Адепт II: Вечный Огонь (СИ), стр. 80

Души, принадлежавшие ингваровцу, теперь были его слугами. Они, превратившись в сияющий дым, заняли тела волков, что со скулежом поднялись на ноги и бросились к смеющемуся хозяину, сваливая его в снег и облизывая шершавыми языками.

Вихт был счастлив. Обнимал Кобальта и Оробаса, отбросив посох, ласкал их, трепал роскошный мех и улыбался, чувствуя себя мальчиком с душой и сердцем.

Дух был повержен.

Заклинатель вновь доказал свое превосходство не словами, а делом, навеки вписывая себя в строки таинственных легенд этого мрачного мира.

А потом, пораздумав, все же вернулся к мятежникам, чтобы попрощаться. Заулыбался, увидев их просиявшие лица, торжествующе поднял маленькую руку к небу, и лес вздрогнул от торжествующих криков, прославляющих великого и могущественного юношу, за плечами коего стояла тысяча лет. Блэйк знал, что северянин уйдет. Не сомневался в этом, понимая, что он примкнул к ним только ради боя, о котором мечтал уже, вероятно, не одну сотню лет.

— Так ты снова уходишь? — мягко спросил чародей, пожимая его маленькую ладонь, тонущую в его пальцах. — Отправляешься в путь, чтобы найти нечто более стоящее?

— Этот паршивец перепортил кучу моих духов! — малость жалуясь, воскликнул Вихт, а затем рассмеялся. Он бы обнял лидера за плечи, как и полагается мужчинам, но будучи обладателем очень скромного роста, обнял его за талию, чем вызвал нехороший взгляд Аскеля. — Негоже легендарному Заклинателю ходить с пустым карманом! Так что… да, ухожу.

— И откажешься от магии Кабренис? На тебе кровь.

Он усмехнулся, щелкнул в воздухе тонкими пальцами, и от крови не осталось и следа. Чародей лишь ухмыльнулся, возвышаясь над маленьким, но невероятно сильным человеком, дури в котором было достаточно, чтобы повалить всю Сотню разом вместе с Духом, Карателем и Ястребом Виртаненом — Безликим. Но это была чужая история. Чужая сказка, в которую он не позволил себе вмешиваться.

— Я сам себе Кабренис, — мягко ответил Вихт и сжал рукой посох, чтобы телепортироваться. — За меня не беспокойся. Удачи вам, господа, — обернулся он к мятежникам, искренне желая победы. А вот Реввенкрофта заставил наклониться и тихо прошептал ему пару слов, предназначенных лишь ему. — Ты невероятен, Блэйк. Не позволь какому-то Карателю отправить на тот свет подобное себе чудо. Верю в тебя, мой дорогой друг, и знаю, что ты справишься, а твой мальчишка научится не ревновать по пустякам, как сейчас. Главное, не забывай, о чем я тебе сказал. Все получится!

И Заклинатель, открыв телепорт, исчез вместе с Кобальтом и Оробасом.

Их ждал Эдельсберг и юный бастард. Их ждало и еще кое-что.

Однако всему свое время.

А минуты Вихта, проведенные в обществе мятежников, закончились.

Только история живой легенды продолжалась…

***

Замок в Эдельсберге они заняли без малейшего труда. Без боя, без переговоров. Лишь замаячили у двора, выстраиваясь отрядом в сто двадцать человек. Тут же вперед вышел былой хозяин, готовый сказать пару метких слов, но необходимости в этом не нашлось. Из стен, поднимая руки, спешно вышли новые жильцы и незаметно покинули это место, точно забрели туда по нелепой случайности. Затем врата со скрипом открылись, распахнулись высокие двери, и мятежники вошли под крышу, впервые за две недели позволяя себе спать не под открытом небом, а в чистых постелях и не с пустыми желудками.

Они вошли в двери ранним пасмурным утром, все еще обсуждая великолепную победу несравненного Вихта, вспоминая прекрасное северное небо, красот которого не видели на своем веку, и отзывались теплыми словами о Заклинателе Духов, коего поначалу избегали, сторонились и всячески проклинали, боясь при том схлопотать по свою душеньку проклятие. Теперь же каждый был горд тем, что знал эту необыкновенную личность и имел честь говорить с ней. Словом, северянин чистых кровей, последний представитель вымершего народца, оставил после себя неизгладимо хорошее впечатление. Был теперь где-то далеко, восстанавливая силы и, возможно, приобретая новые сапожки для очередного путешествия по миру в поисках сильных душ. Легенда ушла вновь, оставив материал для сказок и откровенного трепа.

