Гетто внутри (СИ), стр. 37

Мда, в Рождество это казалось бы романтичным. А сейчас совершенно буднично метёт так, что землю от неба хрен отличишь. Ну, по крайней мере, сегодня можно будет не вставать на лыжи, плюс однозначный. Экран смартфона мигнул всеми тремя цветами флага, приветствуя клиента в приложении Банка Америки. В нём у Лайлы было сразу три счёта: один общий с родителями, один неприкасаемый для экстренных случаев. А ещё был счёт для личного пользования, родители открыли его для Лайлы на восемнадцатилетие, видимо, предпочитая не знать, куда и на что дочь тратит деньги. Сначала туда просто ежемесячно вносили определённую сумму на личные расходы, позже, когда Лайла стала частью отцовского биржевого фонда и совладелицей ювелирных магазинов матери, суммы туда стали поступать намного большие. Количество денег на этом счету и проверяла теперь Лайла.

Трубку взяли после второго гудка.

— Да?

— Девяносто три тысячи восемьсот долларов, — захлопнув стеклянную дверь на балкон и ёжась от холода, Лайла влезла с ногами в кресло с мягкой обивкой и замоталась в плед по самый нос.

Лесли ответил через несколько секунд.

— Какую суммы от этих денег ты безболезненно можешь одолжить на неопределённый срок?

— Я же сказала, девяносто три тысячи восемьсот долларов! Этот счёт недолго будет пустым, ты же знаешь, к тому же пользуюсь им только я.

— Это много. Если можешь, дай в долг пятьдесят тысяч.

Лайла шмыгнула носом. От холода снова обострился насморк.

— Да запросто. Куда тебе перевести? Я могу на AMERICAN EXPRESS сразу всю сумму…

— Нет. Мне нужны наличные, Лай.

По спине побежали мурашки, но явно не от холода. Лайла нахмурилась: вот примерно этого она и опасалась.

— Ты там часом не в какие дела с местным картелем не влип?

Лесли рассмеялся в трубку, кажется, искренне.

— Не успел, к сожалению. Нет, мне нужны наличные, чтобы избежать банковских операций, которые может отследить отец.

Это прозвучало решительно и твёрдо. Лайла хорошо знала этот тон, именно так Лесли говорил, что должен сам поехать в Бронкс. Но сейчас эта уверенность пугала.

— Лес, ты что задумал?

Слушая, как звучит в трубке медленный и глубокий вздох, Лайла даже закрыла глаза. Что она сейчас услышит? Явно что-то нехорошее. Откуда-то появилось мерзкое чувство потери.

— Я уеду, Лай. Сразу, как мы вернёмся из круиза. И отговаривать меня бесполезно, так что…

Это было как наваждение. Словно именно этот ответ Лайла и ждала, и в то же время предчувствие потери расползлось, накрывая с головой. Ты знала? Ты должна была знать.

— Ты уверен? — может, стоило начать отговаривать, но произнесла она именно этот вопрос. Уже зная на него ответ.

— Ты знаешь, что я понял буквально вчера? — на заднем фоне послышался плеск воды и крик чайки. — Я жить хочу. Я безумно хочу жить. Но я не смогу, пока на меня смотрят как на ущербного. Я знаю, что сам виноват, сам до этого довёл, но теперь я должен из этого выбраться. Лай, это невозможно, когда вокруг все, буквально все знают, что я должен делать. Что я должен чувствовать. Родители, окружение, мой тренер, мои психиатры… Джон.

Последнее слово прозвучало зло и надломленно, и у Лайлы защемило в груди.

— Я дышать не могу. Мне нужно уехать и начать с нуля, понимаешь?

И как ни странно, она понимала. Внезапно даже слишком хорошо, словно все накопившиеся за эти полгода вопросы вдруг получили ответ. Что тут можно было сказать? Согласиться? Попробовать отговорить? Да нет, не то всё.

— Я вернусь в Нью-Йорк девятого января, тогда смогу обналичить деньги. Ещё что-то нужно?

— Спасибо, — кажется, Лесли даже выдохнул от облегчения. — Если ты не откажешь, у меня ещё две просьбы.

— Сомневаюсь, что бы ты мне отказал. И потом, у тебя что, много есть к кому обратиться?

Молчание.

— Ну вот. Так что за просьбы?

— Мне нужна машина. Старая, не новее девяносто девятого года выпуска, без компьютеризации.

Лайла невесело хмыкнула.

— Чтобы не отследили.

— Да.

— Ещё что?

Лесли сделал короткую паузу.

— Заполни от моего имени заявку на академический отпуск. Сегодня, сможешь?

