Адепт II: Вечный Огонь (СИ), стр. 19

— Найди его как можно скорее, — поднял взгляд Хантор, и его бледное лицо приобрело золотисто-красный оттенок разгоревшегося костра. — Он может быть кем угодно, но не убийцей. Это противоречит самой его сущности… Тебя он послушает. С тобой он успокоится, Блэйк. Ты знаешь это.

Ифрит не счел нужным отвечать — он знал. Знал и всеми фибрами души рвался на Зов, поднявший его с места и выведший с туманного острова вне миров и времен сюда — на холодный и суровый Север, ждущий скорого прихода лютой зимы.

Трещал огонь, безмолвно тянулась к беззвездному небу лесная громада, раскидывая уродство старых кедровых ветвей. Лошади некромантов дремали, опустив головы к холодной земле, как…

Как все смешалось в сумасшедшем круговороте.

Мракобес встал в свечу, визжа и молотя огромными копытами воздух. В обезумевших глазах-плошках отражался разгоревшийся костер. Троица махом вскочила на ноги, Ифрит, судорожно тряхнув рукой, погасил огонь, и компания схватилась за оружие, как по команде, полностью подавив эманацию. Вороное чудовище бесновалось, плясало на месте, даже сдерживаемое Блэйком. До ушей донеслись крики. Что-то происходило.

— Разделимся, — тут же выдал Хантор, натягивая на руку перчатку, и Давен бросился на север — туда, где мог быть каким-то чудом затерянный окружной путь.

Черный чародей, кивнув, ошалело влетел на Мракобеса и ударил его, направляя на восток, откуда слышны были крики. Белоголовый некромант рванул в самую гущу, петляя между деревьями и спешно пробиваясь на перехват — туда, куда направлялась свора. Бой завязался мгновенно. Земля дрогнула от страшного взрыва, прогремевшего в половине версты от мчащегося, как черт, всадника на исполинском коне, что стрелой летел по широкой лесной дороге, не чуя усталости. Там, вдали, на краю леса полыхнуло зарево, окрасившее обсидиан ночного неба в огненно-рыжий — страшный цвет сильной стихийной магии. Издалека послышался крик. Крик, не обоснованный переходом в нападение или приказом, а болью. Что-то пошло не так. Ибо кричал чародей. Молодой. В совершенно другой стороне.

Рвануло справа — в самой чаще; деревья с грохотом рушились, истошно трещали ломающиеся ветки и дрожала земля. Блэйк слетел с коня, бросился в пекло: бой шел совсем близко — буквально в паре сотен метров, сотрясая воздух и серый лесной ковер. Лязг оружия звенел, словно сошлись две армии, но на деле сцепилось не более тридцати человек. Очередной взрыв снова повалил вековые кедры, взвился столбом огня и дыма в черное небо, перекинулся на соседние деревья. Начинался пожар. Ифрит, не чувствуя усталости, рвался вперед, петляя меж стволов, уже видел огонь, заметный между хвойными стенами, как грохот послышался с совершенно противоположной стороны. Зарево окружало. Кто-то отчаянно телепортировался с места на место, пытаясь сбить Сотню со следа. Кричали…

Он развернулся, не видел смысла бежать; раскинул руки и поднялся в небо большой черной птицей, всматриваясь в редкие пространства между деревьями, но с трудом различал хоть что-то: над грюнденбержскими лесами стояло плотное полотно клубящегося дыма. Бросился вниз, к смутной тени, мчащейся по дороге. Он был в отчаянии. Он уже ничего не понимал.

Огненно-рыжая лошадь, бока которой горели в отблесках страшного пожара, безудержно промчалась мимо, неся на спине всадника, буквально лежащего на ее шее; следом, подгоняя животное криком, пронесся второй — низкорослый, едва не слетающий вниз на бешеной скорости. Мракобес уже стоял рядом. Стоял, чтобы через долю секунды броситься в галоп с места, неумолимо быстро настигая летящих, словно выпущенные стрелы, всадников.

Его пальцы свело, в виски ударило несдерживаемым всплеском эманации, и за спиной пророкотал взрыв, едва только не превративший его в кучку серого пепла; Блэйк оглянулся — погоня. Там, дыша в затылок, мчались ингваровцы, охаживающие лошадей звонкими ударами хлыстов. Среди них были чародеи. И они не отказались от магии.

Гнавшая впереди пара знала о преследовании: тот, что летел на рыжей, словно искра, лошади, раз за разом подрывал тракт, изредка промахивась — сотенцы падали один за другим. Они почти успели. Но Ингвар попросту предвидел попытку бегства.

