Адепт II: Вечный Огонь (СИ), стр. 36

С лестницы, ведущей в подвал, послышались быстрые шаги, направляющиеся прямо к чародеям, обернувшимся к каменной арке входа.

— Никак Альшат соизволил, — фыркнула Доротея, начавшая откровенно скучать в стенах кантарского замка.

— Ошибаешься, — тихо произнес Эгиль, поднимая голову и пронюхивая воздух, как гончий пес, — к нам спускается по меньшей мере десятка. Чужие запахи.

Годрик, опуская руку на оружие, встал первым, оборачиваясь на лестницу. За ним, как по команде, поднялись еще тридцать пять, и только госпожа Ратибор, скалясь упырьей улыбкой заточенных зубов, полулежала на столе, царапая коготком отполированную до блеска поверхность. Ей не было нужды хвататься за оружие. Она давала фору в ближнем бою даже обученным имперским солдатам — эта мужеподобная, стриженная, невысокая, но крепкая в теле женщина, что не особо дружила с головой вот уже много лет.

Первым, кто вошел в освещенную левитирующими свечами залу, был мужчина лет сорока на вид — темноволосый, при оружии, с отличительными знаками на груди и ужасающим шрамом на лице, пересекающим пустую глазницу. Хорст Йенсен был северянином с восточной примесью, которую выдавал акцент, и с радостью примкнул к Ингвару, будучи человеком изворотливым и жестоким. Хорст Йенсен в ту ночь командовал отрядом, что вырезал мятежников, как черная оспа в свое время косила деревни, оставляя после себя только ямы с сожженными телами. За ним, стоя в три ряда, следовала девятка. Эгиль не ошибся. И вправду не спускался к ним их собрат с южными корнями — языкастый Персифаль Альшат.

— Сложить оружие, — пробасил черный командир ингваровской Сотни. — Сопротивление в вашем случае губительно.

— Дорогой, к чему рукоприкладство? — промурлыкала Доротея, головокружительно улыбаясь. — Присаживайся, чудо, сейчас винца принесут, выпьем за знакомство, посидим в милой теплой компании, в картишки рубанем. Чем не приятный вечер?

Стоящий рядом с ней темноволосый и молчаливый парень пихнул ее ногой, шикнул, осаживая провокаторшу. Та, повернувшись к нему лицом и подмигнув, снова легла на стол, безразлично поскабливая гладкий стол коготком. Ее, к слову, опасность лишь возбуждала. Под личиной спокойствия уже горело искреннее желание метнуть в голову Хорста кинжал, пробивая череп. Или уж, из чувства эстетики, выколоть и второй глаз.

Командир на провокацию не ответил. Поднял в воздух руку, и его девятка тенями прошмыгнула в помещение, приставляя оружие к спинам беззащитных в изолированном подвале чародеев. С лестницы снова донесся тихий топот, подоспевшие замерли за Йенсеном, готовые к исполнению команд.

— Именем прославленного монарха Объединенной Империи, Ястреба Ингвара Виртанена, мятежники в лице тридцати шести колдунов приговариваются к немедленной казни на месте. Кеннет, выходи отсюда. Поздравляю, малец, ты заслужил орден на мальчишескую грудь.

Эгиль, сжав огромные руки в столь же огромные кулаки, не сдерживаясь, выругался. На молодого языкастого провокатора смотрело тридцать пять пар презрительно смотрящих глаз. Только Доротея, кисло улыбнувшись, взглянула на Кеннета ошалевшим взглядом. Парень, поймав тот взгляд, замер на месте, как околдованный.

— Ах ты ж сучий выродок! — рассмеялась пресветлая госпожа Ратибор и, перемахнув через стол в неуловимом прыжке, выпрямилась перед предателем, хватая его за шею. — Сволочная ты скотинка, мой дорогой мальчик! Так бы и выцарапала твои чудные глазки!

И чародеи, схватившись за то, что имелось — кордики, стилеты и кинжалы, свечные канделябры, кинулись на ингваровцев. Мятежники были обречены на скорую смерть. Мятежники не знали, сколь элитные бойцы пожаловали к ним, сражаясь с преимуществом против не способных колдовать магов. Катарина эль Мерлен, схватившись за перерезанное горло, свалилась первой. Большую часть восставших тут же приперли к стене.

