Гетто внутри (СИ), стр. 14

— Чёрт, прости.

— Не-не, нормально, — Джон повёл плечом, стряхивая руку. — А я не понял, ты левша, что ли?

Лесли мотнул головой и снова встал в стойку.

— Не, правша. Просто в своё время на правой руке травма была, и тренер меня переучивал на левую. Ну и в итоге я последние семь лет вроде как двурукий.

— Фига, — Джон присвистнул, принимая новую серию ударов. — Это с какого же возраста ты боксируешь?

— С десяти лет, — Лесли было по кайфу говорить об этом, ничего не значащая отвлечённая тема спорта подходила в самый раз.

— Ахренеть. Уже мог бы профессионалом стать.

— Так я и стал. Почти, — Лесли выкинул руку с апперкотом, и Джон впервые отшатнулся под ударом. — Не сложилось.

— Хм…, — Джон шагнул вперёд, возвращаясь на прежнее место. — Хотя чему я удивляюсь. Бьёшь ты и правда крепко.

Лесли сразу понял, о чём шла речь. Та стычка с Эмметом Роучем и его амбалами у стоянки университета больше в их разговоре не всплывала, но тот случай был единственным, когда Лесли позволил себе не сдержаться. Второй раз вполне мог случиться на чердаке Гарри Брукса, тогда Салли спасла ситуацию. Лесли хмыкнул, не очень понимая, какие эмоции в нём вызывают эти воспоминания.

— Ну в тот раз не было ничего похожего на бокс. Так, уличный приём…

На этот раз хмыкнул уже Джон. Лесли провёл новую атаку, внезапно осознавая, что у лапы появилась отдача. Это означало, что руки Джона, державшие её, напряглись.

— А что ты имеешь против уличной драки?

Голос Джона звучал спокойно, но с явной ноткой вызова, и Лесли бросил на водителя быстрый взгляд. Это было очень любопытно, внезапно обнаружить, что обычно равнодушного человека что-то задело. Лесли цокнул языком и нанёс новый удар.

— Абсолютно ничего. Просто любой дисциплинированный боксёр быстро отправит в нокаут даже очень хорошего уличного бойца.

— Вот как… — Джон даже присвистнул, и Лесли впервые за долгие месяцы увидел его широкую искреннюю улыбку. — В отличии от бокса в уличной драке нет правил. И брейк никто не объявит. Уверен, что перчатки тебе помогут?

Лесли провёл ещё серию ударов и с силой зарядил апперкотом по лапе, так что Джону пришлось её приподнять.

— А ты хочешь проверить?

На несколько секунд на ринге повисла тишина, слышалось только тяжёлое дыхание Лесли. Он отступил назад и, раскинув руки в стороны, улыбнулся, глядя в лицо посерьёзневшего Джона.

— Давай. Прямо сейчас. Я в перчатках, ты — без.

Это было очень глупо. Ну какая на фиг объективность могла быть, если один боец килограмм на пятнадцать тяжелее другого, к тому же работает на этого другого. Да и, по сути, уличный боец без перчаток и правда мог уделать боксёра. Но Лесли загорелся и, что важнее, он увидел, что загорелся и Джон. Это был тот самый азарт, который сгубил немало экстремалов, но сейчас он заполнил собой всё пространство под кожей. Азарт и ещё что-то, чего Лесли пока не мог определить. Он заворожённо смотрел, как Джон, не говоря ни слова, кладёт лапу в угол ринга и подходит к нему, стряхивая руки. Они смотрели друг на друга, зная, что всё это — дурость и мальчишеское идиотское “ачёслабо?”, но в эту секунду ни одна сила не заставила бы их отказаться от спарринга.

Лесли бросился вперёд первым. В голове он ещё держал мысль, что бить со всей дури нельзя, однако она испарилась, когда Джон буквально выскользнул у него из-под перчатки и оказался за спиной. Моментальный захват, и Лесли тут же и лёг бы на лопатки, но инстинкты сработали, удар локтем поддых, и Джон отшатнулся, а Лесли снова оказался перед ним, чуть пританцовывая и держа перчатки у своего лица, готовый к контратаке. А Джона и ждать не пришлось, один удар немедленно прилетел в рёбра, а другой — коленом в бедро. От травмы хорошо спасла группировка, но Лесли зашипел от боли.

— Ах ты сука.

— Прости, чувак, но ты меня слышал, тут правил нет.

Джон расправил плечи и довольно оскалился, зная, что пострадало разве что самоуважение Лесли. И, должно быть, эта его уверенность, а также азарт от собственной удачи отвлекли его внимание, потому что в следующую секунду Лесли бросился на него и пригвоздил к канатам, нанося методичные удары и не давая ответить. Правый хук, левый, джэб, джэб и….апперкот! Сильным ударом снизу Лесли заставил Джона буквально повиснуть на канатах и отпрыгнул назад.

