Район №17 (СИ), стр. 63

Эберт не искал его специально. Не ставил себе цель во что бы то ни стало откопать разумного ублюдка и продать подороже. Все случилось само собой. Издеваясь над очередным Калекой и проверяя, каков же его болевой порог, он вдруг почувствовал на себе взгляд. Взгляд, от которого по его спине побежали мурашки, а внутренности облило холодной липкой слизью ужаса и какого-то извращенного восторга.

Бес, вырвав окровавленный скользкий нож из плоти, мгновенно обернулся и поднял взгляд. С почти двухметровой высоты на него смотрела огромная, жилистая, пышущая сатанинской силой недоженщина и перетруп. Остатки темных волос падали на ее широкие плечи; бледную кожу, едва тронутую разложением, покрывали черные узлы вздувшихся вен, по которым бежала, разогревая тушу, темная горячая кровь. На ней почти не было одежды, но это, кажется, нисколько ее не заботило. А сзади, за мощной мускулистой спиной девиантки, прятались две женские особи, Калеки, держащие на руках беззубых Ползунов и сверлящие тупым взглядом то, что осталось от бесова пленника.

— Отпусти. Его. Человеческий, — выдала вполне адекватно и осознанно Говорун, наступая и сжимая кулаки. — Отпусти. Уходи.

Бес, бросив нож к ногам Говоруна, медленно поднялся и нащупал рукой пистолет. Он уже видел, как из-за заброшенных обшарпанных помещений появляется все больше калечных самок, прижимающих к себе Ползунов. Разумная отличалась от того, что он себе представлял: она не просто осознанно владела речью и пугала живым, блещущим интеллектом взглядом — она покровительствовала над женскими особями и защищала их.

— Убери. Оружие, — зашипела она. — Стрелять! Нельзя! Не будешь живым!

— Ошибаешься, детка, — прищурился Бес и взял Говоруна на прицел.

Он просто по-человечески запаниковал и понял, что не знает, чего ждать от толпы Калек. Он понял, что почти не владеет информацией о Говорунах и не может так рисковать своей шкурой и испытывать терпение чудовища.

— Кристиан часто жалел о том, что не отважился пойти на риск, — сказал Хромой. — Ему пришлось ее убить. Калеки взбесились, начали выть, кататься по земле, но, что самое странное, его не тронули и вскоре разбежались. Говорун владеет человеческой речью. Он действительно разумен. Стоит попытаться заключить с ним сделку, попросить его о помощи. Голова ублюдка стоит миллионы долларов, но жизнь Беса куда дороже.

На несколько минут повисла глухая тишина. Даже Каспер не долбил по клавишам, а Малыш не гремел стаканами. Я смотрел на сидящего рядом Билла, трепавшего распущенные отросшие волосы, и понимал: мальчишка давно вырос, раз так спокойно сохранил тайну Беса, а теперь столь умело воспользовался бесценной информацией. Если все получится организовать так, как он придумал, мы выйдем победителями. Отец не получит Говоруна, мы не станем делить миллионы и напряженно трахать себе мозги тем, куда вложить пачки зелени, но Кристиан еще сможет увидеть свою дочь и повисеть на шее Пацифиста, ведь тот, нет никаких сомнений, потащился за Бесом по вполне определенным причинам.

Нортон хорош. Он и сейчас довольно недурен собой, хотя давно не спал, а теперь жутко нервничает, с трудом сдерживаясь, чтобы не схватиться за биту и не пойти пробивать черепа. Высоченный, темноволосый, черноглазый. Немного обросший жесткой щетиной. В армейских штанах и чистой белой майке, демонстрирующей его роскошную мускулатуру. Начитанный киллер и наверняка тот еще любовник. Он же наполовину испанец, все-таки — горячая кровь, все дела.

— Все это круто, Билл, — согласилась Птичка, — если все сказанное тобой окажется правдой, от КОИНовцев не останется даже мокрого места, а Семнадцатый заберет назад Черного Бога. Но где нам искать Говоруна? Что мы сможем ему предложить в обмен на помощь? Как, в конце концов, перебить КОИН так, чтобы при этом не задело ни Беса, ни Нортона, ни нас самих? Дерьмо какое-то получается.

— Самое темное место под фонарем, — прошептал Вайнберг.

— Что ты мелешь?

— Самое темное место под фонарем, — громче сказал парень и вдруг метнулся к карте, точно током шарахнутый.

