Адепт II: Вечный Огонь (СИ), стр. 76

Еще каких-то две-три недели, и дело будет закончено.

Более года чародеи сидели во тьме, боясь показаться на свет, поднять восстание, а теперь за собой их повел сильный лидер, не терпящий поражений и умело орудующий тактическими и боевыми приемами. Все складывалось лучше некуда. Им бы еще двадцатку чародеев, горстку солдат-добровольцев и одну занимательную тройку, что шла по пятам и все еще не показывалась. Тогда их число перевалит за две сотни, и победа достанется легко. Свергнуть Ингвара — его прихвостни опустят оружие и по своей воле сдадутся, присягая новому монарху, чтобы служить ему верой и правдой. Вот так просто. Все было гораздо легче, чем казалось. Главное — дисциплина и тактика, участие каждого в общем деле. Так говорил когда-то Годрик, и его слова повторял Реввенкрофт. Это приносило свои плоды.

Однако на шестой день им посчастливилось нарваться на карателя, отставшего от группы как минимум на пару суток пути. Они нашли его в глубинах леса — тот выдал себя дымом костра, что поднимался над деревьями тонкой струйкой в тишине и безветрии. Мятежники вышли на него двумя дюжинами, среди которых был лидер, Аскель, держащийся рядом, Давен на пару с Хантором, Рагна и сам Хорст Йенсен, тут же узнавший сорокалетнего ингваровца, схватившегося за простой солдатский меч. Мужчина был практически никем, но ходил в рядах с самого формирования Сотни. Неплохо фехтовал, не был дураком, но автоматически приговаривался к смерти — был фанатиком Ингвара, видя в нем своего особенного Бога, дарующего милость и несущего свет, справедливость, праведность. Безымянный солдат понял, кто стоит перед ним. Признал средь колдунов и своего командира, но не о том подумал, опуская меч в небогатые ножны.

— Мой капитан! — растянул губы в улыбке всадник Сотни, — мои поздравления! Вы таки схватили этих ублюдков! Слава великому Императору! Слава!

Хорст криво улыбнулся, сделал шаг вперед, протягивая руку былому товарищу. И когда тот, не почуяв подвоха, взял его грубую ладонь в потрепанной перчатке, не снятой вопреки обычаям, когда захотел ее от души пожать и вновь прославить достопочтенного Ястреба Виртанена, ахнул от боли, ибо командир ловко дернул его на себя, развернул спиной и скрутил руки, сваливая на колени в чистый лесной снег.

— Предатель! — задыхаясь от злости и боли, взревел мужчина. — Чертов выродок! Как ты посмел?! Как посмел предать нашего правителя и связаться с этой мразью, Хорст?!

Он вскрикнул, упал лицом в колючие снежинки, все еще осыпая проклятиями Йенсена, связывающего за спиной его руки грубыми веревками. Блэйк наблюдал холодным взглядом за развернувшейся картиной. Знал, чем испытает примкнувшего к его рядам командира Сотни, чтобы хоть на кроху быть уверенным в том, что одноглазый не прирежет его во сне. Нахмурив брови, подошел к связанному и выхватил мастерским движением меч из его ножен. Оружие было тяжеловатым для него, привыкшего к виртуозному и легкому клеймору, но положения это не меняло. Не ему сейчас работать железом, ох, не ему.

— Казни его, Хорст, — спокойно произнес Ифрит, и присутствующие не удивились. Не повел бровью даже Аскель, довольно чувствительный с недавних пор к кровопролитию, особенно традиционному, от меча. — Давай, не стой. Ты клялся мне в верности. Докажи, что ты на моей стороне. Снеси голову собрата. Помнится, чародеями ты не сильно брезговал, чем хуже человек? Или он, или вы оба. Начну как раз с тебя.

Молодой Хильдебраннд мысленно злорадствовал, оценивая слова наставника и своего лидера. Любил, когда Ифрит, полный ненависти и злости, так по-черному язвил в отношении того, кто ломал ему, тогда еще двадцатичетырехлетнему, ребра, и убивал по очереди колдунов, не обходя стороной Асгерда. Пусть же докажет, что он свой. Докажет самым честным способом, что не лгал: прольет кровь на чистый снег.

Хорст не слишком колебался. Злобно зыркнув на лидера, губы которого на мгновение исказила ухмылка, он все же принял из его рук клинок, протянутый с отвращением. Рукоять легла в ладонь, срастаясь с кожей, оружие стало продолжением обученной руки, поднявшейся в воздух над опущенной головой мужчины.

