Zero (СИ), стр. 10

— Вы находитесь черт знает где в состоянии сильного опьянения, на улице зима, время — к ночи, метет так, что на расстоянии метра уже ничего не видно… И это всё, по-вашему, нормально? — на одном дыхании ультимативным тоном выпалил он. — Вы сейчас поговорите со мной, а дальше что? Будете блуждать по улице, пока где-нибудь не свалитесь или не угодите под машину?

— Ты чего-то меня недооцениваешь, — еще пуще оскорбился человек, под действием алкоголя ставший в разы чувствительнее, чем бывал обычно. — Нормально я держусь на ногах и падать, уверяю тебя, не собираюсь. Как и попадать под машину.

Но несмотря на его бодрый подградусный голос и твердые заверения, Саша отчетливо понимал, что там снег и ветер, там нулевая видимость, там бравада и вызов законам физики, которые, к сожалению, даже в такие моменты — и особенно в них — исправно работали.

— Как я могу быть в этом уверен? — не прекращал спорить и стоять на своем он. — Меня же там с вами нет!

— А очень жаль, — выдал вдруг человек.

Сашу кольнуло, он едва не плюнул на всё, едва не признался ему как на духу, раскрывая сердце и отвечая сокровенное: «И мне, боже, как же жаль, что я сейчас не с вами, что я не могу быть с вами, что я всегда по другую сторону трубки от вас!» — но удержался, прикусил язык, поостерегся, хотя, скорее всего, алкоголь недобрым пастырем подчистил бы своему подопечному память к утру, удалив из системы все вирусные файлы.

— Жаль, что нет, — между тем продолжал человек, развязно болтая и не понимая, что творит с несчастным недоучкой-психологом своими легкомысленными словами. — Думаешь, мне в кайф одному пить? Я же не алкаш какой-нибудь… Но все мои старые друзья, представь себе, давно остепенились и теперь меня игнорируют. И я их не осуждаю… сам бы тоже на их месте не потащился бухать с каким-то неприкаянным дебилом-дружком. — Помолчав немного, прибавил еще честнее: — Я и дружу-то с одним тобой… Если только это можно назвать дружбой. Тебе же наверняка по-настоящему и дела до меня нет…

— Хватит! — в бешенстве потребовал Саша, повысив голос до грозного шепота. — Не надо за меня говорить, не смейте утверждать, будто знаете то и это… Не знаете вы ничего!

— Ну, ладно… — недоверчиво согласился человек. — Не знаю так не знаю. Говорю, жаль, что ты там… в телефоне этом… я бы с тобой вживую поболтать хотел. Но я помню, персональные данные и все дела. А так, в бар бы какой-нибудь наведались с тобой в пятницу вечерком… Тут, кстати, ни одного бара вокруг. Даже фонари, и те горят через раз. Дай хоть имя тебе свое скажу, — вдруг предложил ни с того ни с сего он, нанося этим предложением фатальный удар.

— Зачем? — взволнованно и обреченно спросил Саша, прекрасно понимая, что знание это ничего хорошего ему не принесет, разве только новую ломку и усиленную стократ тоску.

— Зачем, зачем… Что мы с тобой как тени безликие? Ты-то не говори, не обязан… А мне можно, я там у вас и даром никому не нужен. Не фамилию же говорю. Меня Дима зовут. Или Дмитрий Андреевич, если тебе так удобнее будет. Хотя я бы без официоза предпочел…

— Господи, да что же вы творите-то!.. — почти что взвыл Саша, чувствуя, как чужое имя-отчество отпечатывается в его памяти каленым железом и горит следом ожога.

— А что я творю? — не понял человек, с этого момента действительно приобретший чуть больше личностных черт и ставший для Саши не просто постоянным клиентом, а Дмитрием Андреевичем. Обо что-то запнулся, матернулся и раздраженно выдал: — Что за гребаная дыра? И как меня сюда занесло?..

— Вот! — ткнул Саша в его же слова, радуясь, что можно переменить обратно тему. — Как вас туда занесло, вы уже не помните! А говорите, что в порядке всё с вами будет!

— Да в порядке, — отмахнулся клиент. — Что мне сделается? — И вдруг огорошил: — Похуй на всё. Давай расскажу тебе… А то на трезвую голову никак не могу решиться. Ну, не умею я за собой слабости признавать… не выходит. Может, хоть так смогу.

