Адепт II: Вечный Огонь (СИ), стр. 63

— Мятежники перешли границу, мой повелитель, — прозвучал в зале, отражаясь от холодных камней и ударяя в мозг, ровный и чистый голос мужчины тридцати девяти лет. — Шестьдесят семь чистокровных колдунов и девчонка с луком. Разведчик не рискнул вступать с ними в схватку. Они набирают силу.

Нерейд крепче сжала жесткое плечо, сатанея. Ее выводили из себя любые вести о Блэйке, которому она искренне желала смерти, после того, как он не принял ее к себе и променял на безродного деревенского мальчишку — этого низкого, бледного, безликого паренька, что и рядом не стоял с ней: женщиной могущественной, красивой и образованной, созданной для того, чтобы жить в шелках и золоте. Вести же о том, что Ифрит добивается успехов, валя сотенцев, точно сшибая носком сапога блеклый цветочек, доводили ее до крайнего бешенства.

— Мой император, это уже слишком! — в сердцах произнесла чародейка, всплескивая холеными ручками, унизанными роскошью сияющих колец. — Прикажите выслать войско! Подпускать их к Кантаре — безумие, а ведь совсем скоро они настигнут предместья Эдельсберга! Послушайте же!

Ингвар нахмурил кустистые брови, потер пальцами с крупными костяшками переносицу, устало прикрывая темные глаза. Его и самого напрягала сложившаяся обстановка. Напрягала и щекотала нервы перспективами, ведь в то время, как мятежники под предводительством Блэйка шли вперед, его каратели умирали один за другим. Их стало меньше на три сотни! Что будет с ними теперь, когда число восставших неумолимо росло? Что ждет его самого, занявшего заветный трон около полутора лет назад таким трудом?

— Привести его, — прозвучал суровый бас в зале, от которого становилось не по себе. Ингвар не назвал имени того, кого следовало ввести в эти стены. Черный командир понял, кого хотел видеть монарх, и уже через несколько минут раскрыл двери перед молоденькой и хрупкой девушкой, тело которой еще вчера занял самый изобретательный из Лихой Тройки.

Нерейд растянула густо накрашенные губы в торжествующей улыбке. Виртанен не проявлял и тени эмоций, но ожидания грели душу. Перед ним, забравшись в юное тельце, стоял Иллюзионист, заглядывающий в глаза бесчувственной мертвой синевой.

— Ты знаешь, что делать, — произнес монарх, сжимая руками, напоминающими лапы хищной птицы, подлокотники. — Убей столько, сколько сможешь. Не щади никого.

Девушка учтиво кивнула головой и спешно выбежала из залы, почти не касаясь туфельками холодного пола. Двери закрылись, и они остались втроем: безотказная любовница, император и черный командир, выжидающий приказа.

— Он пойдет один, — уточнил Ингвар. — Собирай людей и двигай к Эдельсбергу. Встреть нашего лидера со всей учтивостью, Сверр… Пора бы этому выродку прищемить хвост.

Сверр лишь ухмыльнулся и, чеканя шаг, скрылся.

Душа Нерейд ликовала.

Откуда ей было знать, чем обернется ее ненависть к восставшему ренегату?

========== Глава двадцать третья: «Золотая птица» ==========

Очередной городок, плевок человечества на бескрайней карте Объединенной Империи, встретил их чародеями востока, кои, не колеблясь, присягнули черному лидеру, на котором вот уже больше недели не было лица. Колдуны осмелели, выходили из убежищ на свет, рискуя головой, но и знали также, что в ифритовых рядах себя можно чувствовать увереннее, будучи убежденными в том, что завтрашний день для них, в принципе, настанет с большей вероятностью. Число мятежников росло, увеличивалось все чаще, и к ним со временем примыкала уже не какая-нибудь скромная пара-тройка, а порой и дюжина искусников, готовых помочь в том непростом сражении.

Тени страха исчезли с лица тех, кто провел незабываемую ночь под прекрасным звездным небом, едва не тронувшись умом. Каждый, взглянувший страхам в лицо, окреп, понимая, что в последнюю очередь беспокоился далеко не о себе. Жалость и трепетность к собственной персоне не оборачивалась теперь ничем хорошим. Сплоченность, командность, дисциплина и выдержка делали свое дело, как и обещал в свое время Реввенкрофт, вставший во главе мятежного войска, насчитывающего тогда лишь жалкую горстку измотанных и не имеющих цели ребят. Теперь у них был план и оружие на всякого всадника Сотни. Была сила, уверенность и понимание собственного значения в каждой операции, что неизменно успешно заканчивалась.