Мы все подползли к меченой красными крестами бумаге и уставились на Хромого, начиная сомневаться в его адекватности, но через несколько мгновений я и сам начал догонять, к чему клонит Билл. Я постепенно понял, что мы просто теряли время, колеся по Семнадцатому в поисках того, что было ближе, чем мы все думали.

Говорун никуда не прятался, никуда не сбегал. Он пропал с радара, очевидно, избавившись от чипа намеренно или случайно, но и искать его у черта на рогах было нашей самой глупой ошибкой.

— Бес берег его для себя, — сказал я, ведя по карте пальцем к старому фонтану, перечеркнутому красным маркером без проверок, априори. — Этот сукин сын понял, что я взял ложный след, и сделал все, чтобы забрать Говоруна лично себе. Он охранял его все это время и ждал, пока тот вырастет. Может быть, именно Кристиан и вытащил датчик из ублюдка. Единственное место, где может прятаться наш разумный, лежит в пятнадцати минутах от пункта встречи с Напалмом. Разбитый фонтан, подвалы… Ёбаный ты псих, Эберт…

Нортон подорвался с места, выпрямившись во весь рост, схватил свитер, и Ричи недовольно заскулил.

Билл поднял пистолет.

— Стой на месте, Пацифист. Я не шутил про то, что прострелю тебе колено.

— Я нужен ему!

— Ты нужен ему живым, Нортон. Сядь на место. Без тебя мы не справимся.

Мы обсуждали план почти до утра, и под конец Птичка клевала носом, а Малыш впадал в прострацию. Билл тыкал пальцем в карту и объяснял, с каких позиций лучше стрелять. Пацифист, обращаясь к старому опыту, объяснял нам последовательность действий и преимущества ситуации.

— А теперь, ребята, — Хромой поднялся с кресла и щелкнул позвонками, потягиваясь, — мне нужно уходить и занимать позицию. КОИН не знает, что я числюсь Ловцом. Они по-прежнему уверены, что вместе с Бесом и Нортоном нас всего семеро. Я залягу с винтовкой и буду прикрывать вас сверху. Боюсь, если я выйду в последний день, то рискую быть замеченным. КОИН не должны догадаться. Все остальное — на вас.

— Ты с ума, блять, сошел! — вскинулся я, хватая его за плечо. Ребята подняли взгляды и уставились на начавшуюся сцену. — Район трещит от мороза. Ты действительно собираешься лежать в снегу на крыше два с половиной дня? Сдохнуть от холода решил? Отвечай, Билл!

Вайнберг лишь вяло улыбнулся и кивнул головой, взбесив меня лишь сильнее.

— Твои немецкие прадеды вполне с этим справлялись, валяясь в сталинградском снегу, Альтман. Мне не привыкать. Доверься уже мне.

И мне действительно пришлось сделать так, как он просил. Я помог ему собраться, дождался, пока он соберет с собой рюкзак, вооружится патронами, закинет за плечо снайперку и откроет дверь, ведущую в глухую беззвездную ночь. В последний момент я кинулся за ним и, выскочив на снег, бросился к нему на шею, умоляя беречь себя и не промахиваться.

— Я справлюсь, Дольф, — заверил он меня, целуя так, что кишки заворачивались в горящую петлю. — Скоро все закончится. Удачи.

Когда я обернулся, Нортон стоял в дверях. Он все видел, но не сказал ни слова — только посмотрел глазами брошенной собаки и тихо шепнул:

— Береги своего мальчишку, герр Альтман. Хватит с этого мира одного Фосгена.

Комментарий к Глава 33

* “Но история учит нас, что время от времени судьба протягивает дерзким свою длань”, - цитата из фильма Квентина Тарантино (мне не надоело, я обожаю его картины) “Бесславные ублюдки”. Кстати, если слепить в одного героя Хуго Штиглица и Донни Донновица по прозвищу Жид-Медведь, получится самый каноничный Пацифист.

* Пасодобль — испанский танец, имитирующий корриду. Позднее Нортон упоминает фламенко, и это тоже традиционная испанская танцулька.

* Врезать дуба — умереть, откинуться, отбросить копыта и т.д. Короче, скончаться.

* Мулета — та самая красная тряпка, которой орудует матадор (тореро, тореадор), участвуя в корриде и выматывая быка.

* Стилерс Вил — старенькая шотландская группа. Важно не ее название, а одна из их песенок, которую и напевает Напалм. Это трек “stuck in the middle with you”, под который с опасной бритвой в фильме “Бешеные псы” танцует мистер Блондин и режет легавого. Рекомендую к прослушиванию для погружения в сюжет ;)