Мой хаос (СИ), стр. 2

— Да просто услышал в коридоре разговор. Это ты лучше скажи, с чего на него взъелся? Мужик как мужик, ну настырный, таких вон, половина института ходит, и че-то ты ни на кого не кидаешься больше. Что, понравился и не дался?

До Макса не сразу дошёл смысл последних слов Игоря, когда же мозг ответил на сигнал, у Савельева от возмущения все возражения кончились.

— Да ты… Что… Пошел ты знаешь куда? К Мештеру!

Плетнев, глядя на перекошенную физиономию друга, уже вовсю веселился.

— Боже, чувак, тебе лечиться надо, совсем с юмором беда. Не, на тебя немецкий плохо влияет. Давай так: муть эта с зачетом часов в шесть кончится, после берем Борзых и Нальчика и валим в бар, чисто мужской компанией. Расслабимся первый раз за полгода.

Макс задумался. Сегодня он обещал показаться дома с Олей, поприсутствовать на семейном ужине. Но как представил маму в хлопотах за чайником, отца с пространными разговорами и болтушку-девушку, идея провести вечер в баре обрела особенную привлекательность. В конце концов, на ужин можно и на неделе прийти, Оля точно не обидится, ну, а родители… Они поймут, у сына сессия, стресс… Макс закусил губу, принимая окончательное решение.

— Ок, пошли в бар.

Плетнев на радостях чуть не снёс приятелю голову в дружеском захвате и тут же отвлёкся на подошедшую к ним одногруппницу. Макс же бросил взгляд на часы. 15:30. Еще полчаса. Но ожидание зачёта уже не было таким мучительным: что бы там ни было, а вечером он оторвется.

***

Женя Мештер действительно приехал в Москву из Берлина. И он в самом деле был родом из семьи венгерских евреев. Когда-то в далёком 1967 году Самсон Мештер запер свой ювелирный магазин в центре Будапешта и вместе с женой и годовалым сыном Марком исчез в неизвестном направлении. О подробностях этого неожиданного отъезда не знали даже самые близкие родственники Мештера, известно лишь, что Новый шестьдесят восьмой год семейство Самсона встречало уже в Берлине. За несколько лет вокруг их маленькой квартирки на Рихард Штрассе расселились семьи старших братьев и сестер венгерского ювелира, и в итоге большая часть пятиэтажного дома стала принадлежать семейству Мештер.

Марк блестяще закончил школу, поступил на юридический факультет, свободно говорил на четырёх языках, одним из которых был русский, дань уважения матери, которая обожала русскую литературу. Это знание и послужило началом знакомства молодого Мештера с Наташей, дочкой советских дипломатов, которая, гуляя по Берлину, заблудилась недалеко от Рихард штрассе. Любовь между молодыми людьми вспыхнула с такой силой, что не прошло и года, как Марк Мештер, выпускник Берлинского университета, сочетался браком с Наташей Гордеевой. Молодым подарили квартиру в том же доме, где обитала вся семья Мештер, и они очень быстро порадовали родных рождением сына, которого в честь деда назвали Самсоном. Спустя три года родился второй мальчик, по традиции названный Евгением в честь отца Наташи.

Увы, прожить долго и счастливо и умереть в один день родителям Жени было не суждено. Когда младшему сыну только исполнилось пять, Наташа погибла в автокатастрофе. Марк тяжело переживал смерть жены, однако ради Самсона и Жени, не позволил себе долго ее оплакивать. Мальчики росли самостоятельными и любознательными, отец приветствовал желание обоих всего добиваться своими силами и умом и позволял принимать решения и нести ответственность, как, по его мнению, и было положено мужчинам. Самсон еще в школе принял решение податься в ресторанный бизнес и открыть свой бар. Женя всегда увлекался мотоциклами и играл в своей группе классику любимого им рока. И отец не мешал сыновьям реализовывать себя.

