Адепт II: Вечный Огонь (СИ), стр. 43

— Тогда пойдем, попытаем счастья, — предложил Блэйк, поднимаясь на ноги. Аскель не мог не заметить, как он напрягся от боли, как снова прижал пальцы к вискам, не имея возможности сбежать от этих жутких ощущений.

— Что с тобой? — настороженно спросил молодой чародей, поднимаясь следом и хмуря брови.

— Ничего серьезного, — отмахнулся наставник и, стянув волосы в хвост, вышел из комнаты, пригибаясь.

На порог вышел и друид, недовольный тем, что младший брат ставил столь рискованные эксперименты с силой Tangirium, и хмурая Рагна, неистово ревнующая парня к черноволосому мужчине. Хильдебраннд, стоя на белом снегу, все еще не решался выдать простейшую формулу, сделать элементарный жест, однако колдун, находящийся рядом и готовый взять любую ситуацию под контроль, дал добро, попросив для начала ударить импульсом в ближайший сугроб. Адепт неуверенно кивнул, решившись, сложил в несложном жесте руки, и с гулким хлопком сжатый воздух дугой пролетел над белоснежным настом, воя, пронесся несколько метров в долю мгновений, разбивая несчастный сугроб в пух и прах и поднимая к звездному небу мерцающий ворох.

Парень, не сдержавшись, даже на месте подпрыгнул; уже не выжидая указаний, пустил в ониксовую высь искрящийся холодными фиолетовыми искрами разряд, раскалив пальцы. Ловко сделав пару быстрых, пружинистых кошачьих шагов, гулко ударил воздух огнем, вывернул тот пылающий хвост, выпрямляя из кривой линии в прямую стрелу, и послал к звенящим в морозном небе звездам, что светились льдистым светом. Стрела ушла вверх, в черноте взорвалась, осыпаясь крупными пылающими снежинками, что таяли в воздухе, не достигая до земли нескольких метров. Рагна восторженно вздохнула, хлопнув в ладоши, Блэйк же, ухмыльнувшись, пустил в спину Аскеля горячий рыжий сгусток, готовый свалить с ног и оставить чудовищный ожог на теле.

Однако Хильдебраннд, развернувшись на носках, развеял предательскую уловку, рассыпав сгусток в алые светящиеся хлопья. Счастливо улыбнувшись, рванул по снегу к наставнику, кидаясь на шею и отрываясь ногами от земли, чувствуя сильные руки. Он не позволил себе больше, чем объятия, — друид и заметно поникшая лучница все еще стояли на пороге. Старый Стиг был доволен. Его злоба ушла в небо с той горящей стрелой, что осыпалась звездными искрами, мерцающими в черноте ночного неба.

Парень поблагодарил снова. Так, чтобы никто не услышал слов благодарности кроме того, кому они были предназначены. Все было окончено. Впереди — путь.

И тогда, когда хозяин дома вместе с девчушкой ушли, а Ифрит отлучился, чтобы подбросить лошадям корма, адепт прошел за ним, скрипя тонким слоем снега. Вжался лицом в широкую грудь, обнимая, чувствуя терпкий хвойный запах степного чабреца и лесного могучего кедра, ощущая глухое и ровное сердцебиение. А потом, отстранившись, вдруг нахмурил брови и принялся расстегивать металлические пуговицы, заметив нечто такое, чего не замечал раньше. В лунном свете этой зимней ночью все было столь же отчетливым, как и днем. Разве что свет был холодным, кобальтовым.

— Я, конечно, все понимаю, но не здесь же, — криво улыбнулся чародей, которого наконец покинула убивающая головная боль. Парень шутку не оценил, распахнул на груди серую рубашку. Неверяще смотрел на то, что видел.

— Ты и не говорил, что забил тело, — медленно и ошарашенно проговорил Аскель, проводя кончиком пальца по темному узору на коже.

Блэйк опустил взгляд, забыл, как дышать, оцепенел.

Оцепенел, ибо торс украшала сложная вязь забытых временем рун. Ибо руны те он уже видел и даже не предполагал, с чем придет на Север после пяти лет на туманном острове вне миров. Не думал он, чем обусловлены его головные боли и столь жуткое жжение кожи. Вязь та была не чем иным, как скильфскими письменами.

Теперь он понимал. Теперь все становилось на свои места.

Он получил гораздо больше, чем мог бы узнать у скильфов — утерянных полубогов горячей стихии, оставляющей после себя лишь выжженную землю, пепел и матовые черные огарки, не блестящие в лучах сияющего солнца.

