Zero (СИ), стр. 15

— Давай сделаем вид, что это был просто длительный таймаут, — предложил он ему. — Ну же, поговори со мной!

— Вы уверены, что хотите возвращаться к этой теме? — осторожно уточнил Саша. — Если что, мы можем и о чем-нибудь другом…

— Нет, — оборвал его клиент. — Нет, я и сам разобраться хочу. Я же понимаю, что не должно быть такого, как со мной происходит. И если ты можешь чем-то мне помочь — то, пожалуйста, помоги.

— Хорошо, — взял себя в руки и хорошенько встряхнул за шкирку Саша, вспоминая о своих непосредственных обязанностях. — Мы остановились на вашем первом… сексуальном опыте.

Слова крошились, ломались, сваливались с языка щепками и сором, вонзались занозами прямо под сердце. Ранили. Приносили с собой тягостное напоминание о непреодолимой пропасти, пролегающей между ним и человеком на том конце телефонного провода.

— Мой первый опыт… — немного рассеянно и потерянно начал Дмитрий Андреевич. — Не понимаю, зачем он тебе сдался, но ладно. Он был позорным и дурацким, такое и рассказать-то стыдно. Мне было шестнадцать или около того, уже и не соображу, она была на год старше, училась в выпускном классе, и я был без памяти в нее влюблен… Не помню уж, что я сделал, как сумел добиться ее расположения — но сумел, добился, ходил одурманенный, точно надравшийся валерианы кот. Первый раз, спрашиваешь? Как раз в начале лета, перед ее выпускным он и случился. Мы были у нее на даче. Одни, без родителей… Понятно, чем это должно было закончиться.

— И?.. — поторопил его Саша, неспособный решить, что его терзает в этом вопросе сильнее: ведение или неведение. — Что произошло… там?

— А ничего особенного, — по легкому шуршанию можно было разобрать, как мужчина пожимает плечами. — Ничего особенного — и особенно хорошего — не произошло, Саша. Я был тогда не больно-то умелым партнером… да и впоследствии таковым, к сожалению, не стал. У нее на тот момент за плечами имелась пара связей с парнями из колледжа — неподалеку от нашей школы как раз колледж этот находился, и ребята оттуда частенько захаживали на школьный двор, вот и знакомились.

— Вы рассказывайте детально, — потребовал Саша, — и по существу. А то хо́дите всё вокруг да около.

— Насколько детально тебе нужно? — не понял Дмитрий Андреевич, и голос его прозвучал не то чтобы смело…

Голос, откровенно говоря, прозвучал неуверенно и показался не ожидавшему такого Саше каким-то смущенным и даже пристыженным.

— Предельно детально, — безжалостно велел он. — Постарайтесь вспомнить и рассказать мне, как всё было. Это важно.

— Было бы что рассказывать, — нервозно хмыкнул Дмитрий Андреевич. И, кажется, полез за успокоительными сигаретами. — Мне не очень-то приятно это припоминать, но я постараюсь, раз уж ты настаиваешь.

Сказав так, он надолго затих, задумавшись. Саша ждал-ждал, потом не выдержал и, испугавшись, что связь снова прервется, с укором заметил:

— Дмитрий Андреевич! Вы ведь и сегодня не перезвоните, если не успеете рассказать.

Тогда тот тяжко вздохнул и, прижавшись к трубке губами вплотную — так, по крайней мере, почудилось, Саше, — сбивчиво заговорил:

— Ну, слушай… что было? Ночь уже была, мы залезли в кровать одетые. Упали, вернее. Я ее целовал… — чертыхнувшись, несчастным голосом уточнил: — Такие подробности тебе нужны?

— Да, такие, — подтвердил очевидно страдающий мазохизмом Саша. — Дальше что было? Вы ее раздели?

— Нет, она разделась сама, — отозвался Дмитрий, и вдруг стало кристально ясно, что ему самому эти откровения приносят гораздо больше мучений, чем вынужденному слушателю. — Стала с меня одежду стаскивать… — с каждым словом голос его только сдавал, и Саша слышал его дыхание, вдыхал эфемерные частицы — табачные, кофейные, осенние, — и думал, думал, впервые постигая всё происходящее глубже и вернее, чем когда-либо прежде.

Он не мог его больше ревновать ни к прошлому, ни к настоящему, во всей полноте осознав, что прошлое было этим человеком отринуто, а настоящее…

Настоящего у него попросту не существовало.

