Адепт II: Вечный Огонь (СИ), стр. 84

Но всеобщее ликование не разделял только лидер и притихший Аскель. Блэйк понимал, что его час настал. Знал, что делать и как поступать, чтобы причинить городу минимальный вред от того ада, что развернется по его с Карателем вине.

— Что же, господа, — загадочно произнес он, нервно сжимая пальцы, — пора заканчивать. Входим в Кантару. Не вижу смысла тянуть время и делать отсрочку.

Он хотел лишь слезть с коня и отпустить его, чтобы, если посчастливиться пережить схватку с сотенцем, еще вернуться и забрать в свое пользование. Чародей спрыгнул в снег, хлопнул по крупу, и Мракобес, подчиняясь, тронул, отдаляясь от предместий на приличное расстояние. Оставалось лишь сжать кулаки и войти в столицу. Спровоцировать противника и увести его подальше, кидаясь на копья.

— Блэйк!

Он обернулся, остановился. Склонился ниже, повинуясь мимолетным желаниям адепта, и почувствовал касание сухих теплых губ. Мятежники ахнули, приличной своей частью не зная о пристрастиях лидера и его преемника. Однако и камнями забрасывать не собирались. Безоговорочно уважали Реввенкрофта за то, что он, кем бы там ни являлся, уверенно вел их к победе.

Хильдебраннд переборол страх перед осуждением. Сейчас ему было все равно — только бы господин вернулся живым и избавившимся от проклятия.

— Не дай ему убить себя, — шепнул он наставнику, заглядывая в расплавленное серебро глаз.

— Не дам, — пообещал колдун. — Слово убийцы.

И восставшие хлынули в Кантару.

По улицам полилась кровь всадников Сотни.

========== Глава тридцатая: «Пламя скильфида» ==========

Блэйк Реввенкрофт, адепт покойной Сиггрид Саллиманн, знал, на что идет, однако не колебался, понимая, что другого выхода у него все равно не было. Он не сожалел об одном разговоре, который изменил его жизнь и натолкнул на путь, обязанный закончиться этой ночью. Не сожалел, что пообещал Аскелю во что бы то ни стало завершить начатое и освободить северян от власти Ингвара Виртанена, чьи руки погубили более полутора тысяч магов просто потому, что его сердце было занято старой обидой. Слово было сдержано. Сто шестьдесят мятежников, среди которых было девяносто колдунов, вступили в Кантару, потратив на путь всего неполных три месяца. За рекордные сроки был пройден Север и половина Востока, захвачены десятки замков и крупные города. Без потерь, если не считать полегшей десятки неопытных юнцов и одного непревзойденного искусника — Мартина Бергера. Сейчас в их руках было достаточно сил, чтобы свергнуть императора и подчинить Сотню, стереть с лица земли Карателя. У них была легендарная троица убийц, пара некромантов, претендующий на трон бастард — кровный сынок внезапно умершего Эридана. У них было все. У Виртанена — неполные четыреста бойцов-фанатиков. В их числе двадцать чародеев и он сам — убийца с именем Безликий. Пасмурная ночь сулила славную победу.

В пасмурной ночи, прославляя кромешный мрак, тенью двигался Аскель, вырвавшийся, вопреки просьбам, вперед. Он понимал, какой трудный бой предстоит его наставнику, и не считал, что сам должен обойтись малой кровью. Меж тем Сотня уже была подорвана с мест. Пустилась, исполняя приказ, во мрак улиц, надеясь перебить всех до последнего. Глубоко ошибалась. Падала.

Парень смерти боялся и называл это здравым смыслом. Да, он был неплохо обучен и знатно натренирован, не в первый раз собирался убивать, однако в душе копошились подавляемые опасения. В его душе могло быть что угодно, но только не сомнения в правильности собственных действий. Энергия плескалась в теле, покалывала в кончиках пальцев, неприятно давила на седые виски, но и уверенности придавала, а это было важно. Важно сейчас, когда перед глазами уже мелькнула невысокая тень, чьи руки слабо подсвечивались чарами, готовыми валить с ног.

Хильдебраннд тоже простаком не был. Учился у самого Асгерда целых пять лет, схватывая уроки старика на лету. Благодарил его, тихонько шепча формулу и раскаляя напряженные пальцы, а в легкие вошел воздух, отдающий запахом весенней грозы. В черном небе полыхнула звездной крошкой искра, вспыхнула синей стрелой и с грохотом опустилась на землю, оставляя пятно расплавленного снега. Противник ушел. Аскель понял, что бой будет интересным.

