Гетто внутри (СИ), стр. 15

А в следующий момент его накрыла реальность. Если бы в голове существовал сигнал тревоги, сейчас он мигал бы алым. Лесли вскочил на ноги, чувствуя, как его лицо заливает жаром, небось даже шея покраснела. И не только от желания, к сожалению. От стыда. А может, и к счастью, это было непонятно. Лесли замер, глядя, как Джон поднимается на ноги следом, инстинкт подсказывал не смотреть в лицо, но не получалось, и он как мышь пялился прямо в глаза удава. Джон смотрел на него сосредоточненно, на губах ещё виднелся влажный след от поцелуя. И Лесли приготовился к тому, что должно было случиться.

Вот сейчас этот чувак съездит ему по роже. Или наорёт. Или всё сразу. Вот сейчас… О чём ты думал, идиота кусок? Лесли не успел решить, на какой процент он всё же идиот. Его вдруг с силой толкнули к канатам, заставив прижаться к ним спиной, лицо обхватили две ладони, и Лесли чуть не охнул, когда Джон прижался к его губам с почти злым остервенением. Ещё одну секунду в голове Лесли царил хаос, а потом его снесла горячая волна. Лесли ответил на поцелуй с яростью, впиваясь в губы Джона, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как ладони, державшие его за шею, поползли вниз и впились в бёдрах, обтянутые спортивными трусами. Через джинсы чувствовалось хуже, но Лесли готов был поклясться, что под денимом сейчас так же твёрдо, как у него в паху. Джон тяжело дышал, плотнее притираясь к телу Лесли и без стеснения исследуя языком его рот.

И это было круто!

— Мистер Нолан! Ваш платёж прошёл, все в порядке, — администратор появилась как из-под земли, она шла к рингу, на ходу изучая бумаги в своей руке и что-то говоря о распечатанном счёте. Внимание её было занято, так что она не увидела, как двое, ещё секунду назад прижимавшиеся друг к другу у канатов, отскочили в разные стороны как ошпаренные.

========== Глава 14 ==========

— Вот урод! Глаза разуй, придурок! — Лайла лихо выкрутила руль, и её маленький небесно-голубой порш нырнул в средний ряд, уходя от столкновения с разогнавшейся фурой. — Нет, ну ты видел? Ездят как хотят!

Лесли, вцепившийся в этот момент в дверную ручку, чтобы не вписаться головой в окно, предпочёл не отвечать. Учитывая, что за последние пять минут они трижды перестроились из крайнего левого ряда в крайний правый и обратно, все водители вокруг должны были думать о сидящих в порше примерно то же самое. Лайла, приподняв чёрные очки, всмотрелась в экран телефона, на котором светилось приложение навигатора.

— Блин, пробка впереди. Куда все едут, суббота же! Ладно, сейчас объедем.

— Объедем через что? — Лесли оглядел автостраду, заполненную машинами. — До Гринвича можно только по этому шоссе доехать.

— Неа, не только. Можно через Бронкс окольными путями. Что? — Лайла с искренним удивлением посмотрела на Лесли, который в этот момент поперхнулся.

— Эээ, ничего, совершенно, твоей машине там, конечно, самое место.

— Ты ужастиков насмотрелся? Подумаешь, Бронкс, не Гондурас же.

— Ну смотри, машина твоя.

— Знаешь что? — Лайла подняла вверх указательный палец с алым аккуратным ногтем, как будто собиралась погрозить, но вместо этого махнула рукой. — А вот ничего. За то, что ты наконец согласился поехать со мной потусить, я готова хоть весь день слушать твоё бурчание. О, вон съезд!

Машина, замигав поворотником, снова перестроилась, игнорируя возмущение сигналящих водителей сзади, и направилась к съезду, над которым висел указатель “Южный Бронкс”.

Лайла действительно имела все основания праздновать победу. Утром она позвонила Лесли и предложила поехать с ней в Гринвич к друзьям, скорее, из вежливости, едва ли ожидая согласия. И искренне обрадовалась, когда Лесли вдруг сказал “да”. Она и не представляла, что друг ухватился за её предложение с жадностью, а Лесли было стыдно в этом признаться. Но между стыдом и тем ворохом чувств, которые жрали его уже почти двое суток, он выбрал первое.