— Вы могли бы говорить так, будто это были не вы, — не выдержав, предложил он. — Так, будто речь идет о ком-то другом, о постороннем субъекте…

— Да ну к черту! — огрызнулся на это предложение Дмитрий. — Не хочу я так. Нахуй эти ваши психологические финты. Мужик я или кто, в конце-то концов… Что я должен притворяться, будто это было не со мной, когда прекрасно знаю, что — со мной?!

— Потому что вы неправильно к себе относитесь, — спокойно ответил Саша. И пояснил: — Вот это ваше «я — мужик», оно деструктивно, оно сковывает вас обязательствами и не оставляет права на ошибку… Это роль, навязанная вам обществом, с целым перечнем правил и поведенческих моделей, и она выгодна и удобна всем вокруг, но вам самому — вредит. Отрекитесь от нее хоть ненадолго! Вы — человек. И это прежде всего. А человек — существо живое, существо ранимое и зависимое. От обстоятельств, от других людей, от себя самого… Не надо притворяться, будто вы из камня! Человеком быть хоть и в чем-то сложнее, но в таких вещах… в таких вещах им быть проще.

— Я тебя понял, — зависнув ненадолго — очевидно, осмысливая непривычную и крамольную философию мальчика-психолога, на самом деле не такого уж блаженного и глупого, как казалось поначалу, — отозвался он. — Я постараюсь. Что я должен сделать?

— Прислушаться ко мне, — сказал ему Саша. — Не отметать сходу всё, что я вам предложу. Давайте представим, что мы с вами книгу пишем. — Выждав небольшую паузу и убедившись, что возмущенного отказа так и не последовало, он продолжил уже смелее, решив импровизировать: — Как соавторы. И пишем мы бульварный роман.

— Да я бы в жизни на такое не согласился, — проворчал Дмитрий Андреевич.

— А вы представьте, — не унимался Саша. — Давайте поиграем в игру.

— В игру, говоришь? — после некоторого раздумья протянул клиент и неожиданно принял его условия: — Ладно…

— Ну так вот, — обрадовался и воодушевился его личный психолог. — Пишем в жанре «нуар». Знаете такой жанр?

— Кино черно-белое американское, что ли? — неуверенно предположил Дмитрий.

— Примерно, — кивнул Саша. — Суть его в том, что там всё неприглядно, грязно, реалистично. Никаких иллюзий, никакого хэппи-энда, ничего светлого жанром этим не предусматривается. Если линия детективная — то убийства и трупы без морализма, если любовная — то предательства и измены… И главный герой — он и не герой никакой вовсе, а обычный, чаще всего не очень удачливый человек. В большинстве случаев он несчастен, и мы не будем отступать от законов этого жанра.

— Я в жизни не написал ни строчки, — беспомощно произнес Дмитрий Андреевич и с мольбой сознался: — Все мои школьные сочинения начинались со слов «Как я провел лето» и ими же заканчивались. Мне за них двойки только так влепляли.

Саша покосился на своих коллег — Инга с Ларисой Алексеевной о чем-то мирно беседовали за чашкой утреннего кофе, шурша звенящей фольгой от горького шоколада, Наташа — последняя из их скромного коллектива, разбитого надвое круглосуточными сменами, — сегодня отсутствовала по каким-то мистическим, но наверняка уважительным причинам, и в идиллистической тишине сумеречного субботнего утра, укрытого снегами и овеянного сыроватым ветром, бьющим в оконные щели, было так легко погрузиться с головой в один на двоих мир.

Каким бы он, этот мир, ни был.

— Я вам помогу, — пообещал Саша, сползая чуть пониже в кресле и прячась за высокой спинкой от своих коллег. — Нашего персонажа будут звать… его будут звать Мэттом. Допустим, Мэтт приводит свою возлюбленную в… в отель. Пусть это будет отель, даже лучше, если обстоятельства будут не слишком похожи. Так вот, он действительно любит ее до помешательства и не представляет без нее жизни. Мэтт очень долго ее добивался, и она наконец-то проявила к нему благосклонность. В отеле они падают на постель, и она начинает расстегивать на нем одежду… Вы как соавтор должны придумать, что у них случится дальше.

— Дерьмо у них случится, — резко отозвался Дмитрий Андреевич. — Она-то его ни черта не любит, ясное дело… И персонаж… Мэтт, — имя он выдохнул озлобленно, будто отец четверых детей в пиджаке и с лысиной, вынужденный ползать на карачках по полу, катать вагончики и гудеть протяжным басом, как паровоз. — Мэтт об этом догадывается, но все равно на что-то наивно надеется. В итоге, забравшись к нему в штаны, она разочарованно сообщает, что достоинство у него не слишком впечатляющих размеров, но, раз уж так, пусть продемонстрирует мастерское владение тем, что имеется…