Это было неожиданно. Как-то момент с учебой от внимания Лайлы ускользнул.

— Да, смогу. Значит, ты планируешь вернуться через год?

Этот вопрос был задан то ли с надеждой, то ли с просьбой, но прозвучал так жалко, что Лайле от себя стало тошно. Господи, ну что это?

— Нет, — и снова этот твёрдый тон. — Это только для отца. Если всплывёт в прессе, он сможет придумать любую причину для моего академа. А через год никто и не вспомнит.

Интересно, как бы оценил Джеймс тот факт, что в подобную минуту сын заботится о его интересах? Он бы гордился? А мистер и миссис Брайс, как бы подобное оценили они?

В этот момент тело обдало жаром, и Лайла скинула плед. Лучше бы это была просто температура.

— Хорошо, я всё сделаю. Думаю, что с машиной проблем на будет. Ты скажешь мне, куда поедешь?

— Нет. Ты будешь первой, кого об этом станут спрашивать, не хочу тебя подставлять.

— Чёрт, Лесли, — дурацкий комок, застрявший у горла, так и не удалось проглотить. — Ты же не замыслил какую-то опасную дичь, правда? Я не хочу чувствовать себя виноватой, если с тобой что-то случится!

Как-то это некрасиво прозвучало. Будто не за Лесли беспокойство, а за собственную совесть.

Лесли грустно усмехнулся.

— Да, я это уже слышал. Не волнуйся, себя тебе точно не в чем упрекнуть. Ты сейчас спасаешь меня, Лай. Это правда.

Лайла стряхнула со щеки слезинку. Грёбаные эмоции. Из-за них рациональная часть мозга начала тормозить.

— Лес, ты просто скажи мне, это из-за этого мудозвона, да? Это из-за него тебе так приспичило свалить?

Чёрт, в самое сердце. Дура, ну что ж ты несёшь. Все, ты уже согласилась помочь, держи себя в руках.

— Да он, пожалуй, единственная причина для меня не уезжать. И именно поэтому самая сильная.

А я? Я что, вообще ничего не значу? Нет, вот этого точно нельзя было говорить, ясно ведь, что речь о другом. Лайла снова всхлипнула, радуясь, что за простудой хорошо скрываются даже слёзы.

— Ладно. Раз ты всё решил… Значит, тогда до встречи в Нью-Йорке.

— Лай.

Палец замер, почти готовый сбросить звонок, и Лайла снова поднесла трубку к уху.

— Ты ведь знаешь, что я тебя люблю?

Нервную усмешку сдержать было невозможно. Лайла улыбнулась и посмотрела за стекло: снегопад вдруг прекратился, а среди серых туч показался кусочек синего неба.

— И я тебя люблю. Хоть ты иногда и ведёшь себя как настоящая скотина.

— Спасибо.

— Всё, иди на фиг.

Сбросив звонок, Лайла не сдержалась и заплакала. Терять любимых больно, друзей терять больно…

Терять Лесли Нолана было больно вдвойне.

========== Часть 28 ==========

“Буду через полчаса”

Лесли перечитал сообщение ещё раз, затем сбросил настройки телефона до заводских и, выключив его, положил на кровать. Всё, больше им пользоваться не придётся. Лайла написала, полчаса. До фига времени на то, чтобы поставить оставшиеся точки. И в то же время тоскливо заскулил внутренний голос. Всего полчаса?! Что, и на этом всё? Да, чувак, на этом всё! И это невероятно. Бомбически. Страшно, пиздец.

Полчаса. Значит, она приедет к восьми вечера. Лесли в тысячный раз осмотрел свою огромную спортивную сумку фирмы Nike. Слишком она большая, вещей-то всего ничего. Там, куда он отправится, утепляться будет ни к чему. Так что единственная куртка и тёплая толстовка, которые он с собой брал, в эту секунды были на нём. А ещё чёрные джинсы и тимберленды. Собрался.

Давай. Давай, Лесли. Не тяни, это всё равно придётся сделать. Полчаса осталось, уже даже меньше, не тяни время. Лесли, сжав челюсть, стянул волосы в хвост, забросил сумку на плечо и потянулся к дверной ручке. Но в последний момент обернулся и посмотрел на фото, стоявшее на письменном столе. Гранд-Каньон, последнее Рождество Роксаны. Отец обнимает её на фоне вертолёта, а рядом Лесли с мамой. Все смеются и щурятся от яркого солнца. Лесли задержал взгляд на лице мальчишки, улыбающегося на фото. Наслаждайся, пока можешь, приятель. Осталось не долго. И, больше не оглядываясь, Лесли вышел из комнаты.