Адепт II: Вечный Огонь (СИ), стр. 7

По звукам стало ясно, что несущийся отряд притормозил, осадив коней. Впереди захрустели ветки, загорелся слабый, молочно-белый дрожащий свет. Один из сотенцев спускался в лощину — в ее сердце, навстречу практически безоружным некромантам.

— Держись, — едва прошептал Хантор, наклонившись к мужчине как можно ближе. — Я с тобой.

Давен едва кивнул, чувствуя, что его тошнит.

Один из сотенцев упрямо шел вглубь зарослей, не думая об осторожности — листва и хвоя под его ногами отчаянно шумели, сам он только хищно смотрел по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, что порадует грозного правителя объединенной империи, а ничто не доставляло ему столько радости, как подробный отчет об очередном убийстве мятежного чародея или чародейки. По звукам было ясно, что отряд не собирался задерживаться здесь слишком долго: амуниция гремела, шуршали вьюки, и та предполагаемая оставшаяся четверка-пятерка убийц вновь слаженно исполняла приказ «по коням». Отчаянный каратель замер в нескольких метрах от притаившихся некромантов. Хантор кожей чувствовал магический свет, едва-едва падающий на участок шеи.

— Эй, Йон, что там? — послышалось с того конца лощины. — Нашел чего?

— Нет, но мне кажется, что тут что-то не так.

— Так ты пей меньше, — рявкнул ингваровец, — глядишь, казаться не будет! Давай бегом сюда, парни долго ждать не станут!

Йон не ответил. Хантор услышал только, как тот отчетливо вздохнул, погасил свет и развернулся, снова зашуршав опавшей, сухой, как порох, листвой. Сердце восстанавливало темп, от души заметно отлегло, и страх, еще несколько мгновений назад скручивающий органы узлом, отступал, оставляя после себя дурные ощущения. Даже молодой некромант, который до того и дышал через раз, успокаивался.

И лошадь Вулфа переступила на месте.

Переступила на месте, и шорох листвы отбойным молотком простучал в мозгу, вновь разогнал сердцебиение и мгновенно подогнал к горлу тяжелый ком. Давен одержимо гладил кобылу по шее, одними губами нашептывая бессмыслицу. Хантор закрыл глаза, надеясь на чудо. Ингваровец торжествующим маршем вышагивал вглубь лощины, к источнику шума, отмеряя секунды до облавы и боя, исход которого примерно вырисовывался в сознании пары некромантов.

— Твою мать, Йон! Какого хрена ты там забыл?! Погон не жалко?!

— Тут кто-то есть! Я слышал шорох!

— Ты по листьям прешь, ублюдок, и неделями не просыхаешь! Дуй на коня, Ингвар нам бошки порубит!

Всадник Сотни выругался, дал ногой по вороху листьев, подняв их в воздух. Тишина отчаянно забивалась под полог леса. Тишина обиженно пряталась.

Все закончилось так же быстро, как и началось. С грохотом амуниции и оружия конные рванули вперед, на северо-восток, покидая лощину. Давен выводил лошадей, налаживая упряжь и подтягивая ремни. Хантор сидел под деревом, медленно приходя в себя. Сегодняшняя вылазка едва ли не стоила им жизней. Случайность едва ли не погубила их, в очередной раз обрадовав бесчеловечного монарха. Была глубокая беззвездная ночь, и с исчезновением сотенцев безмолвие снова воцарилось в мрачной лощине, едва не ставшей могилой для небезызвестных некромантов Севера.

— Давай по коням, Сотня успела далеко уйти, — опустился рядом чернокнижник.

— Черт возьми, я едва не погубил нас, Давен, — почти беззвучно выдохнул старший, запуская пальцы в белые пряди, — еще бы немного…

— Уймись. Нас едва не сгубила лошадь. Просто лошадь. Поднимайся, сам же знаешь, что нам лучше не задерживаться. Доберемся до привала, стресс снимем… Давай, пошли.

Сухие травы ночной степи колыхал холодный, слабый ветер, и шелестящая масса мерно и глубоко дышала, точно не Серые Равнины раскинулись от края до края, а само Седое море, загадочно шумящее черными волнами. Над ночной степью в гордом безмолвии распростерлось темное беззвездное небо, и не было видно на нем ни единой прорези мрачных туч. Пугающая лощина осталась за спинами. Впереди — версты напряженной дороги вслед за Сотней, не знающей устали уже почти год. Впереди — очередной танец со смертью на краю бездонной пропасти. Стояла пугающая глушь.

