Гетто внутри (СИ), стр. 4

— Ладно. Можешь готовить мои перчатки, я же знаю, что ты их сберёг. Но на следующий раз. Сейчас я уже должен идти.

Радость на лице Марко сменилась удивлением.

— Куда идти? У нас же ещё полчаса!

— Надо ехать в университет, сегодня важный семинар, надо готовиться, — Лесли выкинул в помойку пустой стаканчик и хлопнул тренера по плечу. — Пойду в душ. До скорого.

Удивлённо вскинутые брови начали сходиться, раскрывая глубокую складку подозрения. Марко ненавидел вот такие отступления от плана.

— Мне точно не стоит волноваться?

Лесли фыркнул и, закатив глаза, быстро оттянул резинку спортивных шорт на бедре Марко. Тот зашипел, когда резинка отпружинила назад.

— У тебя там точно яйца есть? А то ты как наседка без кладки, — шутка звучала неуместно и наигранно, поэтому Лесли просто протянул тренеру правую руку и тронул себя за запястье. — Успокойся. Дважды такие фокусы не выкидываются.

В раздевалке, перебросив своё полотенце через плечо, Лесли достал из шкафчика телефон и быстро настучал на экране сообщение для несохраненного номера.

“45 минут. Угол Гроув и Маверс”

Захлопнув дверцу, он направился в душевую. Оставалось ещё десять минут, и будет достаточно времени, чтобы отцовский BMW доставил его куда надо.

Всё же в том, что Лесли сказал Марко, было больше правды, чем казалось. Отец действительно платил своим подчинённым за то, чтобы за его сыном присматривали. Вся прислуга в их доме на Манхэттене, тренер, орава психологов. И теперь ещё и новый шофёр. Джон Брукс. Сев утром в машину, Лесли сразу почувствовал сильный запах, смесь жвачки, освежителя воздуха и терпкого дешёвого одеколона. Водитель коротко поздоровался и дальше всю дорогу до зала молчал, периодически оттягивая на шее галстук. Было очевидно, что парню нечасто приходилось их носить, ему было некомфортно, загорелая жилистая шея контрастировала с воротом белой рубашки. За несколько минут наблюдения с заднего сидения Лесли сделал вывод, который напрашивался и до этого: Джон Брукс совершенно не вписывался в эту работу. И наверняка одеколоном воспользовался для того, чтобы заглушить запах перегара.

BMW ожидал Лесли на парковке перед спортивным центром. Радуясь, что новый водитель не выскакивает ему навстречу из машины, Лесли кинул сумку в багажник и сел на заднее сидение.

— В кампус, пожалуйста.

Водитель кивнул и повернул ключ зажигания. Машины заурчала и тронулась с места. Лесли откинулся на сидении, но в то же время сосредоточенно следил за дорогой. Немногословность и явное равнодушие нового водителя сейчас были весьма кстати. Через десять минут BMW выехал на Маверс-стрит. Лесли наклонился вперёд, кладя ладонь на спинку водительского кресла.

— Джон, остановитесь, пожалуйста, у Старбакс. Вон, на пересечении с Гроув.

— Понял, — Джон включил поворотник и свернул на узкую улицу, останавливаясь недалеко от зелёно-белой вывески кофейни. — Мы надолго здесь?

— Нет, пять минут, — Лесли задумался на секунду. — Вам взять кофе?

Водитель в ответ только мотнул головой.

Было ли дело в манере речи или чуть сиплый голос производил такое впечатление, но Лесли готов был поклясться, что Джон Брукс редко у кого спрашивал разрешения. Гарри всегда был неизменно вежлив, Джону для этого приходилось напрягаться. Что ж, можно было только посочувствовать тому, кто вынужден был находиться не на своём месте. Это Лесли понимал как никто.

В кофейне Лесли попросил чёрный кофе и прислонился к стойке, ожидая стакан со своим напитком. Входная дверь постоянно открывалась и закрывалась, пропуская людей, и через несколько минут Лесли наконец увидел того, кого ждал. Парень в чёрной куртке с коротко стриженными волосами встал в проходе, давая понять, что тоже заметил Лесли, затем медленно пошёл вдоль витрины мимо кофейни. Лесли получил свой стакан с кофе и вышел следом.

Парень в куртке ждал его в тени, за мусорными баками. Слова были не нужны, схему они отрабатывали миллион раз, ещё в первый год прибывания Нолана в клинике. Купюра в пальцах Лесли сменилась двумя маленькими пакетиками с белым порошком, после чего дилер коротко кивнул и пошёл прочь в обратном направлении. Лесли выждал минуту и пошёл следом, пряча покупку во внутренний карман своей стёганной жилетки.

