Гетто внутри (СИ), стр. 41

— То же мне, каникулы придумал…

— Ой, хорош, а? Каникулы круче Лас-Вегаса! — похоже, Гарри искренне не догонял . — Вот только не говори мне, что твоя жизнь сейчас прекрасна и восхитительна. Ты с тоски скоро посинеешь. Всё, УДО кончается, можешь послать Волмарт ко всем чертям. А тут такая работа подвернулась. Видишь, не хотел ты с нами в Калифорнию, так тебя ещё южнее тянет, а? Джон, блин, ну посмотри на меня, что тебя тормозит, я понять не могу?

Джон повернулся лицом к брату, всего на пару секунд, и тут же снова уставился на бампер передней машины. Как бы так начать рассказывать, чтобы самому не ахуеть вконец? Или это уже невыполнимая задача?

Всё же что-то такое есть в братской природе. Какая-то чуйка. Или просто Джон разучился держать лицо. Или опять всё дело в Лесли. В последнее время всегда дело именно в нём, правда?

— Есть что-то ещё, да? О чём мне, видимо, знать бы не хотелось… Джон?

Поток машин, наконец, тронулся, и Джон втопил педаль газа, чувствуя, как начинает гореть правое ухо, которое теперь гипнотизировал Гарри. Приятно вести разговор, когда и говорить ничего не надо. Ахренительно просто. И соображалка у брата работает на ура.

— Твою мать, не говори только, что ты… Бля, Джон! — Гарри хлопнул себя ладонью по лбу, переваривая собственную догадку. — Да Нолан тебя с дерьмом сожрёт как пиранья!

Вот уж правда, наименьшая из имеющихся проблем!

— Ты ещё недавно втирал мне, как на него круто работать, между прочим.

—Так работать!!! Работать, а не сына его трахать! Блин, он в курсе?

— Не знаю.

— Так пацан из-за тебя дёру дал, что ли?!

— Да не знаю я!!!

Когда чувства долго копятся, не находя выхода, их может прорвать совершенно на пустом месте. И Джон каждой клеткой тела чувствовал, что его начинает трясти.

— Может, и из-за меня. Я не знаю. Я надеялся, он понял меня. Думал, ему так лучше будет.

А потом ты жил, каждый грёбаный день жил и пытался заглушить в себе вопль собственного отчаяния. И получалось ведь, да? Неплохо получалось притвориться, что секунда, когда пацан закрыл дверь, уходя из твоей квартиры, не была самым, сука, страшным моментом твоей жизни. Даже болезнь собственного брата тебя не добила так, как этот проклятый звук закрывшейся двери. А теперь ты знаешь, что это было хреново не для тебя одного. Джон выдохнул, унимая дрожь в руках.

— Если с ним что-то случится… Бля, я клянусь, я взорву это блядскую Мексику.

Почти минута тишины. Минута для обоих Бруксов, чтобы переварить сказанное и услышанное. Минута, чтобы один из братьев сделал вывод.

— Чтоб я сдох, Джон… Всё прям настолько серьёзно?

О чём именно он спрашивал? О том, во что мог влипнуть Лесли? О том, что творилось в башке Джона? О том, почему за последние три месяца брат превратился в молчаливую тень? В любом из этих случаев ответ был “да”.

— Ну я пока, пожалуй, не буду желать счастья влюблённой паре, рановато…, — Гарри растерянно почесал затылок и тоже уставился на дорогу. — Так что делать собираешься?

Вопрос не на миллион даже. На сто миллионов, не меньше. Джон, выискивая в голове остатки рационального полушария, в клочья растерзанного эмоциями и самым натуральным страхом, хватался то за одну здравую мысль, то за другую, однако толку это не приносило. Если пацан в Мексике и во что-то влип, следовало прикинуть возможный расклад. А зная Лесли, на ум приходили только нехорошие варианты. Что будет, если на него нападут? Точнее, что будет после того, как он ответит? А он ответит, это не обсуждается. И самое главное, что будет, если ответит он тем, кто это не прощает? Всё, рациональное кончилось. Начался отсчёт десяти дней назад.

Гарри молча смотрел, как брат, не отрывая взгляда от дороги, набирает в телефоне список входящих. Поднося трубку к уху, Джон повернул голову и получил короткий кивок одобрения. Даже не сомневался, брат. Даже не сомневался.

— Мистер Нолан? Это Джон, — ладонь крепко сжала руль, чувствуя, как искусственная кожа трётся о собственную, живую. — Хочу сразу предупредить: деньги мне не нужны.

