Адепт II: Вечный Огонь (СИ), стр. 85

Девушка тут же развернулась на пятках, инстинктивно вытягивая стрелу, уже различила во тьме конного, прижавшегося к шее резвого скакуна. Он мчался быстро, по прямой траектории, обеспечивая себе погибель. Свист — и лошадь с пробитым крупом летит через голову, выбрасывая всадника из седла и сворачивая шею. Свист — и ингвароцец непонимающе смотрит на простреленную грудь, а затем падает на спину, устремляя мертвый взгляд в пасмурное аспидное небо. На него, улыбаясь, посматривала юная лучница, безмерно благодарная направляющей руке Алекса. Триумф и настоящая победа. Ее важность в этом деле и совершенствующиеся навыки в мудреном искусстве стрельбы.

Блэйк не чувствовал страха, уже не сомневался в правильности своего решения. Он упрямо шел, подрывая воздух по пути столбами огня, тянущегося к небу жаром и светом. Шел твердо, чеканя походку, не обращал внимания на то, что происходит вокруг и сколько сотенцев попадает в радиус действия его чар, превращаясь в пепел, уносимый слабым ветерком. Ему нужен был только Каратель. Только он — страшное существо, сидящее в выбранной жертве и тянущее из него жизненные силы, превращая мальчика в древнего старика за фантастически короткие и пугающие сроки. Ифрит чувствовал тяжелую и темную магию, которую не мог побороть в своем человеческом обличье. Тараном пер сквозь улицы Кантары и оставлял после себя лишь черный едкий дым, выжигающий легкие.

Единственная эмоция, что жила сейчас в его мрачной душе, звалась ненавистью, изливающейся местью, которая, как и утверждал когда-то Аскель, управляла им полностью — чародеем импульсивным, слабо контролирующим сильные чувства. Парень был куда спокойнее, держась большей частью нейтрально, а он не мог не злиться и не выплескивать эту злобу разрушительным огнем. Нечто страшное полыхало в его побелевших глазах. Нечто безумное было в том, кто шел по улицам, вызывая Карателя вместе с полчищем воронов, парящих черными силуэтами в черном небе.

Его не пришлось искать долго. Не пришлось поднимать город вверх дном, пытаясь достать последнюю ингваровскую элиту. Он вышел на него сам — пеший зрелый человек, во взгляде которого, в отличие от остальных, горел разум, что Блэйк заметил сразу же.

— Если в тебе, виртаненская сволочь, есть хоть капля души, то ты сию секунду телепортируешься в кантарскую рощу, — жестко произнес чародей, не спуская глаз с противника. — Если же нет, я сам телепортирую тебя в установленное место.

И перед ним в то же мгновение сгустилась тьма, в которой не горело пламя чар мятежников. Холод, отсутствие ощущений и запахов, звуков, вдруг нарастающий бешеный ветер, врывающийся могильным дыханием в легкие, и исчезнувшие очертания города. Вдруг выросшая перед глазами голая роща и Каратель, спокойно стоящий напротив. В эту секунду Реввенкрофт понял, что перед ним существо гораздо более могущественное и опасное, нежели Дух и Иллюзионист. Понял, что бой станет для него самым сложным испытанием за всю жизнь, которое он и не факт, что переживет. И тем не менее пальцы свела привычная судорога, и посыпались на снег горячие искры, плавящие ледяные иглы. Он решил не сдаваться и бороться до последнего вздоха, сопротивляясь до тех пор, пока в нем будет держаться душа. Слово убийцы было священно.

Взрывы были слышны даже в Кантаре. Оглушительный грохот рвал в клочья воздух, от него закладывало уши, и трудно было представить сражающимся, что же на самом деле творится за чертой столичных чертогов. Огонь то и дело поднимался к небу, дотягиваясь до мрака облачных лохмотьев, он плавил снег, обугливал голые стволы, трещал армиями громкоголосых сверчков, коими были живые искры.

Блэйк чувствовал в себе Силу. Ощущал и то, что темные татуировки на его теле проступили сияющим золотом, украшая кожу сложной вязью скильфских рун. В былые времена такая мощь свалила бы его на землю после первых минут боя, но энергия била огненным фонтаном из напряженных рук.