Поравнявшись с витриной Старбакс, он поднёс к губам стакан с кофе и сделал глоток, поэтому не обратил внимания на своего водителя, который курил, стоя возле BMW, и внимательно смотрел на него. И совершенно точно видел, куда ходил сын шефа. И с кем.

========== Глава 5 ==========

BMW издал последний мурлыкающий звук и остановился перед подъездом высотного дома, больше похожим на вход в салон Титаника, чем на жилое помещение. Портье занял выжидательную позицию, готовый немедленно подойти к машине и открыть заднюю дверь: судя по всему, за эту неделю он так и не свыкся с мыслью, что водитель не выходит, чтобы открыть дверь для шефа. Точнее, для сына шефа. Джон усмехнулся, заглушил мотор и бросил взгляд в зеркало заднего вида. Лесли Нолан сидел с абсолютно отсутствующим взглядом, просто пялился в одну точку перед собой. Очень частое для него состояние, как можно было заметить.

— Приехали, — Джон так и не определился с тем, как ему обращаться к пацану, так что предпочитал говорить глаголами.

Лесли будто только проснулся, рассеянно повертел головой и кивнул.

— Спасибо, Джон. До воскресенья, — прежде, чем толкнуть от себя дверь машины, Лесли посмотрел в окно и поморщился. — Чёрт.

В эту секунду портье открывал дверь, выпуская из подъезда невысокую стройную женщину неопределённого возраста в строгом чёрном платье и собранными в высокую причёску светлыми волосами. Она подошла к машине, сдержанно улыбаясь, и Лесли Нолан, сделав глубокий вздох, открыл наконец дверь.

— Добрый вечер, мама.

Не то чтобы ему сильно этого хотелось, но вежливость требовала, поэтому Джон тоже вылез из машины и замер, положив руку на открытую дверь. Миссис Нолан была ниже сына на целую голову, заботливой рукой она коснулась расстегнутой пуговицы на синей рубашке Лесли, пряча её в петлю.

— Как прошёл твой день, милый? — удовлетворённая ответом в виде короткого кивка, который непонятно что обозначал, она повернула голову и посмотрела на Джона. — У нас не было возможности познакомиться прежде. Реджина Нолан.

Джон не ожидал внимания к себе, а тем более протянутой в его сторону руки с аккуратным маникюром. Он обошёл машину и быстро пожал ладонь миссис Нолан.

— Джон Брукс.

— Да-да, я наслышана. Должна признаться, меня беспокоило, что нашего мальчика будет сопровождать не ваш брат. Но теперь вижу, что напрасно.

— Боже, мам, — Лесли отвернулся к дому, и его слова, произнесённые шёпотом, Джон скорее угадал, чем услышал. Реджина не обратила на них никакого внимания.

— Завтра у вас выходной, но мы ждём вас в воскресенье, у Лесли очень насыщенный день.

— Да, мама, он знает. Пойдём уже домой, — это был первый раз, когда голос Лесли звучал настолько раздражённо. Ещё раз попрощавшись с Джоном, он предложил матери руку, и там опёрлась на неё, напоследок смерив водителя пристальным взглядом.

— Всего доброго, мистер Брукс.

Дождавшись, пока за Ноланами закроется дверь, Джон скрипнул зубами и вернулся за руль. Ему уже страшно хотелось оставить BMW в подземном гараже этого пафосного дома, сесть в свой чероки и свалить к чёрту восвояси. Реджина Нолан стала последней каплей на этой неделе, окончательно убедив Джона, что его предубеждение было верным. Такие женщины, внешне безукоризненно вежливые, всегда смотрят с оценкой. И всегда указывают на место тому, на кого смотрят. Она однозначно спустилась вниз не ради встречи любимого сына, а чтобы посмотреть на водителя. Посмотреть, оценить и ткнуть ему на его место. Стерва, чего ещё было ожидать. И ей было совершенно до фонаря на чувства сына.

Джон чертыхнулся, когда на выезде из гаража шлагбаум заело прямо перед ним. И служащий в дурацкой кепке с козырьком нарочито медленно вышел из своей будки и пошёл поднимать его вручную. Уж конечно, для богатых жителей дома он делал это куда быстрее. Чувствуя, как закипает кровь от раздражения, Джон взял из пачки сигарету и надавил на газ. В жопу Манхэттен, в жопу богатеев и в жопу Ноланов, по крайней мере на эти сутки. Сегодня вечер пятницы, завтра выходной, и можно хоть на время забыть обо всём, что так люто напрягало.