Не деньги. Он. Живой.

— Тогда что тебе нужно? — голос Джеймса звучал куда спокойнее, почти по-деловому. Профессионально.

— Паспорт. И всё, что вам известно о местопребывании сына, — Джон снова надавил на газ, набирая скорость на освободившейся дороге. — Я поеду в Мексику.

========== Часть 30 ==========

Комментарий к Часть 30

Друзья мои, на этом всё. Дайте знать, если желаете эпилог, в котором будет намёк на судьбу Лесли. Спасибо, что вы со мной! Я обязательно продолжу эту историю.

Жизнь — ни хрена не череда событий. Надо было дожить до почти тридцати трёх лет, чтобы это осознать. Жизнь — сплошные, чтоб их, сравнения. Вот ещё три дня назад казалось, что до конца УДО — ну какое-то невероятное количество времени, и дни медленно ползут, но в целом на это как-то наплевать. Идёт как идёт. Но потом позвонил Нолан. И всё. Долгие дни, а точнее, десять долгих дней внезапно превратились в бесконечность. Оказывается, раньше время хоть двигалось, теперь вообще замерло.

А ещё до звонка Нолана Джон был уверен, что в новогоднюю ночь всё сделал правильно. Сказал всё правильно. Собственные переживания не в счёт, естественно. Теперь же хотелось отмотать назад и прикусить, нахрен, язык. Потому что стойкое ощущение собственного проёба теперь не оставляло ни на секунду, а воображение услужливо подбрасывало такие вариации на тему нынешнего положения и физического состояния Лесли, что можно было уходить в запой и не возвращаться.

Паспорт Джеймс Нолан организовал быстро, буквально за три дня. И не просто АйДи карточку для пересечения ближайших границ, а прям настоящий паспорт со страницами и синей обложкой. По которому хоть сейчас бери билет и лети куда хочешь из любого аэропорта. Ну, точнее, когда срок УДО истечёт. И снова сравнение. Раньше, когда паспорта даже в перспективе не существовало, кайфово было представить, что сваливаешь из Бронкса куда-нибудь подальше на острова. Сейчас это и даром не сдалось — ни острова, ни самолёты. В голове было одно: сесть в машину и втопить педаль газа до самой мексиканской границы.

А вот с информацией у Нолана было туго. То ли Лесли так лихо шифровался, то ли со связями у Джеймса было не всё гладко, но всё, что удалось выяснить — звонил Лесли из таксофонов. Таксофоны были мексиканские. Вот, собственно, и всё, ничего другого выяснить не получилось. Возможно, если бы не УДО, Джон просто плюнул бы и поехал прямо так. На месте бы разбирался. Но складывалось всё иначе, и, видимо, к счастью: оставшиеся дни можно было потратить на что-то полезное. Подумать, например. Вот тогда и родилась в голове Джона одна простая, но нужная мысль. Нужно было поговорить с Лайлой Брайс. Совершенно не факт, что она хоть что-то знала, но шанс был. Судя по всему, Лесли только с ней и поддерживал близкие отношения. Или вообще хоть какие-то отношения. И говорить с девчонкой надо было лично, лицом к лицу. Почему-то Джон был уверен, что так она не будет врать. Откуда такое предположение взялось вообще? Тоже мне, магистр-джедай.

На стоянке за университетскими кампусами было не протолкнуться, так что Джону пришлось притереться почти вплотную к чьей-то тачке и встать в проезде между рядами. На фоне “Майбахов”, “Бентли” и всяких спортивных монстров его “Чероки” казался старым, видавшим виды мулом среди породистых скакунов. Зато был проверен временем и надёжен на дороге.

Джон вылез из машины и уселся прямо на капот, закуривая сигарету. Он торчал здесь уже почти три часа, всматриваясь в лица сновавших туда-сюда студентов. Раньше ему вообще казалось, что они все одинаковые, в смысле, парни на одну рожу, девчонки — на одну причёску. Теперь же приходилось напрягать все возможности собственного зрения, чтобы не упустить в толпе одну. Ту, которая должна была подойти к нежно-голубому “Порше”, притаившемуся среди машин.

Из-за кампуса вышла группа ребят, человек десять, и Джон, пытаясь выцепить то одно, то другое лицо из толпы, чуть не упустил из виду одинокую фигуру, державшуюся позади остальных. По счастью, она была единственной, кто направился к ряду, где был припаркован “Порше”.