, сославшись на какие-то дела с машиной Саши. Но Макс и Игорь были настроены решительно, тем более, что и Оля к сестре в гости собралась, и родители Савельева проявили чудеса понимания. Все складывалось как нельзя кстати, и парни решили идти в бар вдвоём. Впрочем, слово «идти» здесь совсем не монтировалось: заведение «Стаут и Ко» располагалось аж в районе Савеловской, тогда как в институт ездить приходилось на Академическую, фактически на другой конец города. Так что фордик Макса изрядно попетлял по центру и постоял в пробке прежде, чем добрался до искомого питейного заведения. Можно было, конечно, завалиться и в Гамбринус на соседней улице, но, во-первых, атмосфера там совсем не та, а, во-вторых, надо быть полным идиотом, чтобы бухать под носом у преподавательского состава.

Парни расположились за барной стойкой и заказали по бокалу тёмного эля, когда часы на стене в виде колокольни Биг-Бена пробили восемь вечера. Вот в тот момент Макс наконец осознал, что все, можно расслабиться. Но увы, и это оказалось не так, как планировалось. Через два бокала стаута Гиннесса Плетневу позвонила его пассия и устроила такой разнос с зашкаливанием децибел в трубке, что Игорь, тысячекратно извинившись, вызвал такси и мухой умчался замаливать грехи. Савельев никогда не мог понять, зачем друг связался с такой истеричкой, однако лезть в личную жизнь Плетнева он не стал бы и за миллион долларов. Когда Игорь уехал, первой мыслью было воспользоваться услугой «Трезвый водитель» и тоже отправиться домой. Но тут Макс прикинул, что пар завтра нет, а на работу в бассейн ему только к шести вечера. Так почему бы не провести вечер так, как запланировал, да, в одиночестве, да ну и ладно. Место кайфовое, пиво вкусное, времени полно. К тому же пить в полном молчании Максу не светило: видимо, бармену доплачивали за то, что он вступал в разговоры с одинокими посетителями, да и в зал периодически выходил здоровенный детина в черной футболке, судя по всему, хозяин, и обходил посетителей, интересуясь, все ли им нравится. Задержался он и возле Макса, посоветовал несколько малоизвестных, но очень приятных сортов эля и сообщил, что в девять будет выступать группа с полуторачасовой программой, так что будет интересно.

Бокал Макса обновился уже четвёртый раз, но парень ощущал лишь приятную тяжесть в мышцах и прекрасную пустоту в голове: симптомы, еще далёкие от опьянения, но уже уничтожившие скучную трезвость. Закуски в меню тоже были сплошь горячие и призванные растянуть процесс опьянения как можно дольше, так что Макс отдал должное острым куриным крыльям, жареному сыру и чесночным гренкам.

Выйдя в очередной раз покурить, Макс достал из кармана телефон и посмотрел на экран. 21:00. Час как-то незаметно пролетел, в теплом помещении тело совсем разомлело, и холодный декабрьский воздух моментально и безжалостно проник под кожу, разгоняя пивной дурман. И уезжать совсем не хотелось, куда спешить, сегодня его уже никто нигде не ждет, дома вопросов о времени прихода тоже не задают, из деликатности. Но позвонить все же стоит.

— Алло, сыночек, ты? — голос матери в трубке заставил собрать в кулак растекающееся расслабленное сознание.

— Да, мам, я в баре еще, у вас нормально все?

— Да-да, все в порядке, ты с Олей?

— Нет, она к сестре поехала, мы мужской компанией гуляем. Не знаю, когда приеду, поздно, видимо, так что вы ложитесь, меня не ждите.

Мама еще что-то начала говорить, но тут дверь в бар открылась, выпуская наружу покидающего заведение гостя, и до Макса долетел звук гитары, подключаемой к колонкам.

— … ты на такси домой езжай, не надо в ночи в метро спускаться. Ты слышишь, Максик?

— Да, мам, конечно, поеду на такси. Извини, пойду, тут концерт начинается. Целую.

Макс отключился и со спокойной совестью вернулся назад в тёплое помещение. В глубине зала, на небольшой сцене уже разогревались музыканты, барабанщик в футболке Metallica разговаривал с хозяином бара, гитаристы и клавишник подключали аппаратуру.

Макс уселся на свое место и развернулся боком, чтобы видеть сцену. Из всех музыкальных направлений рок ему всегда был больше всего по душе, сколько бы родители ни приучали его к классической музыке и милой попсе времен их юности. Макс уважал бардов, любил Высоцкого и Визбора, но, когда ему было двенадцать лет, кто-то из дворовых пацанов врубил на полную Scorpions в магнитоле своей девятки, и вот тогда Савельев отдал себя року с потрохами. Даже в театр он предпочитал ходить на рок-оперы, в первое же свидание потащил Олю в Моссовет на «Иисус Христос — суперзвезда». Оля вежливо похвалила постановку, хоть и не прониклась по-настоящему, но зато не мешала Максу наслаждаться тем, что ему было по душе. В этом и был секрет их отношений, длившихся уже три года. Он не мешал ей любить живопись, она терпела его музыкальные увлечения и не бастовала против работы в бассейне.

Через десять минут подготовки и настройки парни на сцене начали свою программу, Макс в тот момент обсуждал с барменом вопрос экзистенциального характера о расположении уборной и, получив координаты, поспешил к месту назначения, не обратив внимания, что на сцене появилось новое лицо.