Именно столько времени и прошло после того дурацкого спарринга в спортивном зале. Джон не сказал ему ни слова, молча довёз до дома, молча уехал. Весь следующий день в машине также царило полное молчание, они даже не смотрели друг на друга. А сегодня у Джона выходной, равно как и у Лесли свободный день, и если бы не предложение Лайлы, риск сожрать себя от внутренних терзаний достиг бы максимального предела. А так выдался повод смыться из дома от неудобных вопросов матери и пытливых взглядов отца.

В том, что произошло между ним и Джоном, было столько непонятного, что Лесли даже не представлял, с какого конца за этот клубок взяться. Прежде всего следовало понять, как так получилось, что Джон Брукс, у которого на лбу можно было набивать татухой слово “натурал”, не просто не съездил по морде за поцелуй, но ещё и ответил на него, да так страстно, что у Лесли от одних только воспоминаний в паху начинало ныть. Чужая душа, конечно, потёмки, попробуй угадай, что за вкусы скрывает человек, в конце концов, у спортсменов от близкого контакта часто стояк случается, кого этим удивишь. Вот только Джон, прижимая Лесли к канатам, действовал настолько уверенно и решительно, что сомнений не оставалось: ему не раз случалось целовать мужиков. Просто Лесли этот аспект жизни водителя никогда не интересовал, да и с чего бы? А судя по тому, как Джон теперь всячески старается не смотреть сыну шефа в глаза, случившееся на ринге попадало в список того, что Брукс желал бы забыть.

Вот с собственными ощущениями Лесли справлялся намного хуже. На свой привычный вопрос “почему” он сейчас не смог бы ответить даже под дулом пистолета. Зачем поцеловал? Чего ожидал от этого поцелуя? Это случайно вышло или стало логическим завершением цепочки, начало которой скрывалось в просьбе подержать лапу на ринге? Или всё началось ещё раньше, когда Лесли вдруг стало не всё равно на причину, по которой его водитель напился на чердаке брата? Или ещё раньше?

Лесли привык думать, что он за последние годы научился хоть немного разбираться в себе. А врачи приучили каждый собственный поступок разбирать на предмет первопричины. И теперь получалось, что Джон Брукс нарушился всю логику к чертям, сам того не зная. Ну не винить же его за это, в конце концов. Хотя, конечно, куда проще было бы, если бы Джон просто ему врезал и ушёл. Для Лесли подобные порывы давно остались в прошлом, где скрылся тот единственный человек, рядом с которым любой порыв был нужен и прекрасен. После Джастина Лесли никого не целовал с такой жаждой ответа. Так что же произошло? Неужели банальное воздержание и возьня на ринге могли обернуться подобным? И что со всем этим делать? Если бы Лесли продолжил размышлять об этом, вопросы без ответов непременно вылилось бы во что-нибудь очень нехорошее, поэтому звонок Лайлы пришёлся как нельзя кстати. И ей совершенно ни к чему было знать настоящую причину такого быстрого согласия Лесли на поездку.

Зима в этом году наступила рано, ещё и середины декабря не было, а снегопады уже выгнали на дороги всю снегоуборочную технику. И в то же время солнце будто насмехалось над зимой, светило так, что в машине становилось жарко, не меньше, чем на побережье океана. Правда, обстановка вокруг совершенно не напоминала бульвар Сансет, особенно, когда порш Лайлы выехал на улицы Бронкса. Серые здания, то тут, то там компании людей, неприветливо оборачивающих на шикарную машину, совершенно не вписывающуюся в антураж района. Ещё и Лайла, будто не замечая ничего вокруг, постоянно останавливалась и сверялась с навигатором.

— Так… Значит, вот сюда, дальше прямо, через проезд… Супер, тут ехать-то фигня! — порш свернул с улицы в переулок и поехал мимо перевернутых мусорных баков и строительных свай, подпиравших аварийное здание.

— Судя по нашей скорости, местные вполне успеют снять с машины колёса прямо на ходу. Надеюсь, у тебя есть монтировка? — Лесли с каким-то мрачным предчувствием всматривался в пейзаж за окном. Лайла фыркнула в ответ.

— Ты скажи ещё, что мы на вражеской территории. Чушь какая, Лес, мы почти в центре Нью-Йорка, просто едем мимо!