Район №17 (СИ), стр. 61

Я только снимаю очки и прижимаюсь к его обветренным губам, и он мягко отвечает, чтобы, оторвавшись, вжаться лицом в шею и выдохнуть «спасибо».

— Кроме тебя мне никто не нужен. Только пообещай беречь себя.

— Я постараюсь.

Как я и сказал, Нортон явился через 52 минуты, и в его жестких, черных испанских глазах стоял почти такой же ужас, какой полыхал два года назад — в день, когда с головы мертвого Фосгена сняли плотный мешок. Он из последних сил старался держать себя в руках, контролировать эмоции, но его бледность, тревожность и дерганность говорили о том, что справляется Веласко не так охуенно, как хотелось бы. И если в убежище он вошел молча, будто бы пытаясь отсрочить момент рассказа Билла, то стоило ему присесть, как последние нотки железного самообладания дружно устроили самоликвидацию, а кулаки сжались почти что до скрипа.

— Что с Кристианом? — тихим низким голосом спросил он, а я лишь присвистнул мысленно: дон назвал Беса по имени.

Билл курил напротив Пацифиста, оседлав стул, и медленно рассказывал спокойным голосом обо всем, что произошло в Семнадцатом за те пару часов. Рассказал, как они оба почувствовали слежку и поняли, что их нашли. Как Эберт пожертвовал собой и словил пулю, наверняка получил осколками гранаты и рухнул в снег от лошадиного дозняка транквилизатора — все это Хромой Стрелок успел увидеть, чтобы потом суметь помочь. Кажется, Веласко безоговорочно ему верил. Сказанное Биллом железобетонно аргументировал его внешний вид: трупная бледность и свежие раны. На фоне этого конкистадора парень выглядел хрупким, как фарфоровая статуэтка.

— Поэтому, — произнес Хромой с холодной решительностью, не терпящей оспаривания, — прежде нужно все обдумать, как следует. Поспешностью мы можем только навредить Бесу. Он взял с меня слово, что я удержу тебя от дури, Нортон. И поверь, если ты попытаешься сбежать в одиночку, я прострелю тебе колено.

Пацифист сидел на месте и буравил Билла черным взглядом беспокойных глаз. Нет, он каким-то чудом не слетел с тормозов и все еще ухитрялся держать себя в руках, хотя сам я думал о том, что не выдержал бы и попытался сбежать. С простреленными ногами бы пополз за Хромым в случае чего. Нет, Веласко был гораздо, гораздо сильнее и мудрее нас.

— Мы что-нибудь обязательно придумаем, — заверил я дона. — Семнадцатый поднимется за Беса горой и примет грудью все пули, летящие в твою сторону. Ты Ловец. Ты — собственность района, и никакая блядь не посмеет пристрелить тебя на этой территории.

И в этот момент телефон Пацифиста чирикнул входящим сообщением. Как только он снял блокировку и открыл вкладку, его лицо моментально поменяло выражение, сменив угасающий страх и робкую веру в лучшее на сатанинское бешенство и неподдельный ужас, вспыхнувший черным огнем в его глазах.

Napalm67_XXX: Через пять дней ждем у разбитого фонтана на рассвете. Твоя жизнь и Говорун в обмен на Черного Бога. А до тех пор он будет страдать каждую секунду и мечтать о смерти, Экзекутор. Он будет медленно и мучительно подыхать, если ты начнешь фокусничать.

— Напалм захлебнется кровью, — прошипел Пацифист. — Рождественскую елку украсят его блядские кишки.

В этот самый момент мы ни секунды не сомневались в его словах.

Нортон не из тех ребят, кто умел шутить и давать пустые обещания.

Комментарий к Глава 32

* “Если играешь со спичками, надо помнить о том, что можешь обжечься” - эту фразу в фильме Квентина Тарантино “Криминальное чтиво” произносит Винсент Вега (тут идут мои лучи обожания)

* “А когда охуенному пацану становится страшно, он может застрелить какого-нибудь пидора” - слова Джулса из этого же фильма.

* Pater noster, qui es in caelis - Отче наш, сущий на небесах (патер ностер кви эс ин цэлис) (лат)

* Ein und Alles - Мое все (айн унд аллес)

Всех сердечно поздравляю с наступающим и желаю встретить Новый год в тёплом кругу)) 2019, не повторяй ошибок 2018-го!

Спасибо за то, что читаете меня ;)

Это придает мне колоссальных сил и массу вдохновения ~

Пы.Сы.С этого момента открывается заключительная арка Семнадцатого. Еще несколько глав (примерно 4-5, посмотрим, + экстрой выпуск всех правил, ОПР, ЗР и т.д.) и все, и конец эпопеи.