Возможности Мартина Бергера достигли апогея, и он, казалось, даже верхом теперь ездил бодрее, охотнее, но что-то иное виделось в его мудрых глазах. Псионик и телепат, мастер телекинеза, иллюзий и архисложных фокусов знал, чем закончится начатое дело, но упорно молчал, делая вид, что и примерно себе не может представить исхода битвы. Порой, он раздавал призрачные советы братьям по оружию, иногда шутил, держался в компании, когда предоставлялась возможность собраться за столом для непринужденных бесед, отвлекающих от царящего вокруг ужаса, однако ночью он менялся. Мартина мучили предчувствия и ясные картинки, мелькающие перед глазами во вполне четких и осознанных видениях. Он не был онейромантом, не предсказывал по снам. Видения приходили к нему наяву, подсказывая будущее. И Мартин не боялся.

Бергер, прекрасно понимая, что ждет и мятежников, и его самого, не горевал. Хмурился под покровом ночи, оставшись один, но неизменно находил в себе силы быть в приподнятом настроении на людях. К слову, ему не приходилось столь сильно утруждаться для этого, ведь он знал: скоро ему выпадет шанс заставить чародеев ликовать и плакать от счастья. В нем бушевали силы. Магия стремилась наружу, но приятной внешности зрелый мужчина тихонько уговаривал ее подождать еще немножко. Прикрывал глаза и улыбался, ибо та безоговорочно ему подчинялась, притихая и готовясь проявиться во всей красе, когда придет время.

Повеселела и Агнета, почти забыв о пережитом ужасе. Вновь втайне от лидера спивалась Доротея, не видя причин горевать. Лишь иногда упрекал себя в старом ранении Вулфа Давен Терранова, не отходящий теперь от наставника ни на шаг, всячески пытаясь его ублажить. Блэйк был особо молчалив и скрытен, не срывался на окружающих, держал злобу в себе, но и среди мятежников появлялся все реже, обсуждая с ними проблемы насущные. Прекрасно понимающий, в чем причина жутких выражений и без того жутковатого лица, Вихт охотно подставлял плечо колдуну, сам выведывая обстановку и докладывая положение предводителю. Заклинатель Духов пользовался здесь особым уважением и почетом, Ифрит, вопреки своей сущности, безоговорочно ему доверял, готовый дать под опеку и жизнь после того, как существо с лицом юноши поведало ему о том, что спасти собственную душу — дело нехитрое и обреченное на головокружительный успех.

И если Блэйк казался хмурым и нелюдимым, то Аскель и вовсе потерял последние признаки жизни в осунувшемся и посеревшем лице. Потухли некогда сияющие глаза, пролегли под ними страшные тени, а улыбка бесследно исчезла с чуть полных губ. Он был похож на безутешного призрака, что тенью жизни ходил в мятежных рядах, безоговорочно исполняя приказы, которые ему теперь отдавал только Вихт. Он не противился воле лидера, теперь уже просто лидера — без господ и притяжательных местоимений. Отрешенно выполнял поручения, пару раз уходя с разведкой вперед с неприметным Феллином или Давеном и возвращался целым и невредимым. Лишь душа была порвана в клочья силой собственной импульсивности и несдержанности, кои лишь недавно стали присущи его от природы тихой и покорной натуре.

Он сожалел. Он пустыми глазами иногда улавливал спину Блэйка и провожал его взглядом. Видел бледное лицо с парой маленьких родинок под левым глазом, видел роскошь заплетенных в низкий хвост волос и жесткие тонкие губы, беззвучно двигающиеся, что-то изредка произнося. Он смотрел на совершенно другого человека: того, кто командовал, отдавал приказы, выполнял самую тяжелую работу, без сомнений, справляясь с ней, но уже не показывал своей мягкости, глубоко запертой в темной душе. Блэйк как и раньше не улыбался, не шутил. В его взгляде стоял пугающий холод, сковывающий толстым слоем льда нутро. Перед ним был бездушный король зимы, в груди которого вместо горячего бьющегося сердца был лишь матовый огарок. Кусок угля, что не блестел даже под самым ярким солнцем.