И вот на этих его словах, подталкивающих к самому краю пропасти, Саша перепугался по-настоящему. Его окатило холодом и осознанием, что здесь всё оборвется, здесь сгорят и рухнут мосты, а этот субботний звонок станет невозвратно последним.

— Не смейте! — только и успел взмолиться он.

— Это почему же?.. — не понял Дмитрий Андреевич.

— Вы пьяны! — исступленно выдохнул Саша. — Вы не должны мне в таком состоянии ничего рассказывать! Хорошо, если к утру забудете, а если нет? Тогда, скорее всего, вы уже никогда сюда не позвоните…

— Ну, хорошо, хорошо… А признаться в любви по пьяни можно?

— Что?.. — ахнул Саша — за его грудиной будто пробился кипяченый гейзер — и не нашелся ничего лучше, чем промямлить, заикаясь: — На… наверное.

— Раз можно, то буду признаваться… Люблю я тебя. Ты мне как брат совсем.

Саша покачнулся, споткнулся, успел ухватиться за спинку пустующего Катиного стула и медленно опустился в него, чтобы не упасть. Сверху на голову свалился Катин розовый палантин, а горло свело слёзным удушьем, точно висельной петлей.

— Как… брат? — печально переспросил Саша, стаскивая с себя чужую вязаную тряпку, насквозь пропахшую парфюмерными маслами и смолами.

— А что, плохо?

— Нет, совсем нет! — спохватился он. — Только зачем же вы напились? — спросил с укором и собачьей тоской, окончательно позабыв о том, что у них есть спасительные бирки, прицепленные мудрыми людьми, и что ради собственного благополучия нужно просто соответствовать этой бирке, не выходя за ее строгие рамки.

— Ты будто не понимаешь? — уныло отозвался клиент и сам же себе ответил: — Конечно не понимаешь, ты молодой еще слишком. Ну, посмотри ты вокруг… Там же повсюду эти чертовы гирлянды, музыка, предчувствие праздника… будь он неладен. А мне, как подумаю о празднике, так снова сдохнуть хочется. Что мне в нем радости… Зачем напился, спрашиваешь? Делать было нечего, вот и напился, — коротко подытожил он.

— Надо как-то довести вас до дома, — оживился Саша, вскакивая с Катиного стула и бросаясь обратно к своему компьютеру. — А то, не дай бог, с вами что случится…

— Не случится со мной ничего… — заупрямился Дмитрий Андреевич, но Саша не стал его даже слушать.

— Сами сказали, что я вам как брат, — напомнил он. — Ну, так прислушайтесь ко мне как… как к младшему брату.

— У тебя братья-то есть? — уточнил Дмитрий. — Или сестры? Можешь не отвечать, и так ясно, что нет… Старшие младших не слушают.

— А вы послушайте! — попросил Саша и прибавил: — Пожалуйста, послушайте меня…

— Хорошо, — неожиданно покладисто откликнулся тот, словно у Саши имелся к нему секретный доступ. — Я тебя слушаю. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Прежде всего, остановитесь! — велел Саша, пока пальцы подгоняли старенький скрипучий «Эксплорер», катающий по кругу иконку загрузки и никак не желающий отдавать стартовую браузерную страницу. — Остановитесь и оглядитесь вокруг. Есть поблизости кто-нибудь из прохожих?

— Да кто тут в такую зверскую погоду ходить-то будет… — пьяно проворчал Дмитрий Андреевич. — Не вижу я никого.

— Так, ладно, — смирился с первой неудачей Саша, благословляя всемирное колесо, кое-как докрутившееся до Гугла. — Тогда этот вариант отпадает. Посмотрите на дома́ рядом с вами, есть на них табличка с названием улицы?

— Дома́? — переспросили в трубке и честно сообщили: — Это больше на ангары похоже… То, что рядом со мной. Четыре… блядских больших ангара… полукруглых… Слушай, да какая разница?

Ангары Гугл при всем желании идентифицировать никак не мог, пьяный человек наотрез отказывался с Сашей сотрудничать, предпочитая пустой и бессмысленный треп, а время тикало, приближаясь к безжалостной гильотине, подвешенной умелыми техниками на сороковой минуте связи.

— Кроме ангаров, — стараясь не поддаваться панике, решил зайти с другого конца Саша, — видите что-нибудь?

— Да здесь темно, как в жопе негра… — буркнул его клиент, недовольный тем, что его заставляют озираться и что-то выискивать. — Здания бетонные, приземистые… Какие-то ворота, КПП, забор прутьями с колючей проволокой… Машины припаркованные. Береза.