Адепт II: Вечный Огонь (СИ), стр. 20

Хантор перевернул на спину очередное тело, скосил взгляд на Блэйка — бледного, как смерть, с лихорадочно горящими глазами, в которых читался испуг. Он понимал, его старый знакомый, пропадавший пять лет, изменился. Убийца не боялся лишать жизни человека. Убийца боялся найти Аскеля мертвым. Лицо покойного было плотно закрыто слоями темной ткани. У худощавого молодого человека невысокого роста была страшная рубленая рана, свалившая его через несколько минут. Некромант сорвал с головы ткань. Ифрит выдохнул. Они медленно, стараясь отсрочить тошнотворный и страшный момент, передвигались от одного тела к другому.

Черный чародей опустился перед очередным телом, сбросил с него мертвый груз — убитого им же ингваровца. Под тонким грязно-голубым плащиком лежала женщина с разбитой головой. Ее некогда роскошные, соломенного цвета волосы, пропитанные кровью, замерзли чудовищным куском. В ореховых помутневших глазах стоял неподдельный ужас. Она понимала, что умрет. Она умирала осознанно.

— Блэйк! — крикнул Давен, — помоги, тут еще один!

Он бросился вперед, хотя убеждал себя в том, что Аскеля среди мертвых нет и быть не может. Сердце колотилось бешено, ком подступал к горлу. Вместе с непроходящей головной болью смешалась тошнота от страха, что пожирал изнутри. Это было более чем невыносимо, но он спешил к молодому мужчине, который не мог стащить с мертвого околевшую лошадь. Хантор был на другом конце поляны, да и телосложением Ифриту сильно уступал — был тощим, как призрак.

Они не без труда накинули петлю на крепкую шею, не без усилий потянули окоченевшую скотинку с покойного, волоча тушу по легкому снежному насту и оставляя длинный черный след. Блэйк подошел к телу первым. Подошел и оцепенел, потому что на земле лежал перебитый до неузнаваемости парень, скованный смертью в чудовищной позе. Он не мог рассмотреть его лица. Лица не было. Но примерный возраст, телосложение, средний рост… Сердце отжигало чечетку. Во рту пересохло.

— Переверни его, — слабо владея голосом, попросил чародей. — Мне нужна его спина…

Давен не претил просьбе. Схватив убитого за ткань изрядно потрепанного, чудовищно грязного дублета, с трудом отодрал его от земли и перевернул ничком, в то время как сам колдун уже достал кинжал и вспорол ткань от поясницы до шеи. Молодой Терранова видел, с каким выражением лица орудовал тяжелым клинком мужчина. Видел, что его руки ощутимо дрожали, а острый, как бритва, кинжал напрочь отказывался резать.

— Не он, — выдохнул черный, — это не он…

Да, это был кто-то другой, ведь грязная спина была лишена длинных бледных рубцов, полосующих кожу уродливыми змеями. Он знал, что Аскель не мог свести шрамы. В этом отношении он был дьявольски упертым и принципиальным.

Они доставали из-под завалов одно тело за другим, осматривали, выгребали из карманов деньги и присваивали себе изредка перепадающие украшения — кольца, серьги, браслеты, те остатки роскоши, напоминающие о былом величии и богатстве. Ифрит и сам начал забывать о прошлом, в котором не было места нужде: те безумно дорогие одежды, золото и платина, редчайшие меха и искуснейше выделанная кожа, белоснежные перчатки и шелк, бархат, невесомый батист и тончайший отглаженный лен. Замок, поместья, дорогие породистые лошади и прислуга, огромная, на полкомнаты, кровать из лучших древесных пород, свечи и благородное вино. Нет, ничего не осталось. Не было и того двадцатилетнего парня, что делил с ним ту самую кровать — только призрачный след беженца и молодого убийцы, ведущего очень сомнительный образ жизни.

Тело последнего неопознанного лежало у самых деревьев лицом вниз — в разорванной одежде, окровавленное, недвижное… Блэйк первым заметил его и направился вперед уже без особого страха — еще издали было видно, что у мертвого длинные волосы пшеничного цвета, безнадежно испорченные пеплом и грязью. Единственное, что им двигало — возможность найти что-то в карманах, возможно, прихватить кое-что из провизии. Он опустился перед погибшим, накрыл рукой угловатое плечо, перевернул на спину.

И тело глухо простонало, едва размыкая спекшиеся губы.

— Сюда! — крикнул чародей, — здесь выживший!