Полагаю, примерно с февраля, сразу после выпуска последней главы Района №17, начну публиковать фэнтези макси-оридж.

========== Глава 33 ==========

Правило №101: Самое темное место под фонарем. (Древняя китайская пословица и первое из десятков Правил, введенных Хромым в Кодекс Семнадцатого).

Правило №108: Говорун — собственность Района №17 и его Ловцов, и ни одни загребущие руки не имеют права посягнуть на то, что принадлежит нам.

ЗР (Заметки Рудольфа): Но история учит нас, что время от времени судьба протягивает дерзким свою длань.*

Представьте перед собой на минуту черную морду разъяренного боевого быка, сверлящего бешеными, налитыми кровью глазами машущего красной тряпкой матадора. Представьте, как под ритмичный пасодобль* полтонны живого веса рвет с места, поднимая песочную пыль, как вскидывает страшные рога и вбивает в стенку арены несчастного мужичка в обтягивающих блестящих шмотках, а тот только вскрикивает, дрыгает ногами, жирно харкая кровью, и сиюминутно врезает дуба.*

И хотя матадор со шпагой еще не маячил перед взором Нортона и мулету* в руках не держал, раскаляя ярость, черные испанские глаза Веласко, как мне кажется, стали напоминать два горящих обсидиановым мраком провала на лице. Лице, давно уже потерявшем начищенную бронзу солнечной Валенсии.

Его холодный, накапливающийся глубоко внутри гнев был страшен, и я понятия не имел, ЧТО сделает с Напалмом и всей его шоблой Пацифист. Одно я знал точно: КОИНовскому офицеру и мелким сошкам на побегушках едва ли удастся пережить встречу с Экзекутором. Парни здорово ошиблись, когда решили подразнить Нортона интригующим видео. Парни, видимо, надеялись, что все пройдет как по маслу, и им позволят жить или хотя бы быстро умереть.

На следующий вечер после того, как сам Нортон узнал о пленении Эберта и назначенной за его жизнь цене, а мы начали скакать по Семнадцатому, собирая ребят с одной и той же фразой «У Оленя в семь ежедневно, некогда объяснять, Беса взяли», телефон Веласко чирикнул смской. В прикрепленном файле оказалось не что иное, как то самое минутное видео, снятое на полупустом грязном складе, и мы увидели его вместе. Я, Билл, Пацифист и Малыш, Якудза и Птичка, вернувшийся и ничуть не изменившийся Каспер, даже доберман Рич, вытащенный из Бесова убежища Нортоном и теперь не отходящий от него ни на шаг. Уже после первых трех секунд просмотра стало понятно, что дело принимает до крайности паршивый оборот. На этот раз Эберт вляпался по самые яйца, и мы, словно скрепленные круговой порукой и древним законом кровной мести, сами рисковали задницей, ввязываясь в настоящую кровавую мясорубку.

Ролик начался. В громадном помещении, пасмурно освещенном дневным светом из узких вытянутых окон, помимо старых ящиков, мешков с цементом и пары сожранных ржавчиной кадиллаков был привязанный к стулу Бес, ухмыляющийся Напалм и кто-то, скачущий с камерой по периметру. Поверьте, если вы однажды удостоились чести увидеть вживую Кристиана Эберта, то уже никогда не сможете спутать его с кем-либо еще. Невысокого роста, жилистый, с благородной мордой — настоящий породистый доберман. Черные волнистые волосы, сатанинские глаза цвета травы, на которую смотришь под ЛСД, едкая усмешка. Стойкий гонористый ублюдок. То, во что его превратили, и отдаленно не походило на Черного Бога с большой буквы.

На стуле, роняя на грудь голову, сидела перебитая до невозможности сломанная кукла, чьи волосы сбились в колтуны, а белое лицо сделалось фиолетовым, как кожа сенегальца, и заплывшим от побоев, как опухшая физиономия утопленника. Бес слабо отплевывался розовой слюной, и та стекала по подбородку, точно у бешеной собаки. Если как следует присмотреться к его окровавленным рукам, можно заметить, что у него не хватает уже двух ногтей. Если опустить взгляд, вы увидите, что пол заляпан жирными кляксами крови, а в одной из них, самой нажористой и густой, чернеющей, почти свернувшейся, белеет бесов зуб. Напалм мурлычет под нос старую песенку Стилерс Вил*, пританцовывает в такт, крутит в пальцах финский ножик и едва ли не ахает от удовольствия, закатывая глаза в садистском оргазме. Черный Бог тихо стонет и не сопротивляется. Черный Бог мелко дрожит всем телом и часто-часто дышит, а его окровавленная грудь поднимается вверх-вниз в ускоренном темпе.