Он уже не скрывался. Его руки полыхали голубым холодным огнем, пуская отблески на бледное веснушчатое лицо, отражаясь в капле серебряной серьги, качающейся в правом ухе. Он знал, кто стоял перед ним, неприятно усмехаясь. Давно хотел свести с ним счеты, отплачивая за гибель тридцать одного чародея, а теперь получил на то такую превосходную возможность, столкнувшись лицом к лицу с Кеннетом — молодым предателем, слившим информацию Ингвару и проведшим карателей прямо в кантарский замок Карат более года назад. Стоял напротив, готовый выпустить заклинание, и злорадствовал, уверенный в победе. Не приходило ему в голову, что нарвался он на парня способного и ловкого.

Его злорадство сменилось отскоком, сопровождаемым шипением, ведь пока он скалился, хищно посматривая на противника, ифритов ученик успел закончить формулу и пустить в землю уже не одну молнию, а целую дюжину полыхающих стрел, пробивающих промерзшую почву. Парень легко увернулся от выпущенного огня, ушел от удара, взяв вправо, и контратаковал, посылая пару приветов, едва не превративших Кеннета в горстку пепла. Они были на равных. Отжигали на снегу такую пляску, что на версту разбавлялся то голубым, то огненным светом уличный мрак. Чудом избегали ударов друг друга, восстанавливали в мгновение равновесие и бросались снова, сотрясая несчастный воздух эманацией и грохотом стихийных чар. Молодой предатель тяжело дышал, и по его виску ползла соленая капелька пота. Аскель же полностью владел дыханием и упадка сил не чувствовал. Злорадствовал в ответ, ибо мог себе то позволить, будучи более выносливым в физическом плане. Благословенна будь та жизнь, в которой нет времени, чтобы лежать и коротать вечера у камина, посиживая в кресле!

Адепт пошел кругом, удерживая над рукой мерцающий сгусток шаровой молнии, ослепительно сияющий в ночи. Один жест — и он станет огромным, горячо взорвется, превращая противника в темное пятно на белом снегу, но он шел обманным путем. Отвлекал, концентрируя внимание Кеннета на молнии, в то время как подбирался к сугробу с нужной позиции, чтобы провести зубоскала детской уловкой. Ингваровец внимательно наблюдал за его рукой, был готов отразить эти страшные чары, замер всем телом, не отвлекаясь ни на что. Это и стало причиной его смерти. Глупой, некрасивой смерти от рук касторовского выходца двадцати пяти лет.

Щелчок пальцев. Удар сердца. Импульс поднимает сугроб на воздух, засыпает мерцающей волной зазевавшегося предателя, а с напряженной руки срывается такой прекрасный и такой ужасный сгусток шаровой молнии, в разы увеличивающийся, настигая теперь уже беззащитную жертву. Сердце не успело сократиться во второй раз, качая кровь, как улицы дрогнули от полыхающего сине-фиолетовым взрыва, осветившего, кажется, даже мрак нелюдимых небес на короткое мгновение. Перед распахнутыми глазами уже не было ничего, кроме расплавленного снега, впитывающегося горячей водой в промерзшую почву. Языкастый прихвостень Ингвара погиб в долю мгновений, не оставив после себя ни крови, ни останков. Хильдебраннд лишь смахнул каплю пота со лба и переступил мокрое место, уже раскаляя пальцы и двигаясь вглубь города.

— За Асгерда, чертов ублюдок, — лишь произнес со злостью парень и скрылся в темноте, выискивая притаившихся всадников Сотни.

Мимо него, сливаясь с ночью, пронеслась Рагна, вооруженная укрепленным луком и новыми стрелами — презентом Черного Алекса. Она бежала легко, без одышки, оставляя аккуратный след на неглубоком снегу. С разбегу влетев на крышу низенького домишки, взобралась выше, стуча ногами по скользкой черепице и не оступаясь. Лучница прекрасно держала равновесие, чудесно контролировала дыхание и безупречно видела в темноте. Перескочив с одной крыши на другую — более высокую и дающую широкий обзор, мгновенно натянула тетиву и спустила ее, почти не целясь. Ингваровец с пробитым горлом упал в снег, умирая за несколько секунд. Уроки легендарного убийцы не прошли даром.