Некроманты, сорвавшись с места, бросились к полосе обгоревших деревьев. То, что лежало на земле, лишь отдаленно напоминало человека — перепачканное кровью, пеплом и грязью лицо, спутанные пряди, убитый взгляд небесно-голубых глаз. Выживший судорожно хватался рукой за предплечье Блэйка. Что-то бессвязно бормотал.

— Тихо, парень, тихо, — придержал его белоголовый, — не шевелись. У тебя серьезные раны. Давен, не стой, разрежь на нем рубаху и держи под голову. А ты, — он повернулся к Ифриту, — найди что-нибудь на него, на улице мороз.

Парень покорно смолк, закусил губы. Молодой мужчина ловко кроил швы и стаскивал с перебитого и израненного тела куски ткани, а Хантор, прощупывая торс, тихо бормотал под нос формулы, и белоснежные пальцы источали слабый свет сильных целебных чар. У найденыша были повреждены органы. Создавалось впечатление, что по нему проскакала не одна сотенская лошадь. Черный уже спешил, стащив с мертвого ингваровца тяжелый отличительный плащ и меховой воротник. Чары некроманта помогали — выживший приходил в себя, хотя, определенно, нуждался в продолжительном отдыхе и человеческих условиях. Колдуны окружили мятежника, приводя его в чувство. Даже по обыкновению своему безразличный Терранова, смочив зачарованной водой кусок ткани, оттирал аккуратное красивое лицо от грязи, смешанной с кровью.

— Вы не видели девушку? — слабо проговорил парень, с трудом размыкая губы. — У нее короткие черные волосы… над губой родинка… Не видели?

— Среди убитых такой нет, — ответил Давен, выпутывая из волос хвою. — Сбежала твоя девушка. Можешь быть спокоен.

Раненый облегченно выдохнул, прикрывая глаза. Старший некромант знал его, обладал прекрасной памятью и, хотя видел парня единожды, мог с уверенностью сказать, что перед ним, слабо дыша и едва шевелясь, лежал не кто иной, как Ален Майер — последний адепт покойного ныне Годрика Бланка, мальчишка способный и основательно обученный в свои двадцать три. Блэйку было без особой разницы, кто он и у кого учился в свое время. Его интересовал только один вопрос, на который Ален знал ответ. И плевать, что Хантор уже недовольно косится — найденыш был слаб, как слепой котенок, едва держащийся на лапках.

— Среди вас был Аскель, — не спрашивал, а утверждал чародей.

Юный Майер слабо откашлялся, посмотрел на вопрошающего, согласно прикрывая глаза. Он был настолько истощенным, что, казалось, худая грудь дрожала от самого сердцебиения. Жалкое зрелище, истинно жалкое.

— Вы передвигаетесь не хаотично, — продолжал он. — А следуете какому-то маршруту… Где очередной пункт? Ты ведь знаешь, парень.

— Блэйк, он на грани, — упрекнул Хантор, прижимая теплую ладонь к холодному втянувшемуся животу и пропуская греющие потоки целительных чар сквозь тело.

Ален, вопреки собственному состоянию, отрицательно покачал головой, даже попытался приподняться, но со сдавленным стоном снова попал на руки Давена, принимающего далеко не первого пострадавшего. Парень откинул прядь спутанных пшеничных волос, вьющихся плавными волнами, снял с проколотой мочки уха золотую серьгу — колечко с бирюзовым камнем. Протянул к руке Ифрита, пытаясь поймать его взгляд. Тихо заговорил.

— Я скажу, где он. Скажу все, только прошу Вас, найдите среди них девушку с короткими черными волосами. Ее зовут Селеста. Скажите, что Ален Майер жив и скоро вернется к ней. Передайте серьгу — иначе не поверит. Очень Вас прошу… Она, верно, не находит себе места…

Чародей, согласившись, кивнул, положил золотое колечко с бирюзой в нагрудный карман, надежно скрывая. Мятежник благодарно улыбнулся, на несколько секунд замолчал — видно было, что каждое слово дается ему с большим трудом. Хантор прогонял через слабое тело потоки магии. Терранова даже не язвил.

— За сутки до Йольской ночи Доротея и наши ребята пересекут Фельсфринский мост — это над рекой Висперн, в нескольких часах езды от Горелесья. Вы же знаете, где это? — колдун утвердительно качнул головой, попросил продолжать. — У Вас есть семь суток… На самом деле, если имеете хорошую лошадь, доберетесь гораздо быстрее, дня за четыре, но… Но всякое случается. Мы никогда не опережаем срок, никогда не отстаем от него. Теперь на дорогах станет слишком опасно…