Адепт II: Вечный Огонь (СИ), стр. 46

— Вот заливает, — прыснула стриженая упырица, — меньше пафоса, дорогой, пришел и пришел. На том тебе спасибо, теперь наливай и не выпендривайся, показушник хренов.

— Закрой рот, — вновь прозвучал тот голос, и его обладатель, внушающий страх присутствующим колдунам, которые его не знали, продолжил. — Я пришел сюда с силой, которая обеспечит вам безопасность и успешные операции. Пришел сюда, чтобы добровольно помочь твоим, Доротея, ребятам грохнуть Сотню и, наконец, успокоиться. Но у меня свои условия. Свои требования и установки.

Незнакомый ему колдун вскочил с места, швырнул на пол бутылку вина, и темно-красная жидкость разлилась по дощатому полу, словно кровь.

— Да кто ты такой, чтобы ставить нам условия, а? Откуда вообще вылез? Ну, парни, дамы, кто знает этого утырка? Кто подтвердит, что этот амбал не брешет, как собака, а задвигает с умным видом резонные вещи?

— Он разнес Сотню в Грюнденбержских лесах, — поднялся Ален Майер, скрещивая на груди руки.

— Он валил Сотню на Фельсфринском мосту и отжигал с Карателем такую пляску, что даже Войцех Танцор скромно стоял бы в сторонке, — произнесла черная Селеста, стоящая рядом с белокурым парнем.

— Разгром Альафтара под Горелесьем — его рук дело, — вставил свое слово Давен, и вскинувшийся незнакомец, злобно поджимая губы, притих.

— Каковы твои условия, сокровище ты наше? — усмехнулась Доротея, поднимаясь и опасно приближаясь вплотную, пошатываясь от наркотика и алкоголя. — Что запросишь, дорогой?

Блэйк посмотрел в ее затуманенные глаза, паскудно ухмыльнулся, и стоящая рядом Рагна, увидев эту страшную ухмылку, с отвращением отвела взгляд. Аскель торжествующе улыбался, поглядывая на наставника.

— Мое условие — личное командование, — поставил безоговорочную точку Ифрит, не пугаясь ни заточенных клыков стриженой женщины, ни ее абсолютного сумасшествия, смешанного с полной бесшабашностью. — Мои требования — никакого пойла и опиума. Жесткая дисциплина и здравый смысл с вашей стороны.

Присутствующие протестующе грохнули, подняли шум, откровенно возмущаясь.

Молодой парень, полностью поседевший совсем недавно, поравнялся с наставником, опуская руку с платиновым кольцом на мощное плечо. Вежливо попросил заткнуться свору.

— Пойдете под его командование — закончим начатое за пару месяцев с минимальными потерями. Пойдете за Доротеей — передохнете, как мухи. Выбор за вами, господа. Я за него ручаюсь.

— Еще б не ручался, — оскалилась Ратибор, — для многих не секрет, что ты давненько не только магией с ним занимаешься, мой юный безбожник.

Рагна «тонкого» намека не поняла, удивленно подняла на стриженую взгляд карих глаз. Давен же громко расхохотался, отдавая должное удачной фразе. Парень в лице не изменился. Фыркнул и напомнил, что она, такая «правильная», не прочь переспать с напившейся, как черт, особой.

— Не суй нос в чужие дела, — произнес, наклонившись, Блэйк, приставляя кинжал к ее горлу. — Могут и отрезать ненароком. Так кто со мной? — поднялся он, и стриженая, крепко ругнувшись, потопала наверх, прихватив бутылку. — Кто устал жить в страхе быть убитым?

И мятежники, поднимаясь друг за другом, согласно кивнули головами, присягая новому лидеру. Аскель сжимал пальцами плечо наставника, Хантор, удовлетворенно прикрывая глаза, был предельно доволен. Ален и Селеста первыми подошли к Ифриту, пожимая руки и скрепляя сотрудничество.

А поднимающаяся Доротея, оскалившись, бросила хищный взгляд на ночного триумфатора.

— Еще получишь свое, золотце. Ты только отвернись. Отвернись, чтобы получить нож в спину лично от меня.

И Бастгард-тур стал точкой отсчета. Стал тем местом, где мятежники впервые вышли из тени спустя год страха и неумолимых потерь.

========== Глава семнадцатая: «Новая власть — иные устои» ==========

«Яростный блеск беспощадных клыков,

В чаще — огонь желтых глаз,

Здесь мы охоту начнем на волков,

Волки — охоту на нас.