Пламя противников сталкивалось. Отчаянно боролось, пытаясь пересилить друг друга, но сливалось в единый столб, уходящий ввысь со страшным гулом, от которого дрожали фундаменты столичных домов. Огонь клокотал и ревел, сплетался, оскальзывался, уходил в стороны и возвращался на исходные позиции, замирая на доли секунды, чтобы кинуться, воя, снова, подчиняясь воле хозяев и пролетая над земной твердью огромными драконами, извергающими тонны смертельного жара. Чародей держался стойко. Исполнял сложнейшие жесты, не прерываясь, ловко уходил от атак и посылал чары на Карателя, который, не уступая, уворачивался и бил в ответ.

Два чудовищных потока на сумасшедшей скорости столкнулись, рванули, распластались по роще, облизывая обнаженные корни деревьев. Собравшись из огненной глади, вновь поднялись волнами, чтобы столкнуться. Но они были равны. Все еще сражались в человеческом облике, равняя местные красоты с землей и оставляя на месте вязов и ясеней обугленные свечи, горящие под беззвездным небом. Оба дышали чаще, и отчетливо ощущали, как потряхивает руки. Упорно боролись, желая превратить друг друга в матовый огарок и выйти победителем из этой битвы. Колдун — ради Аскеля. Каратель — для самоутверждения, ибо плевать ему было и на Империю, и на Ингвара, который призвал его более года назад на помощь.

Блэйк на секунду выдохнул, перебросил вес на ногу, готовясь ударить крепче. Из его рук, полыхнув, выросло огненное чудовище, сотрясающее окрестности свирепым гортанным рыком, звучащим, словно надрывающаяся латунная труба. Бесформенный монстр замер в пространстве, набрал инерции и вместе с выпадом Ифрита с ошеломляющей скоростью кинулся на сотенца низвергающейся лавиной. Пламя, шипя и испуская едкий дым, накрыло элитного бойца, обожгло, и кожа сосуда, удерживающего беспокойный дух, обуглилась. Тело вдруг подогнулось в ногах, дрогнуло. Упало в снег, стихая. Неужели так просто? Неужели?..

Ему не следовало терять бдительность и на полмгновения, ведь волна огня, просвистев в воздухе, ударила с такой силой, что чародей, глухо вскрикнув, пролетел над землей несколько метров, пока не рухнул в расплавленный жаром снег. Он поднялся на колени, отплевался кровью, утирая тонкие разбитые губы. Нашел в себе силы встать и понял, что его волосы обгорели, основательно укоротившись. Перед ним уже не было человека зрелых лет, в чьем взгляде блестели крупицы разума. Перед ним колыхалась над землей пылающая фигура, принявшая свой истинный вид. И тогда он осознал, что больше не может сдерживать то, что рвалось наружу. Выдохнув и прикрыв серебро страшных глаз, призвал из глубин подсознания сущность скильфида.

Скильфид ждал этого более трех месяцев.

Он вспыхнул от головы до кончиков пальцев ног, сохраняя очертания высокого человека с крепким телосложением. Принял облик того, что сидело в нем, выжидая часа истины. Не было боли и жара, страха, опасений. Была лишь невероятная Сила, бушующая в нем огненным морем, кое стремилось выйти из берегов и накрыть тяжелой волной все то, что попадется на пути. Блэйк сохранял разум, все еще помнил свое имя и то место, где родился, мог отыскать памяти и того, кого безбожно любил и ради кого сейчас стоял на поле сражения, стремясь сразить Карателя. Но его противник лишился ясного ума и стал смертью, принявшей вид огромного факела. И они сошлись снова, поднимая на воздух землю.

Первая волна смела рощу с тверди, превращая ее в седой пепел, напоминающий аскелевы волосы. Гул пламени был слышен на всю округу и те, кто хоть на секунду мог освободиться, не отказывали себе в удовольствии взглянуть на зарево, поднявшееся над кантарскими просторами. Черный дым накрывал столицу, переносимый раздувшимся ветром, сыпались на чистый снег хлопья пепла, оседая, и перехватывало дыхание, слезились глаза. Хильдебраннд не знал себя от ужаса, его сердце обливалось кровью при каждом взрыве, но он знал, что пока слышен вой пламени, пока дрожит от битвы воздух, его господин жив.

Господин и вправду был жив. Повторял вихтовы слова сродни заклинанию, от которого зависит жизнь, и гораздо легче отражал чары Карателя, сокрушительно контратакуя. Сотни огненных птиц рушились на ингваровца, не позволяя ему увернуться, настигали, прошивая плоть горящей сущности, и вытягивали с каждым ударом силу, медленно убивая последнюю надежду Виртанена на победу.