Комментарий к Глава пятнадцатая: «Tangirium Dara»

Обновлять Адепта чаще, увы и ах, не можем. Автора и бету насилует универ.

========== Глава шестнадцатая: «В строю» ==========

«Лучше без точно сформулированной цели двигаться вперед, чем без цели стоять на месте, и уж наверняка гораздо лучше, чем без цели пятиться назад»

А. Сапковский, «Крещение огнем»

— Ты и не говорил, что забил тело, — медленно проговорил Аскель, проводя кончиком пальца по замысловатому узору на коже.

Блэйк опустил взгляд, забыл, как дышать, вдруг оцепенел, точно увидел мертвого.

Теперь он понимал. Теперь все становилось на свои места.

Чародей провел рукой по груди, накрывая сложный серый рисунок, не почувствовал ровным счетом ничего, но, явно ошеломленный увиденным, прислонился спиной к продольной балке, огораживающей лошадей от леса. Парень молчал, ждал мало-мальских объяснений, с серьезным видом рассматривая мудреную вязь. Кружево символики переплеталось в рунические писания, орнаментом ходило по коже, покрывало ее от шеи до полоски ремня на бедрах. Вероятно, оно опоясывало тело до кончиков пальцев ног. Он не позволил своему любопытству быть озвученным, но наставник, видимо, эту мысль услышал и нашел логичной. Сбросив рубашку с тела, убедился в том, что руки до запястий пестреют узором, и даже под завернутой штаниной его ждала та же самая картина. Реввенкрофт выдохнул, тряхнул волосами, поджал тонкие губы, хмуря широкие брови.

— Что все это значит? — отважился на вопрос адепт.

Черный повернул голову, поднял перед бледным лицом руку — та, лишившись человеческих покровов, адекватного вида, вспыхнула пламенем, что отразилось в аскелевых болотных глазах, окрасило седину прядей в горячую рыжину. Вспыхнувшая кисть, охнув огнем, вновь приняла натуральный вид. Даже не покрылась ожогами, не покраснела, словно ничего и не произошло вовсе.

— Это, дорогой мой преемник, скильфский подарок, — пролил свет на тайну некрасиво улыбающийся чародей, повторяющий фокус раз за разом. От его улыбки по шкуре бежал мороз, но парень давно не боялся этого выражения лица. Читал в нем слабо прикрытую панику и откровенное ошеломление, а вместе с тем — принятие. Принятие неисправимого, неизбежного.

— Я не совсем понял…

— А здесь и понимать нечего, — холодно прервал Блэйк, наконец, успокоившись и придав руке обыкновенную форму. Теперь он, явно занятый раздумьями, медленно говорил, увлеченно вычерчивая носком сапога полосы на сухом снегу. — Обычный скильф — это носитель Силы огня, его природный Исток, полубог в некотором смысле. Ты уже видел их в моих воспоминаниях, видел, что типичный Исток — это бесформенная черная масса, сверкающая из мрака собственного обличья нефритовыми глазами. Ничего необычного для того мира, ничего загадочного в самой сущности этих духов, но все бы ничего, да только были там ветхие фолианты. Разумеется, я ни черта не понял из их писанины, но кое-что сообразил. Кое-что я понял, Аскель, часами рассматривая разрисованные страницы.

Чародей присел, и черные волосы упали со спины на широкие плечи, прядями ссыпались на бледное лицо. В покосившейся хибарке тем временем потух свет коптящей лучины, дверь тихо скрипнула, и из нее, фыркнув, выплыл полосатый котище, демонстративно поднимая пушистый хвост. Хильдебраннд стоял рядом. Слушал. Вникал.

— Скильфы не что иное, как конечная, совершенная форма скильфида — плевка их Силы, выбранной жертвы, в которую однажды подсадили не чистую огненную магию, а чары с примесью их частицы, начала, кое быстро развивается в теле носителя, мутируя в одну такую паршивую заразу, вылезающую символикой на коже. Та паршивая зараза, разрастаясь, как сорняк, который, мать его, не вырубишь так просто, подчиняет разум, склоняя свою оболочку, на данный момент меня, в сторону скильфа, неизбежно набирая силу. А сорняки… с ними как? Пока не выдернешь с корнем, черта с два он сдохнет. Так вот это к тому, что легче самому с собой быстро покончить, нежели перебороть мощь сидящего в выбранном организме зачатка их Силы.