Когти и зубы — на сталь и огонь,

Песня — на бешеный рев!

Дьявольский круг обоюдных погонь

Скрепит горячая кровь.

Нет… мы не одни —

Кровью одни, духом сильны,

Мы не должны ненависть пить,

Просто и нам хочется жить»

Черный Кузнец, «Охота во тьме»

Блэйк, в ушах которого звенело от торжествующих воплей последних мятежников, сидел во главе сдвинутых столов. На вечернем собрании, которое в идеале должно было быть утренним, ранним, присутствовали все — даже злая, как сука в период течки, Доротея, прожигающая нового лидера полным ненависти взглядом. Это был ее театр кукол, где она дергала за веревочки, управляя опасными игрушками. Это были ее игры и правила, а теперь, явившись, как снег средь лета, марионеточник занял ее место, и куклы, вдруг получив права и подкрепленные фактами обещания, предали ее, смывшись к более авторитетной персоне. А ведь он был младше! В то время, когда чародей, будучи тем еще бабником, по молодости шлялся по элитным борделям и заглядывал в княжеские покои, она, уже шестидесятилетняя госпожа Ратибор, единственная в своем роде, уникальная и выносливая как черт, дающая фору имперскому солдату в рукопашном бою, творила такие дела, которые ему и не снились!

Стриженая скрипела зубами, топала ногой под столом. Болеющие некоторое время после бурной ночи мятежники, успев с утра накатить, дабы не загнуться от похмелья, к вечеру окончательно протрезвели и успели избавиться от головной боли. Теперь они, внимательно слушая, улавливая каждое слово, сидели в Медведе-Шатуне, присягнув новому лидеру. Присутствовала даже юная Рагна, не сводящая взгляда с Аскеля. Тот, расположившись по правую руку наставника, взгляд чувствовал, но вида не подавал. Его гораздо больше забавляло то, что она до сих пор ничего не понимала. Без сомнений, он был за многое ей благодарен, но и расплатиться, возвращая долги, успел. Теперь крутил в сознании незамысловатую шутку, которая поставит все на места, проливая свет на их с Блэйком небольшой секрет, о котором, к слову, знали, кажется, все, кроме девчушки. Если бы и рассказали — она не поверила бы, не поверила до тех пор, пока не увидела бы собственными глазами. Его пугала перспектива контактировать с лучницей. Ему, изначально потянувшемуся к мужчинам, она была неинтересна.

Визита Сотни не предвещалось, восемнадцать мятежников сидели под одной крышей. Черный говорил. Говорил много, по делу, убедительно.

— Семнадцать чародеев и лучник — далеко не преимущество, — спокойно излагал мысли Ифрит, посматривая на собственную армаду, выглядящую до слез жалко. — Семнадцать чародеев и лучник — оружие максимум на тридцать-сорок всадников Ингвара, но и этому количеству можно найти достойное применение. Среди нас имеются те еще искусники, а при желании один может справиться и с пятью сотниками. Сколько наших бродит по Северу, скрываясь от карателей?

— Три сотни, — безразлично произнесла Доротея, не наблюдая необходимости прямо сейчас кидаться на предводителя и вгрызаться в его горло.

«Три сотни от двух тысяч. Три чертовых сотни на более чем тысячу ингваровцев. Это почти стопроцентная смерть. Они сошли с ума…»

— Нам нужно заявить о себе, скрываться — обрекать дело на погибель. Несколько масштабных триумфов, и остатки колдунов потянутся за нами, потому что будут чувствовать силу и относительную безопасность. Потому что начнут понимать, что по одиночке не имеют шансов против войска Виртанена, в котором, есть мнение, имеются могущественные чародеи. Я знаю про Карателя, Духа и Иллюзиониста. Заверяю, что возьму на себя первого и безоговорочно справлюсь с ним любой ценой, но что с остальными? Нужны те, кто работает в их сфере, кто знаком с их магией и может дать отпор.

Доротея, скрипнув клыками, все же таить не стала. Из стен замка Карат под ночное Кантарское небо вышли немногие. Из тех, кто выбрался, присутствовала лишь она и Аскель, который, если она и промолчит, все равно выдаст имена тех, кто имеет власть над Лихой Тройкой Ингвара. Сжав руки в кулаки, тихо выругавшись, стриженая магичка поднялась, опираясь на стол. Заговорила. Без истерического смеха и колких слов, без того присущего ей безумства. Она впервые за долгое время была трезвой, как стеклышко. Даже наркотик отпустил ее.