Гремя тяжелым вооружением, конница полилась черной волной из леса, преграждая дорогу. Лихие всадники брали в кольцо, смыкали ряды, один за другим выплывали из мрака многовековых кедров, занимая широкую дорогу, отрезая все пути к отступлению, и Реввенкрофт понял, что ни ему, ни той паре отсюда не выйти. Ингваровцев было больше тридцати. Они охотились на Доротею слишком долго, чтобы сегодня дать ей сбежать. Крики умирающих все чаще сотрясали воздух, истошно возносились к беззвездному небу. Чародеи не выдерживали. Чародеи гибли.

Сотня сорвалась с места. В смешавшемся потоке он не различал уже ни своих, ни чужих — черная во мраке ночи масса летела на него гремящей волной, и только единожды озарилась холодным, голубым всплеском. Всадники из рядов Доротеи исчезли. Испарились. Попросту пропали, даже не открывая телепорт.

Все то, что происходило через мгновение после исчезновения магов, он видел точно в дурном сне, еще долго не мог найти этому объяснения и упорно не верил в факт снова произошедшего припадка. Блэйк не помнил самого себя, не мог откопать в памяти и то, как, словно лишившись здравого смысла, человеческого начала, поднял все на воздух, скашивая ингваровцев, словно пшеничные колосья. А потом, когда все превратилось в кричащую, сбитую с толка массу, когда из тридцати всадников половина рванула прочь, уверенная, что чародеи сами устроили облаву, переиграв всех, с трудом дошел до сбежавшего в заросли Мракобеса и схватил его за угольную гриву рукой, но едва попытался влезть в седло, как сполз в ноги, мгновенно отключившись. Голова болела невыносимо. Кожа нестерпимо горела. Приступ повторился.

Он погрузился в непроглядный мрак…

Когда колдун раскрыл глаза — увидел ошарашенных некромантов, развороченный участок леса, поваленные деревья и мертвых. Увидел кровавые брызги, завалы и почувствовал запах чьих-то внутренностей. И ощутил кое-что… Кое-что такое, от чего сердце густо облилось кровью, пропустило удар. Холодная снежинка, слетевшая с серого предрассветного неба, кружась, упала на небритую щеку, кольнула, растаяла ледяной капелькой и скатилась вниз. Тысячи тех холодных снежинок сыпались с неба, укрывая изуродованную почву и тела погибших.

Зима сменила состарившуюся осень. Зима пришла слишком рано.

А Аскель, если он и гнал среди доротеевских колдунов, был уже далеко. Если не лежал сейчас среди убитых, наблюдая стеклянными глазами за грязным небом, в котором белоснежными невестами танцевали хрупкие снежинки…

— Куча трупов… — тихо прошептал Хантор, устремляя взгляд на чернеющие в однообразной серости тела. — Это чудовищно… Пойдем, Блэйк. Нужно проверить каждого. Никто не исключает возможности того, что он мертв… На этот раз Сотня превзошла все ожидания.

Землю бережно укрывал белый тончайший саван…

========== Глава восьмая: «Призрачный след» ==========

«Билось сердце в груди,

Согревало в снегах,

И пылал костер ночной…

Но рассвет позади,

Там, на тех берегах —

Я увидел за спиной…»

Черный Кузнец, «Звезда».

С холодного пасмурного неба летели, легко кружась, нарядные, словно юные невесты, снежинки. Танцевали в воздухе, тихо шептались, неслышно ложились на землю, укрывая окоченевшие тела и комья оледеневшей земли, путались в волосах, таяли на коже. Свежий морозный воздух отрезвлял от жаркой ночи, бодрил, напрочь унося усталость и сонливость. Не до сна сейчас было, ох, не до сна… В глубинах Грюнденбержских лесов выли голодные тощие волки. Чопорные вороны, украсившие чуть припорошенные ветки черными свечами, молча наблюдали. Три живые тени же, хаотично вышагивающие по полю ночного сражения, делали свои выводы и искали. Времени было в обрез.

Убитых было много. От магии и стали пали и мужчины, и женщины, и совсем еще юные чародеи — неопытные, каким-то чудом дожившие до этой зимы, что пришла несколько раньше. Некоторым едва ли можно было дать восемнадцать. Сотня не щадила никого. Меж тем и сами ингваровцы лежали на развороченной земле, стеклянными глазами сверлили пустоту, немыми пальцами сжимали нечто несуществующее, презрительно и мерзко кривили губы. Падающий на них снег уже не таял, остывшие тела медленно покрывались тончайшей вуалью первого дыхания зимы. В неестественной тишине слышны были только осторожные разговоры вполголоса. Непринципиальный Давен рылся в вещах убитых, изредка позвякивая грошами. Они искали молодых парней. Они находили их больше, чем хотелось.