Адепт II: Вечный Огонь (СИ), стр. 8

Из разрубленной шеи первого убитого тоненькой струйкой текла кровь.

Блэйк равнодушно очищал лезвие от крови, пока взятого живым мужчину обильно рвало. Пленник бессильно ругался, отплевывался, конвульсивно дергался не подчиняющимся ему телом, однако отпустить или же добить не просил. Пленник был северянином с восточной помесью. Его здорово подводило произношение. На небритом грязном лице темнела кровь товарищей по оружию.

Черный палач был фантастически спокоен, ему даже не понадобилось время, чтобы отдышаться от головокружительной пляски и короткого, но безумно насыщенного и динамичного сражения. Мужчина же был едва ли не полностью лишен сил — именно он попытался убить чародея, подорвав топи тем искрящимся разрядом, за что теперь платил смертью собратьев и собственным незавидным положением.

Болота стали серыми в слабом безжизненном свете. Где-то за тоннами туч уже вставало бледное солнце. Реввенкрофт бережно опустил в ножны клинок, закрепил за спиной, наклонился к пленному, хватая за шиворот и брезгливо усаживая спиной к сгнившему, зеленому от мха пню, у основания которого росли грибки на тонких полупрозрачных ножках.

Мужчине трудно было дать больше сорока, хотя искаженное болью и паникой лицо, заросшее недельной щетиной, накидывало возраст. Руки, ноги, торс — все тело отказалось ему служить. Единственное, что он мог — бегать взглядом по Топям и владеть речью.

Блэйк опустился перед напавшим.

— Зачем я вам? — прямо спросил черный палач, не узнавая собственный низкий голос. Он исключительно редко говорил в последнее время. Начинал забывать.

— Хочешь сказать, не знаешь причины? — слабо поинтересовался пленник, поднимая взгляд. Ифрит не мог не заметить и не запомнить пустой глазницы, уродующей это лицо. Он не знал, что совершил ошибку, отпустив этого человека после допроса. Не мог знать…

— Я бы не спрашивал.

Мужчина звучно сплюнул в пучок жухлых трав, почувствовал неприятное головокружение, прикрыл глаз. Теперь боль пульсирующими волнами шла по всему непослушному телу, взрывалась искрами, когда он пытался совладать с ним и пошевелиться. Он начинал проклинать тот день, когда отправился в карательный поход на внезапно явившегося колдуна.

— Или ты с неба свалился, или снег средь лета выпал, а солнце на западе встало, — хрипло произнес обездвиженный, — да только каждый чародей вздрагивает, едва услышав имя Ингвар Виртанен.

— Впервые слышу.

— Ты и впрямь с неба рухнул?! — неверяще воскликнул мужчина, — Ингвар Виртанен — монарх Объединенной Империи! Мы — ингваровская Сотня, воинская элита, каратели, вычищающие земли, куда Сила, не сдержавшись, плюнула неполными двумя тысячами магов!

Блэйк изменился в лице, выпрямился во весь свой немалый рост перед плененным, который слабо двигался, когда говорил. Беспорядок в голове из прочно запертой комнаты обрушился потоком ненужного хлама в мозг, заваливая опорные факты ветхим мусором. Он терял суть вещей.

— Ты и сам чародей, — с подозрением процедил Ифрит, сощуривая глаза. — Ты такой же, как и я — плевок Силы.

— Не равняйся со мной, ты один из тех изменников, что решили растащить Империю по частям и захватить власть. Нерейд не ошибается, ее сенсоры работают как часы, выискивая подобную вам грязь!

— Нерейд? — переспросил Блэйк. — Так эта шалава и здесь кусок отхватила?

— Закрой рот! — рявкнул пленник и болезненно вскрикнул, поймав скулой такой удар носком сапога, что голова крутанулась вправо. Он охнул от вспышки боли, принялся отплевываться кровью разбитой изнутри щеки. В темной кляксе густой, горячей влаги белел выбитый зуб.

— Где режете, сволочи? Куда ваш Виртанен разослал отряды?

— Север и Восток наши, — хрипло выдохнул пленник, и по губам поползла кровавая вуаль. — За одиннадцать месяцев мы вырезали почти половину чародейской шоблы. У вас нет шансов…

— Кантара?

Мужчина непонимающе поднял взгляд на чародея, сверкнул глазом. Небо начало темнеть, сгущались предзимние тучи, обещая оплакать тела убитых и полить землю дождем вперемешку с мокрым снегом. Чужой ветер начинал пробирать до костей, и голос Топей устрашающе шептал на ухо приговоры. Один страшнее другого.