Довольство восставших разделял даже уставший, как черт, Блэйк, уже намеревающийся проспать до полудня следующего дня, чтобы, как и планировалось, вступить в Кантару к ночи, преодолев трехсуточный путь верхом на конях. Теперь с ним никто не делил лидерство, не давал советов. Он частенько разговаривал с убийцами, обсуждая вступление в восточную столицу, но и помощи не просил. Был уверен в себе и своих силах, особенно после того, как Мартин и Вихт одержали головокружительные победы над теми, что считались бессмертными.

Он хотел провести вечер с Аскелем. Культурно посидеть, выпить по бокальчику выдержанного винца и по меньшей мере лечь спать вдвоем. Большая мера намекала на то, что ни черта он не выспится, но и не пожалеет об этом. Однако не всему суждено было сбыться. День быстро промчался за заботами и раздачами приказов, слуги выселившихся хозяев накрывали столы, готовили постели и исполняли прихоти, не особо испытывая что-то негативное по отношению к прибывшим. Молва о поднятом восстании пронеслась по всей Объединенной Империи, всколыхнула народец, который, если уж откровенно, Ингвара недолюбливал. И это мягко сказано. Его ненавидели. Проклинали и осыпали бранью за развал того, что так долго и упорно делал за годы правления Эридан Второй. Мятежники стали их надеждой на сильное будущее Империи. На ее разъединение и независимость Востока и Севера.

Было тихо и ничего не предвещало мрачного вечера. Блэйк все еще был в обществе соратников, лениво ел, не испытывая голода от усталости, как вдруг в его пальцах неприятно кольнуло кое-чем знакомым. Кое-чем таким, что он терпел девять долгих, выброшенных на дорогу лет. Посреди залы, залитой светом сотен свечей, вспыхнул портал, привлекая внимание всех присутствующих. Тройка убийц приказов не выжидала. Алекс поднял лук, а Гюнтер и Моррен спешно вышли из-за стола, хватаясь за оружие, еще до того, как из портала вышли незваные гости. За ними, наделенные менее качественной реакцией, поднялись и остальные. Повисла тяжелая тишина.

Из сияющего перехода вышли четверо. Женщина — синеглазая, с копной искусно завитых каштановых волос, облаченная в одежды цвета сапфира и осыпанная крупными бриллиантами. Никто не видел этого, но Аскель, нашарив рукой нож, уже нервно прокручивал его в руке, готовый всадить лезвие Нерейд в горло. С ней — среднего роста мужчина. Хищные темные глаза, волосы с проседью, большие и грубые руки с крупными костяшками. Отсутствие безымянного пальца на левой руке. Золотой ястреб на груди черного кафтана и оружие. Пара сабель, прикрепленных к набедренному ремню и страшный взгляд убийцы, испепеляющий лучника, закрывающего спиной юную Рагну, и стоящих бок о бок мечника Сорокопута и глефиста Изувера. С ними — пара чародеев. По-видимому, эскорт.

— Какие люди, — спокойно проговорил Блэйк, хотя его адепт знал, что тот в бешенстве. Видел эти сжатые в кулаки руки, обтянутые тонкими короткими перчатками. — На ужин пожаловали? Что же, великодушно просим к столу. Только осторожнее. Наше вино пагубно действует на предателей. Те отчего-то не доживают до утра.

— Блестящий юмор, — проворковала женщина в синем, прожигая его взглядом глаз цвета горечавки, — прямо не знаю, куда смеяться. Придержи язвительные штучки, Реввенкрофт. Мы пришли, чтобы вести переговоры.

— Валяй.

Мятежники переглянулись. Моррен опустил руку на плечо Черного Алекса, вынуждая опустить тяжелый лук со стрелой, гипнотизирующей глаз Виртанена. Не сейчас. Не здесь. Они убьют его позже. Убьют жестоко, как и подобает убийцам.

— Мы предлагаем… — начала было чародейка, но вдруг замолчала на полуслове, перебитая Блэйком.

— Нет, так не пойдет, родная. Переговоры ведете вы, а языком ты чешешь одна. Будь добра, закрой рот. Пусть говорит Виртанен. Господа, попрошу внимания. Перед нами — сам достопочтенный монарх. Так что молви, Виртанен. Не тяни кота за что попало.