Адепт II: Вечный Огонь (СИ), стр. 27

Существуют те вещи, которые нельзя изменить или предугадать. Те вещи не зависят от желаний и возможностей, они просто есть. Носят имя Фатум или попросту Судьба. Носят имя Предназначение. Предначертанное. Они происходят, не взирая на последствия. Происходят, перечеркивая жизни и круто поворачивая события.

В глазах Блэйка полыхнула молния. Он знал эту магию. Знал, потому что сам обучал ей когда-то давно, на холме, мальчишку восемнадцати лет. Та молния вырвалась из пальцев чародея, что стоял на мосту перед парой ингваровцев — тоже колдунов, готовящих нечто смертоносное.

С порывом ветра сорвался и снег. Редких снежинок стало больше, за доли мгновений их число росло, перерождалось в полчище, секущее кожу. Скованная тончайшим льдом Висперн покрывалась новым слоем. Белела.

На Ифрита чертом налетел всадник Сотни, едва не сбил с ног, закружил, пытаясь свалить магией. Оставлял на месте, когда так нужно было ударить в спину паре на мосту, чтобы освободить путь и выдать себя перед парнем. Слова девочки-видения оживали. Слова девочки-видения гремели в сознании, ломая черепную коробку.

Очередной разряд молнии прошел мимо, ударил в лед, и тончайшее зеркало лопнуло, а черные воды хлынули под мост, зловеще шепча тяжестью. Ингваровцы атаковали. Молодой чародей едва успевал, и его наставник был бессилен: только успевал краем глаза наблюдать за ним, чтобы не потерять из виду. Всадник Сотни едва не зацепил Реввенкрофта призрачно-зеленым всполохом, вернулся в исходную позицию, накинулся снова. Накинулся, и напоролся на ходовый импульс, что сплющил его и вбил в снег.

Блэйк развернулся, замахнулся в сторону моста; глаза побелели полностью. Руки, поднятые на уровне плеч, сыпали рыжими искрами. Сейчас волна концентрированной магии вырвется из напряженных пальцев, в мгновение настигнет карателей и превратит их в живые факелы, которые свалятся в воду, сейчас…

Поднятые в знакомом жесте руки парня опустились. Пара стрел, тихо просвистев, нашла живое тело, и каратели сорвались. Добили чарами, безошибочно настигнув открытую мишень, ноги которой дрогнули, подкосились, не выдержали. Сверкающая полоса разорвала воздух, ударила в грудь. Напрямую. С чудовищной силой.

Чародей не вскрикнул. Свалился с моста, с высоты в семь футов. В ледяную черную воду.

Ифрит не набрасывал варианты и не считал ходы. Поджег колдунов и как сумасшедший бросился к реке, сбрасывая на ходу плащ и ножны. Не думая, с разбегу нырнул в ледяную воду, морозную настолько, что та обжигала. Гул сражения глухо доносился до него сквозь толщу вод. Он не сразу смог схватить рукой идущее на дно тело, в лучшем случае потерявшее сознание. О худшем он не хотел думать. Не верил в худшее.

Рука едва ухватила его за ворот дублета, рывком потянула на поверхность. Видны были над поверхностью горячие всполохи, волны огня, разряды молний и красивые всплески, напоминающие цветом малахит трав под лучами летнего солнца. Сердце обливалось кровью. А на поверхность он тащил безвольное тело, что, возможно, уже потеряло жизнь.

Первым, что Блэйк увидел на заледеневшем берегу, была фигура лучницы. Лучницы, у которой по некрасивому лицу, освещаемому беспрестанно горящими в ночи чарами, градом катились слезы. Она, тем не менее, не растерялась. Бросилась к выбирающемуся колдуну, приняла тело и потащила от воды, не обращая внимания на ужасы бойни и возможность умереть от заклинания. На ее глазах, что плохо видели от слез, высокий черный мужчина, с которого текли ледяные ручьи, бросился к парню, склонился к неподвижной груди в попытках различить сердцебиение. Он что-то бессвязно шептал, связно ругался. Все еще владел собой, потому что нахлебавшийся воды парень, кажется, все еще жил. Потому что легкие не успели наполниться речной морозной влагой. Мужчина зло прошипел, поднял тело под спину и принялся за торчащие из молодого чародея стрелы. Одну — в плече. Вторую — в бедре.

Лучница не сдерживала всхлипов. Бросилась к нему, хватая бездвижную холодную руку. Прижала к мокрой от слез щеке.

— Не лезь! — рявкнул Ифрит, отламывая обагренный наконечник стрелы и вытаскивая ее за хвостовик, увенчанный пестрыми перьями, тут же останавливая магией открывшееся кровотечение.