Это было невероятно круто. Подобного чувства Лесли уже давно не испытывал, и даром, что это просто возня на ринге, он хотел, чтобы это не кончалось. Хотелось отвечать на каждый новый выпад Джона, встречать новые атаки. Вот только Джон нападать не спешил, наоборот, после апперкота он как-то нетвердо стоял на ногах, опираясь на канаты. В голове у Лесли пронеслась нехорошая мысль.

— Эй, ты цел? — быстро подскочив к Джону, Лесли попытался развернуть того к себе лицом, пытаясь вспомнить, что обычно делают с боксёрами при нокдаунах, и тут же безобидный покалеченный сам развернулся и смачно залепил Лесли в солнечное сплетение, в одну секунду оказавшись с другой сторону, так что теперь обалдевший и задыхающийся Лесли был прижал спиной к канатам. Глядя на совершенно наглое и довольное лицо Джона, он даже с трудом рассмеялся.

— Это был мерзкий приём… Чак Норрис хренов.

— А ты в федерацию уличных боёв на меня пожалуйся, — Джон неспешно подошёл к канату и опёрся о него, глядя на поверженного противника. — Ну что, по-моему, всё ясно?

Лесли понадобилась секунда, чтобы собраться.

— Да ни хрена! — и, воспользовавшись тем, что Джон отвернулся, он бросился на него сзади и повис на шее как питбуль, придушивая резким захватом.

Под тяжестью Лесли Джон не сразу, но начал оседать на пол, попытка вырваться приводила только к тому, что стальная хватка сжималась сильнее, Джон попытался утянуть Лесли вниз, но тот лишь встал на колени, продолжая удерживать противника.

— Ну? Теперь, по-моему, точно всё ясно?

— Это ни хрена не бокс уже… — Джон пыхтел, но выбраться из рук Лесли не мог. Тот ухмыльнулся прямо противнику в ухо.

— Зато я победил. Ну? Не слышу?

Ноги Джона беспомощно елозили по полу, но толку это не приносило, и скоро ему уже должно было перестать хватать воздуха. Рука, которой он пытался отцепить от себя Лесли, начала хлопать соперника везде, куда доставала.

— Стоп-слово. Я говорю, стоп-слово! — полухрип-полурычание Джона достигло ушей Лесли, но тот ещё пару секунд продолжил его держать прежде, чем до него дошло. Джон с силой вздохнул и сжал рукой свою шею, с недоумением глядя на давящегося смехом Лесли.

— Чё ты ржёшь как придурок?

— Сам придурок, — Лесли уже просто уселся на пол, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Стоп-слово — это в BDSM.

Неизвестно, что там пронеслось в мозгу Джона, уже, должно быть, испытавшим первый приступ гипоксии, но в следующую секунду он и сам прыснул от смеха. Спина его ещё прижималась к животу Лесли, и тот чувствовал каждую вибрацию, проходившую по мышцам побеждённого противника. Джон повернул голову и посмотрел в лицо Лесли.

— Чёрт, это круто.

Лесли смотрел на него и не мог не согласиться. Как мало, оказывается, было нужно, чтобы почувствовать себя настолько круто. Азарт, с которого всё началось, победно струился через поры, пропитывая воздух вокруг. Кайфово было всё: этот спарринг, всё, что случилось. Джон. Да, Джон тоже был в кайф. Только сейчас Лесли понял, что соприкасается с ним не только животом, локти Джона тоже касались его, просто тот после освобождения от захвата расслабленно опустил руки на бедра Лесли. Ну а куда их было деть, не в воздухе же оставить. И это было в кайф.

Мы редко планируем в жизни эмоции. Планировать можно события или действия, но собственную эмоциональную реакцию предсказать не возможно. Лесли не планировал этот спарринг, не планировал его исход. И точно не предполагал, что, сидя на полу и касаясь тела Джона Брукса, он вдруг захочет большего. Это был порыв, тоже азартный, но теперь уже без ответной реакции Джона, ведь тот и заподозрить такого не мог. Лесли вдруг осознал, что за странное чувство всплыло в нём в начале, когда он только предложил спарринг. То, что он не сумел сразу определить, лежало намного глубже психологии и эмоций, там, где зарождалось животное, плотское начало. Не думая о том, что делает, не давая себе придумать аргумент против, Лесли просто наклонился к лицу Джона, которое и так было очень близко, и поцеловал его в сухие солёные губы.