Адепт II: Вечный Огонь (СИ), стр. 51

— Кто идет? — без особого интереса подал хриплый болезненный голос первый, теплее кутаясь в казенщину. — Нельзя тута ходить. Дуй отседова, шантрапа.

Шантрапа не реагировала. Покачиваясь на ветру, стояла напротив, не произнося ни звука. Солдат сглотнул, схватился за алебарду, и за ним последовал второй страж порядка окрестностей, что-то нашептывая под нос.

— Я тебе чевой сказал, подлюка? Говори!

Давен, глуповато хихикнув, дернул за невидимые нити, помыкающие мертвым. Ниточки те, натянувшись, свое дело сделали: облаченная в тряпье шутка чернокнижника изящно поклонилась, выпрямилась в полный рост, щелкнув костями, и, сорвав с себя тряпки, раскинула руки, готовая броситься с объятиями. Солдаты попятились, забыв про страх перед Виртаненом. Скелетина бросилась вперед, мельтеша руками и стуча зубами такую дробь, словно град бил по черепичной крыше, молотя ее в пух и прах.

Охрана, побросав все, кинулась в разные стороны, не крича — визжа молочными поросятами. Тот, что был «посочнее», явно не думая о засаде, побежал горным козлом прямо на некроманта, притаившегося во мраке. Чернокнижник, поставив подножку, свалил напуганного до чертиков мужчину, крепко ударил его по затылку, лишая сознания, и стащил с него плащ, сразу же накрывая голову. Он запомнил его голос, решил рискнуть и малость попытать удачу. Подумал, что так или иначе обязан вытащить Мартина. Ведь никто не говорил ему, как именно он должен это сделать…

Давен, наскоро превратив собственную марионетку в покрытую рунической вязью статуэтку, юркнул в темницу, погружаясь в ее липкий и холодный полумрак. Он знал лишь примерно, где держат особо опасных преступников — лиц, перешедших дорогу лично Ингвару. Знал и осторожно шел, пригибаясь, ибо потолки были издевательски низкими. Некромант почувствовал на себе нежелательный взгляд, замедлил шаг. Остановился, сутулясь, когда его окликнули. И хотя он не проявлял волнения внешне, сердце предательски начало стучать быстрее, а во рту пересохло.

— Ты какого хрена с поста ушел, а? — прозвучал бас, отражаясь от сырых и холодных стен, кое-где покрытых инеем.

Терранова закашлялся, понизив голос, прохрипел, имитируя речь солдата, стоявшего несколько минут назад на входе.

— Какой-то франт подкатил, — как по маслу лгал некромант, не оборачиваясь, — приказал притащить ему Бергера или как его там… С приказом. Эт тебе не того самого…

— Выйду, что ли, тогда…

— Мороз собачий, — прохрипел самозванец. — Тебе оно надо? Выведу ублюдка, и дело с концом.

Тюремщик не имел ничего против. Пожав плечами, скрылся во мраке влажных коридоров, и его тяжелая поступь разливалась по подземелью эхом. Слышен был слабый звон цепей и стоны заключенных, их редкий надрывный кашель, писк крыс. Давен торопился, спускаясь вниз, пытаясь почувствовать хоть какую-то магию. Не почувствовал. Увидел — за решеткой, связанный блокирующими камнями, сидел истощенный до предела мужчина, уронивший на грудь голову. В нем уже ничего не осталось от былого величия и силы. Он все еще не старел, но выглядел рухлядью — согнувшейся и едва живой.

Отмычка скользнула в замочную скважину, ловко начала копаться там, управляемая рукой если и не профессионала, то опытного любителя. Замок глухо щелкнул, открылся, и скрипнула дверь тесной ледяной камеры. Узник поднял серые глаза на вошедшего, злобно прищурился, поджимая губы. Терранова взялся за оковы, ловко орудуя чем-то, что лишь отдаленно напоминало ключ. Щелчки звучали один за другим. В темнице все еще не слышно было шагов надзирателя.

— Неужели казнить решились? — буркнул Мартин, не реагируя на то, что с него стаскивали оковы и блокирующие камни. — Сейчас сдохну от монаршей щедрости.

— Потише, мэтр, — шепнул Давен, заканчивая с замками. — Я заберу Вас. Я свой.

Бергер повернулся к некроманту, заглядывая под капюшон и пытаясь узнать собственного освободителя, которому не особо верил. Он не узнавал его. Не знал подобных этому темноволосому человеку с нежно-голубыми глазами.