— Ты ведь колдун! — зарыдала в голос девчонка, не отпуская руку, — ты можешь помочь!

— Заткнись, девка! Заткнись, говорю тебе!

Лучница задыхалась. Лучница не отпускала руку и касалась мокрых, прилипших ко лбу коротких темных прядок парня.

Блэйк щелкнул пальцами, выпаривая воду из одежды. Бой грохотал за мостом, сотрясая землю, вой и крики не утихали. Кажется, слова Селесты сбылись. Каратель поднялся из мертвых и настиг остатки доротеевской своры. Каратель бесстрастно убивал.

— Живо тащи мой плащ и оружие, — прошипел черный, судорожно растирая шпинелевый медальончик. Отдаленное ржание коня тут же резануло слух, перебило вой и лязг. — Шевелись, соплячка!

Девчонка кинулась к вещам, послушно протянула страшному человеку то, что он просил, стараясь не смотреть в его чудовищные глаза, от созерцания которых мороз бежал по шкуре. Она не могла успокоиться и прийти в себя. Она была в истерике.

Вороное чудовище, поднимая колючие ворохи, слепящие глаза, пробиваясь черным монолитом сквозь разбесившуюся пургу, примчалось к жуткому хозяину, мотнуло головой. Хозяин же, закутав потерявшего с внешним миром связь парня в собственный плащ и подняв его на руки, словно тот ничего не весил, взобрался в седло, удерживаясь на беспокойном монстре.

— Я не позволю его забрать! — прокричала девчонка, поднимая на чародея лук с натянутой тетивой. Ее руки колотила нервическая дрожь. Стрела ходила ходуном.

— Только попробуй, — предупредил Ифрит, — и я выбью из тебя душу. Только рискни.

Лучница бросила оружие, сползла в снег. Закрыла лицо руками и сжалась в маленький беззащитный комок, а ее плечи крупно вздрагивали.

Всадник развернул Мракобеса, ударил его, пуская в крупную рысь — максимальный темп по глубокому снегу через страшную метель. Парень был бездвижен. Свалился бы вниз, если бы не надежно удерживающая его рука. Блэйк знал только одного человека, что мог помочь Аскелю. Знал, где его искать. Мог успеть, ибо Мракобес не знал устали и пер даже в ломающий ребра мороз, тараня снежные заносы. Яркий огонек освещал мрак и вел вперед. Была глубокая ночь…

И он не сразу понял, что девчонка бросилась следом. Наращивал темп, но ее мерин гнался по глубоким следам. Хвостом бежала чья-то лошадь. Лошадь, что, по всей видимости, принадлежала молодому чародею.

Вечный Огонь, разгоревшийся на доли секунды, вновь едва теплился.

Страшная пурга отчаянно пыталась сбить с пути и обрести на страшную гибель в белом плену…

Но черный колдун гнал в Горелесье. Черный колдун готов был приставить нож к горлу того, кто мог спасти Аскеля, жизнь в котором после прямого попадания чар держалась на последней ниточке.

Комментарий к Глава десятая: «Фельсфринский мост»

* - Глефа - я б сказал, что это лезвие на палке, но глефа есть оружие для ближнего пехотного боя, состоящее из полутораметрового древка и наконечника по типу фальшиона. (Меж тем фальшион - клинок с выгнутым лезвием, заточенным с одной стороны)

** - Эспадон - тяжелый рубящий меч, предназначенный для работы исключительно двумя руками. Вообще-то ими орудовали дяди роста выше среднего, крепкие и сильные мужики, мастерски машущие железкой, но что вышло, то вышло.

========== Глава одиннадцатая: «Хозяин леса» ==========

«Забытые практики зачастую перечеркивали наши понятия о современной медицине. Мы собственными глазами видели, как творили чудеса полуслепые отшельники, изуродованные возрастом и ревматизмом. Будучи незнакомыми с азами прикладной хирургии, они проводили тончайшие работы! А мы, элита лекарского искусства, разводили руками… Нет, было что-то не от мира сего в способностях друидов и знахарей.»

Катрин Шеат. «Заметки о любительских практиках».

И если Рагну, одетую в грубые, но теплые меха, сгибало морозным ветром пополам, то тот черноволосый и страшный человек в легких черных одеждах — длинных, до щиколоток, напоминающих котту* — лютого холода не ощущал вообще. Он молчал, удерживал рукой бессознательное тело, болтающееся в седле, словно покойник в петле, и изредка охаживал бок чудовищно огромного коня легкими ударами плетки, подгоняя по глубокому снегу.