— Да услышат меня Боги, за убийство собрата гореть тебе в жарком пламени вечные века! — проклял Йенсена каратель, но проклятия его услышаны не были.

И не успел былой командир Сотни опустить меч, чтобы срубить поднятую на него голову быстрым и точным ударом, пуская на белый снег горячие струи пульсирующей крови, как в ушах засвистело, мелькнуло что-то меж деревьями, и жизнь схваченного моментально прервалась. Он, не вскрикнув, завалился на спину, все еще конвульсивно дергаясь. Затем стих. В правом глазу связанного ингваровца торчала стрела. Вокруг — ни одного лучника. В их рядах было всего двое мастеров этого дела, и один из них был рядом в лице вдруг замершей Рагны. Второй, вероятно, был где-то поблизости, но его причастность к убийству была исключена. Такими стрелами пользовался только один человек во всем мире. Реввенкрофт знал его лично, но тактично молчал, зная, что он подал знак и совсем скоро вступит в его отряд, имея, видимо, что-то против Виртанена. Присутствующие смолкли, ждали, когда хоть кто-то осмелится озвучить мало-мальские предположения. Хантор спокойно смотрел на мертвого, под головой которого краснел, тая от горячей крови, снег. Его спокойствие разделял и Давен, юная лучница не скрывала любопытства, рассматривая хвостовик, а вот Хорсту стало нехорошо. Он убил за свою жизнь многих, но в такую ситуацию еще не попадал. Командир тоже был сотенцем, пусть и в прошлом, и та стрела могла сейчас быть в его голове, отправляя к праотцам за принадлежность к ингварову войску. Он тяжело выдохнул и бросил меч в снег плашмя. Лидер, к слову, его не упрекал за неосуществленное доказательство верности.

— Эй, Рагна, — произнес он, не поворачиваясь к девчонке, — взгляни-ка и вынеси свой вердикт.

Аскель нехорошо усмехнулся, незаметно для всех вскользь касаясь холодной руки наставника пальцами. Предполагал, что его господин и без лучницы все понимал, но и знал также, что он ехидничает, отдавая ей этот приказ, однако ни юная воительница, ни собравшиеся ехидства не различили. Наблюдали за Рагной, без колебаний выдравшей стрелу из глазницы мертвого и рассматривающей ее на своих руках, прощупывающей древко от окровавленного наконечника до хвостовика.

— Такими стрелами сейчас не пользуются, — сразу же заговорила она, а злорадство Блэйка сошло на нет и сменилось интересом. — Батенька рассказывал мне о таких вещах, но и сам знал мало. Она тяжелая, и для того, чтобы выстрелить, нужен особливо крепкий лук с прочной тетивой, чтобы пробить доспех. А неподъемными латами сейчас не пользуются, потому как неудобно энто и движениям мешает. У него навылет пробита башка, и это говорит о том, что сила натяжения лука шибко страшная. А ежели мы стоим в лесу, то тот, кто стрелял, был в шагах тридцати от нас. Его убили сверху, потому как этот… этот человек смотрел вверх. И еще… — задумавшись, добавила она. — Лучник иноземец. Ненашенский он. Чужой.

— Почему ты так уверена? — не сдержался Аскель, пораженный ее познаниями.

— Потому что, умник, — выпрямилась она и протянула в его руку окровавленную стрелу, — нету у нас таких птиц. Перо черное и жесткое, как у домашнего индюка, но волокно тверже и плотнее. Знамо дело, у нас такого не летает.

— А, может, это краска, — прищурился Ифрит.

— Врете, командир, — усмехнулась девчонка, нагло заглядывая в его глаза. — Краска оставила бы на моих пальцах след, а его, того, — нету!

Чародей некрасиво ухмыльнулся, мысленно аплодировал, как ему раньше казалось, темной бездарности, что слепо выпускала стрелы, не понимая собственного ремесла, а подчиняясь навыкам и охотничьим инстинктам. Решил сделать последний ход, и, возможно, признать, что Рагна на самом деле деваха толковая.

— Хорошо. Пусть так, — кивнул он. — Но не приходило ли тебе в голову, юная милсдарыня, что у торговцев можно купить все, что душе угодно? Хоть черта лысого.

— И снова врете, — стояла на своем лучница. — Врете, потому как никому не придет в голову лепить на хвост что-то оригинальнее перьев орла, гуся или того же индюка. Это самый ходовый и дешевый материал, им пользуются даже наемники, а такую штуковину вряд ли кто-то станет продавать за ненадобностью. И, да, если Вы, командир, не в курсе, границы для торговцев закрыты. Так что перестаньте меня гонять и подначивать, я свое дело знаю.