— Они ведь куда-то спешили, — констатировал младший. — Иначе бы спустились все. Выжгли бы рощу дотла, но нашли нас — живыми или мертвыми. Нет, у них была причина. Они взяли след. Как думаешь, кто на этот раз? Может, их провоцирует Доротея? У нее давно с головой не в порядке.

— Без понятия, — сухо ответил белоголовый Вулф. — Так или иначе, я не собираюсь повторять ее фортели. Давай уйдем отсюда. Откровенно говоря, мне уже без разницы, кого убьют сегодня. Это не имеет значения. Мы проиграли год назад.

***

Ночь душили серые, мутные болотные сумерки. Тишина Топей пугала чародея больше, чем сельский люд страшили кавалькады призраков, несущихся по небу холодными зимами и завывающих бравые походные песенки, больше напоминающие рев четвертуемых.

Между деревьями мелькнула тень человека.

Чья-то быстрая, проворная тень, явившаяся всего на мгновение. Блэйк лишь по счастливой случайности заметил ее боковым зрением, однако кидаться в заросли не стал. Не начал судорожно читать формулы телепортации, не бросился следом. Только расслабился, переложил клеймор на колени и провел по начищенному до зеркального блеска лезвию, прикрывая страшные глаза цвета расплавленного серебра. Он все отчетливее улавливал шорохи, подступающие ближе, подбирающиеся со спины. Чувство тяжести наваливалось на плечи от нескольких взглядов.

Все закончилось так же быстро, как и началось.

Все свершилось в несколько мгновений.

Вот в пальцах Реввенкрофта неприятно кольнуло от нарастающей концентрации магии, и по спине пробежал легкий холодок, словно сама зима подышала на кожу. Сердце билось спокойно и мерно, отбивало глубокий монотонный ритм. Вот Блэйк нахмурил брови, незаметно поднял руку и отстегнул плащ, напрягся, готовый практически ко всему. И одна из теней вышла на слабый, безжизненный свет ранних болотных сумерек.

Искрящийся фиолетовым разряд оглушительно рванул в спину, поднимая в воздух комья мокрой земли с паутиной корней, тысячи капель воды, коей пропитана была каждая пядь Топей. Искрящийся фиолетовым разряд рванул и пополз холодной вуалью по куполу абсолютно непробиваемой сферы, под которой стоял, опустив руки, черный человек с болезненно-бледным лицом. На развороченную, искалеченную землю сыпалась земля вперемешку с вырванной жухлой травой. Воздух пропитался запахом грозы, низко загудел от переизбытка страшной силы. Тени хлынули из зарослей беспорядочной массой.

Ему не составило трудности пустить пыль в глаза: подорвать пропитавшийся магией воздух, скрыться в густом, черном едком дыме и отжечь пляшущую мельницу воющим клинком, чтобы при динамичном развороте одним быстрым и точным ударом перерубить шею нападающему и отправить голову в непродолжительный, но стремительный полет. Из разрубленной шеи со свистом ударила вверх струя горячей крови. Прежде чем обезображенная голова окончательно остановилась, прокатившись по взорванной земле, как скошенный упал и второй незваный гость, нечеловечески вскрикнув. Прижав руки к животу, он свернулся клубком и взвыл, как собака, которой окатили крутым кипятком бок. Отчаянные попытки удержать органы в теле не оправдались. Он погиб даже раньше, чем истек кровью — магия добила его быстрее, подняв в воздух и свернув шею с коротким щелчком.

Их осталось трое: напуганных, дезориентированных, сбитых с толку выпадами того, кто мгновение назад был жертвой, но собственноручно поменял расклад, став охотником. И тем не менее Блэйк не собирался великодушно даровать жизнь тем, кто напал со спины. Прежде, чем он успел накинуться снова, один из визитеров бросил все и дал деру в заросли, не оглядываясь на полном бегу. Ифрит криво усмехнулся. Очень жутко.

Пара облаченных в темные одежды разделилась, медленно пошла кругом, стараясь работать аккуратно и слаженно. Пара просчиталась, чародей вместо защиты напал: сорвался с места, ударив импульсом левого — тот как тряпичная кукла подлетел, прокатился кубарем несколько метров и умер еще в полете. Вокруг разбитой головы темным ореолом растекалась кровь. Последний оставшийся в живых собрался бежать, уже было развернулся, как упал лицом в мокрую землю, будучи почти полностью парализованным.