— Давен Терранова, адепт Вулфа, — уточнил чернокнижник, разомкнув последние оковы. — Прошу Вас, господин, пойдемте. У нас нет времени. Сможете идти?

Мартин отрицательно покачал головой, вымученно выдохнул, тихо ругаясь. Некроманта, к слову, это не пугало. Не церемонясь, он перекинул руку чародея через плечи и, поддерживая за талию, буквально потащил его сквозь холодную и сырую темницу, прислушиваясь к шагам в ней. На удивление, было все еще тихо. И тишина та оборвалась в тот миг, когда он замешкался у последней двери, ведущей к заветному выходу наружу, на морозный воздух, о котором, вероятно, легендарный псионик успел напрочь забыть за время, проведенное в заточении. Надзиратель, ошарашенно округлив глаза, застыл на месте, чуть ли челюсть не уронил на пол, пораженный увиденным.

— Ты совсем охренел? — выдавил он из себя, и некромант, не долго думая, нашарил рукой тяжелый нож. — Какого беса снял с него камни, сукин ты сын?!

Шокированный тюремщик набрал в грудь воздуха, чтобы гаркнуть на безумного солдата, посмевшего снять с заключенного оковы, но Давен был быстрее. Коротко замахнувшись, отпустив нож, мастерски метнул его в горло, мысленно прославляя Доротею, что любезно научила его подобным штучкам, спасающим жизнь. Надзиратель выкатил глаза, прохрипел, схватился руками за ручку, торчащую из него самого. Ноги подкосились, не выдержали каменеющего веса. Тюремщик рухнул, и под его шеей начало расплываться алое зеркальце крови.

— Пойдемте, господин, — выдохнул некромант, прикрывая глаза и открывая двери на заснеженную улицу. — Вы, думаю, дьявольски заскучали по свободе.

***

Снег под ногами скрипел, как и водится, весело, прямо-таки задорно и игриво. Стоял крепкий мороз, подкрепленный порывистым ветром, потоки промороженного воздуха поднимали колючие снежинки к небу, что не украшал свет ни единой звезды. Мартин шел с трудом, укрытый казенным плащиком неудачливого солдата, едва не поседевшего при виде скелета, что кидался весьма по-дружески обниматься. Мартин шел с трудом, и Давен практически на себе тащил ослабшее тело, зная, что стоит лишь чуточку использовать магию Агнеты, и Бергер вновь встанет на ноги, готовый положить не то что Иллюзиониста, но и всю Сотню разом.

Впереди не видно было всполохов магии. Не било по вискам эманацией, не слепило глаза от очередей страшных, поражающих чар. Было подозрительно тихо, и та тишина разбавилась гомоном чародеев лишь тогда, когда некромант, ведя колдуна, добрался едва ли не до центральной площади, на которой, раскинувшись мраморной громадой, высилась Вальдэгорская Зала — место торжества, вина и ужасов резни.

Не пахло магией в этих местах — лишь ее слабые, развеивающиеся отголоски. Не лежали горы трупов и не лились реки крови, бегущие вдаль по воле лидера мятежных чародеев. Словом — сплошная загадка, ведь у Давена на работу ушло не более полутора часа. Неужели так быстро… неужели… что-то пошло не так?

Но когда Терранова вышел к восставшим, и навстречу бросился белоголовый Вулф, а следом Эгиль и его Агнета, на лице которой были капли крови, когда увидел некромант, что стало с монаршим посадником — теперь уже обезглавленным человеком без рода, титулов и привилегий, не смог сдержать радости, что полыхнула в нем пламенем, горящим в телах мятежников. Не смог не броситься Хантору на шею, осознавая очередную победу; Агнета уже готовилась читать заклинания, и известнейший анимаг Севера помогал былому заключенному идти по глубокому сухому снегу. Эта беззвездная ночь была прекрасна, как весеннее утро. Эта беззвездная ночь была наполнена истинным торжеством, первой стоящей победой над Сотней, Виртаненом, новой властью. Вальдэгорские каратели бежали, узрев смерть посадника Ингвара, и теперь столица принадлежала им — взбунтовавшимся чародеям, которым пророчили смерть. Которые сами в то верили, прячась от карательных отрядов, рыщущих по северу гончими псами.

Бастгард-тур стал местом, в котором мятежники объединились под общим началом, готовые идти за новым лидером, пообещавшим им свободу.