Женя Мештер закончил технический университет, обзавёлся своим магазином мотоциклов, регулярно наведывался к брату в бар, знакомился с очередной девушкой Самсона и все больше убеждался, что желает спокойных отношений с одним-единственным человеком. В отличии от брата-гуляки Женя еще и предпочитал мужчин, что делало его стремление к моногамии совсем непростым делом. Но ему повезло. По крайней мере, в начале казалось именно так. Когда к нему в магазин устроился новый менеджер, тихий скромный Матео, Женя почувствовал, что это именно то, чего он ждал. Роман закрутился стремительный, парни были счастливы, а родные Жени тихо радовались, что младшенький наконец обрёл свою половину. Но все рухнуло в одночасье, стоило Жене один раз не вовремя появиться в магазине и застукать возлюбленного, на тот момент второго хозяина, с очередным клиентом в кабинете за самым недвусмысленным занятием. Матео хватило наглости заявить, что спущенные штаны — не повод для разрыва, но Женя предательство простить не мог. Магазин был продан, деньги поделены, отношения потеряны, Мештер ушёл в депрессию. И кто знает, сколько бы продлился его траур по потерянной любви, но тут случилось неожиданное: Самсон, уехавший в Москву повидать русских бабушку с дедушкой, решил осесть в родном городе матери на неопределённое время и вложить деньги в очередной бар. Ну, а поскольку Жене в Берлине, кроме как страдать, делать было нечего, старший брат решительно потребовал младшего к себе в помощь. И Женя, опять же на радость обеспокоенным родным, согласился.

Вот только в управлении баром младший Мештер понимал столько же, сколько Самсон в мотоциклах, то есть почти ничего. Поэтому, приехав в Москву и повидав бабушку с дедушкой, Женя первым делом снял себе квартиру на деньги с последних проданных байков и пустился на поиски работы. Согласиться на работу у Самсона означало сесть ему на шею, при том, что бар еще только набирал популярность и нуждался в профессионалах, а не братьях-любителях. И все же Самсону удалось уговорить брата на определённый компромисс: Женя трижды в неделю играет в заведении любую музыкальную программу на свой выбор, а взамен не платит за выпивку. На подобный договор совесть младшего брата была вполне готова, и все были счастливы, к тому же нежданно подвернулась и работа для Жени, благодаря бабушке. Светлана Леонидовна порекомендовала внука своей приятельнице, Элле Петровне, которая отбывала на Родину, в Кисловодск, и искала преемника на свое место в институте. Женин немецкий и диплом технического университета более чем устроили руководство, и младший Мештер приступил к работе. Зарплата вполне соответствовала нагрузке: шесть пар в неделю у третьего и четвёртого курсов. Свободного времени оставалось предостаточно, и Женя в свое удовольствие репетировал хиты Black Sabbath и Led Zeppelin с группой музыкантов, подрабатывающих в баре Самсона. С ними младший Мештер забывал о том, что ему почти тридцать, что в прошлом осталось многое, что прежде казалось ценным, и просто кайфовал у микрофона в обнимку с гитарой. Ему было хорошо в те мгновения.

Однако не все было столь безоблачно. Оказавшись в институте первый раз, Женя даже растерялся. Это вот этих здоровенных лбов и длинноногих секс-бомб ему предстояло учить? В своей черной косухе и потертых джинсах Мештер буквально терялся в толпе студентов, и вряд ли кто-то из этих юных экономистов воспринял бы всерьёз такого педагога. Пришлось идти на крайние меры. Женя ненавидел костюмы с самого детства, но утром своего первого рабочего дня предстал перед зеркалом в чёрном строгом пиджаке, таких же брюках и белой, застегнутой на все пуговицы, рубашке. Копна волос убрана в хвост, ботинки начищены, на лице — минимум эмоций. Готов.

Надо сказать, что Мештер всегда неплохо справлялся с контролем своих чувств, и после недолгой волны попыток пробить нового преподавателя на слабо студенты определили его как холодного чурбана, и Женя со спокойной совестью погрузился в работу. Юноши смотрели на него с любопытством, девушки с интересом, Евгений Маркович Мештер же не смотрел на них никак. Вернее, смотрел, но словно бы и не видел. Группа как на грех подобралась из одних красавцев, что девчонки загляденье, что парни картинка. Но и длительное воздержание после болезненного разрыва с Матео не могло заставить Женю хоть на кого-то взглянуть с интересом. Он преподаватель, они студенты, все, табу, тем более в том, что касалось мужской половины учащихся. И все у Жени могло бы получиться. Могло бы.