— Кантара, — повторил Блэйк. — Когда вы взяли Кантару?

— Сразу же, — поколебавшись и осознав, что таить правду смыла нет, пленный продолжил: — я лично командовал отрядом по захвату города. Мы убили почти всех. Из тридцати семи выродков сбежали только шестеро, но одного мы успели нагнать и прикончить. Не смотри на меня так. Если ты ищешь кого из дружков или свою бабу — я не помогу тебе. У меня отвратительная память на имена и лица.

Чародей почувствовал, как подкосились ноги и болезненная слабость разлилась отравой по телу, лишая энергии. Он, однако, равновесие сохранил и в лице не поменялся.

— Убьешь меня, да? — равнодушно спросил пленник, в который раз отплевавшись уже розовой слюной.

— Ты мне к черту не сдался. Хватит сил — катись отсюда на все четыре стороны. Но прежде я задам еще пару вопросов. И если ты удовлетворишь меня ответом, еще и пинка под зад дам, чтобы быстрее свалил под крыло Нерейд и прочих имперских шлюх. Где оставшиеся в живых?

— Если бы я знал, — прохрипел мужчина, — тебе некого было бы искать. Но два месяца назад от нас ушел полудохлый отряд. Пошел слух, что остатки твоей братии собирают силы. Безуспешно, прошу заметить.

— Твое мнение меня не колышет, прошу заметить. Вы убиваете по спискам?

— Естественно, — подтвердил маг. — Прежде чем пойти в карательный поход, мы получаем сводки на каждого из чародеев. Только вот тебя там почему-то не было. В базе нет таких… и никогда не существовало.

— Аскель Хильдебраннд. Тебе что-то говорит это имя?

Пленник фыркнул, погано разгримасничался, выражая явное раздражение. Колдун, опасно приближающий руку к его шее, заставил учтиво повторить:

— У меня плохая память на имена.

— А ты поднапрягись, — предложил Блэйк, вытаскивая из ножен на бедре карателя остро отточенный тяжелый кинжал и направляя его к горлу.

— Он был в списках. Но сказать точно, жив он или мертв, я не могу. Хотя, если уж на то пошло, то скорее всего давно гниет в землице.

Блэйк равнодушно кивнул, тряхнул головой, отбрасывая с лица отросшие, спутавшиеся и грязные угольные пряди. Допрашиваемому показалось, что он уже где-то видел это бледное скуластое лицо с нечеловеческими серебристыми глазами и тонкими, некрасивыми, поджатыми губами. Да, он сетовал на свою память, но что-то точно обухом по голове ударило, и скромные, слабенькие догадки сложились в целую картинку небезызвестного чародея-северянина. Единственное, тогда, когда он видел его в последний раз, еще при освобождении Империи от Юга, на фронте, его волосы были определенно короче, а сейчас свободно накрывали лопатки.

— Ифрит? — несмело, неверяще спросил пленник.

Чародей замер, повторно воспроизвел в мозгу двусложное слово, пытаясь вспомнить, как же оно с ним связано, и спустя мгновение осознал — так звали его, вернувшегося из огня еще во время первой войны, десятки лет назад. Он слабо прикрыл глаза, подтверждая предположение карателя.

— Вот так чудеса, — натянуто усмехнулся маг. — Ты уже несколько лет как в списках без вести пропавших. И все-таки странно, что сенсоры тебя не распознали, да и…

— Какой сейчас год?

— Что? — переспросил несостоявшийся охотник за головами, ошарашенно наблюдая, как на лицо Блэйка ложатся глубокие темные тени, ужесточая взгляд и лишая его всякой человечности.

— Какой сейчас год? — повторил Реввенкрофт сухо.

— Тысяча триста сорок восьмой. Ровно через месяц — Йоль.

Ифрит пошатнулся, накрыл глаза ладонью, пытаясь прийти с себя, поймать равновесие и осознать, сколько времени он пропадал. В это время пленник почувствовал власть над телом, медленно, со сдавленным стоном пошевелил пальцами, однако даже не попытался воспользоваться тем, что его противник отвлекся и потерял бдительность. Без возможности колдовать он не имел ни единого шанса против самого Реввенкрофта — одного из героев последней войны в прошлом и человека, положившего ингваровскую пятерку в настоящем.