Годрик Бланк, выхватив легкий полуторник, закружился в пируэте, но минимум пространства не позволил закончить начатое, встретил его стеной, и прославленный военачальник, замахнувшись на одного из карателей, тут же получил удар в спину. Глухо охнув, он все же устоял на ногах, с лязгом парировал короткий удар, перешел в контратаку, истекая кровью, и упал на колени, не выдерживая тяжести опустившегося на плечо клинка. Металл увяз в плоти, обагрился. Полуторник со звоном выпал из руки Годрика.

Каратели все еще держали колдунов, не позволяли двинуться с места. Пара ингваровцев, схватив Доротею за руки и выворачивая их за спину, держала ножи у ее горла. Стриженная улыбалась, очаровывая прелестью сточенных в клыки зубов.

Прославленный военачальник упал лицом в расплывшуюся лужу крови. Конвульсивно дернулся, простонав сквозь зубы, и затих. Белоснежные волосы, упавшие ровным полотном на каменистый пол, окрасились в багровый, слиплись. Хорст недовольно покачал головой.

— Господа, давайте без импровизаций. Тогда, обещаю, будем рубить головы быстро. Умрете от одного удара — ну чисто блажь.

— Эй, дорогой! — крикнула Доротея, выгибаясь дугой в руках карателей, — может, сам мне бошку открутишь? Не откажи даме в последнем желании!

Командир потер переносицу; настигнув поехавшую в три шага, с размаху ударил коленом в живот, и пресветлая госпожа Ратибор согнулась, хватая губами воздух. Ингваровцы заржали, принялись аплодировать, оценивая удачную шутку предводителя.

— Ох и мразь же ты, золотце, — прохрипела она, — ни чести, ни достоинства. Ну чистая паскуда.

Сотенцы времени зря не теряли. Загремев блокирующими камнями, принялись вязать колдунов и даже стол отодвинули к стене, освобождая место для импровизированной голгофы. Молодому убийце, что вывернул руки темноволосого и молчаливого парня, не понравился его взгляд. Не понравилось и злобное шипение, когда он вязал его, а потому Аскель, отхвативший по первое число, связанным рухнул на каменный пол, сжимая зубы. Хорст, повернув носком сапога лицо на себя, остался разочарованным и добавил по ребрам с характерным хрустом. На этот раз парень не выдержал, закричал, вжимаясь в холодные камни. Черный командир довольно усмехнулся. Обнажил клинок, намереваясь оборвать мучения чародея.

Он занес оружие над его головой, замахнулся, и лезвие завыло в воздухе, засвистело, впадая в беспамятство от предвкушения свежей горячей крови, как одноглазый дернулся, развернулся, останавливая красивый полет беспощадного клинка.

Каратель, схвативший за волосы Агнету Кабренис и разрезавший на ней сапфировое платье, не знал, на что напрашивается. Подумать не мог, сколько силы было в руках знаменитого Эгиля, который, зарычав не хуже разъяренного медведя, вскочил на ноги и бросился на сотенца, сворачивая его голову и швыряя тело в стену. Ингваровцы бросились на анимага, поднимая оружие. Ингвароцы потеряли бдительность, Асгерд, толкнув ногой Аскеля, заставив того подползти ближе и отдал приказ, который не обсуждался.

— Телепортируйся отсюда, — холодно и быстро проговорил он, наблюдая за тем, как один из карателей, нарвавшийся на подсечку Ратибор, свалился на полном бегу на пол, разбивая нос и губы вдребезги. — Читай формулу и беги как можно дальше. В противном случае ты не уйдешь отсюда живым.

— На мне чертовы камни! — вспылил парень, — замок наглухо заблокирован!

— Телепортируйся! — рявкнул старик, впервые повышая на него голос, — на тебе кольцо, эту побрякушку не остановит блок! Быстро! Ты знаешь, кому я обещал сохранить твою жизнь!

Элита Виртанена, утирая кровь с лица, направилась к обезумевшей магичке, что скалила заточенные зубы и истерически посмеивалась, сидя на каменном полу. Всадник Сотни, замахнувшись, бросился на нее, но упал снова, сбитый с ног мощным ударом стриженной бестии, что бросилась на него сверху, впиваясь в горло. От воя стены кантарского замка Карат задрожали. Чародеи, поднимаясь один за другим, бешеными собаками кидались на визитеров, сбивая их с ног и пытаясь добить любыми способами. Эгиль, не чуя ударов, берсерком сметал нападающих с пути, расчищая дорогу для полностью обнаженной Кабренис, не обращающей на отсутствие одежды никакого внимания. Те представительницы нежного пола, что замешкались, большей своей частью истошно визжали, загнутые у круглого стола. На стенах замка алели брызги крови.