Район №17 (СИ), стр. 56

Однако его история продолжалась и сейчас.

В тот день, когда я шарахался по убежищу с головными болями, в ранние семь утра спустя неделю после отъезда, Бес вернулся в Семнадцатый и умчался на установленную встречу с Пацифистом у старого университета. Отдохнувший, довольный, как обожравшийся сметаны кот, зеленоглазый, крашеный, сильный и вооруженный до зубов. С ярким шарфом на шее, повторяющим цвет абсентового взгляда, пылающего алкоголем во мраке темного макияжа. Пацифист принял его довольно равнодушно, но если сравнить это с тем, что они ранее грызлись, как собаки, пару раз не на шутку дрались и грозились друг друга поубивать, это казалось почти идиллией. Их чертовски роднила исключительная специфичность и непохожесть, черная трагичность прошлого и ад настоящего.

Они брели по Семнадцатому, оставляя отчетливые следы на свежевыпавшем снегу. Рич, по швам идущий от бешеной собачьей радости, резвился, нарезая большие круги вокруг хозяина и таская ему в страшной черно-алой пасти брошенную уже в который раз палку. Ходячие, словно почувствовав присутствие Беса в Семнадцатом районе, притихли в своих укрытиях и не показывали нос. Ничуть не меньше они боялись нортоновской бейсбольной биты в россыпи шурупов и гвоздей.

— Оказывается, ты… довольно адекватный, — заметил Пацифист, крупно вышагивая двухметровым титаном по снежному полю в мути зимнего утра, роняющего на землю мелкую морозную крупу. — Хоть и с головой проблемы.

— А ты прямолинеен, — усмехнулся Кристиан, отправив притащенную Ричардом корягу подальше. Доберман моментально сорвался с места и, оставив глубокий след в снегу, рванул вперед, вывалив мокрый алый язык. Под его лапами скрипели снежинки.

— Издержки профессии.

Бес осмелился. Осмелился, хотя понимал отчетливо и ясно, что может снова нарваться на драку, из которой и не факт, что выйдет живым. Не с Пацифистом ему тягаться… Не в рукопашную, по крайней мере. Он все еще опасался его провоцировать. Любопытство взяло верх.

— Скажи, Нортон, ты и правда КОИНовец? — тихо поинтересовался Кристиан, готовясь, если что, выхватить пистолет из портупеи и поставить ультиматум: либо Веласко не трогает его, либо испанские мозги украшают роскошь белоснежного полотна Семнадцатого.

Он не угадал, пистолет трогать не пришлось, ровно как и украшать снежный ковер сочностью алых брызг. А вот поражаться сказанному, теряясь в сомнительных догадках, хмурить брови и косо посматривать на Нортона…

— Всю жизнь меня учили не доверять людям и скрываться. Быть безликим. Но тебе я доверяю. Не знаю, отчего. Точнее, знаю. Но это все равно странно.

Некоторое время Пацифист шел молча, с глубоким «интересом» рассматривая белизну подножных пространств. На самом деле, он думал. Копался в воспоминаниях и немного колебался: рассказать все или сделать вид, что ему ни разу не хочется вывалить из души все то дерьмо, что накопилось в ней за два года и сжирало его каждый день. Час. Минуту. Бес послушно шел рядом и ни на чем не настаивал. Он прекрасно видел, что Веласко собирается с мыслями. Если он не пристрелил его минуту назад, значит лед прочный, и идти по нему можно. Наконец, Нортон заговорил, замедлив шаг:

— Я проработал в КОИН девятнадцать лет. Мое имя — Экзекутор, и Пацифистом я стал только ради того, чтобы оттянуть момент, когда меня пристрелят. Я исполнитель, Бес.

Кристиан сглотнул. Получилось шумно. Ричард притащил в зубах корягу, но остался без хозяйского внимания. Проскулив, доберман продолжил нарезать круги по снегу и ловить пастью снежинки, вальсирующие в безветренной тишине, разбавляемой лишь низким голосом с испанским акцентом.

— Я исполнитель, Бес. Приводил в действие смертный приговор, если хочешь знать. Последние семь лет работы руководил КОСН — Карательным Отрядом Специального Назначения. Я в бегах. Половина Карательной Организации хочет моей смерти и вполне заслуженно. Не удивлюсь, если за нами следят. Даже здесь и сейчас.

Внезапно Черный Бог замер на месте и тихо выругался. Его редко терзали угрызения совести и приступы моральных порывов, далеко не часто волновали чувства окружающих, но в этот раз… В этот раз он не выдержал. Не в отношении Пацифиста.

— Не могу так больше, — выдохнул Кристиан. — Черт возьми, Нортон, не могу!

Бес расстегнул куртку, залез в карман и протянул на раскрытой бледной ладони побитый временем и обстоятельствами жетон. Жетон, блеснувший металлом в пасмурном приглушенном свете. Чеканные буквы сливались выбитым позывным: «Фосген».

Он никогда бы не подумал, что лицо Пацифиста может меняться. Но оно изменилось. В тот момент, когда потерянная железка упала в большую руку, в черных глазах Нортона разлилась такая чудовищная боль, такая смертельная тоска и горькое отчаяние, что Черный Бог не сомневался: Экзекутора и расстрелянного им Фосгена связывало что-то очень прочное и важное. Он не сомневался также и в том, что тертое перцем и крупной солью сердце исполнителя густо обливалось кровью, и кровь жгла страшнее, чем серная кислота.

— Арчи… Господи, что я тогда наделал…

Пацифист еще долго сжимал жетон в руке и что-то тихо говорил. Потом замолчал. Слышно было только, как скрипят по снегу две пары тяжелых ботинок и лапы притихшего добермана, семенящего по дорогам Семнадцатого за Ловцами.

— Если бы я знал, что значит для тебя этот жетон, я бы отдал сразу, — виновато сказал Бес. — Так что прости. Я подозревал что-то такое. Мне бы и в голову не пришло…

— Спасибо, что вернул, — только и ответил Нортон. — Было бы хуже, если бы он пропал насовсем. У меня больше ничего нет в память о нем. Меня подставили.

Время близилось к девяти, и хмарь раннего утра развеялась. Мороз ощутимо крепчал, хватая за кожу колючими лапками. Продрогший Рич грелся на заднем сиденье черного авто, сам Кристиан нервно курил, выпуская сизый ментоловый дымок в приоткрытое окошко, а Пацифист полностью ушел в себя, сверля пустыми черными глазами белоснежную даль горизонта. Когда он вновь начал говорить, низко, тихо и монотонно, через боль и прилагая нечеловеческие усилия, Бес дернулся от неожиданности.

— Они узнали про Фосгена. Они все подстроили, — прошептал Экзекутор.

И Черный Бог потянулся за флягой с шотландским виски.

Веласко, как и предполагалось, от алкоголя не отказался.

Комментарий к Глава 30

* mein Schatzt (майн шатц) - мое сокровище\золотце

* Дождь не может идти вечно - цитата из фильма “Ворон” 1994 года. Опять рекламирую хорошее кино с весьма интересной историей съемок.

Также афиширую свою кроху-группу с ништяками, где работаю с Семнадцатым и новым ориджем, который будет публиковаться в следующем году:

https://vk.com/club173244956

Коллажик на Черного Бога:

https://vk.com/photo-173244956_456239131

========== Глава 31 ==========

Правило №13: Не прыгай в реку, не проверив дно. Не спускай курок, не прикинув последствия.

ЗР (Заметки Рудольфа): Встреча с Бесом изменила Пацифиста. Нет, знать о нем больше, чем он позволил, мы не стали. Но взгляните на испанскую морду дона Веласко и сразу поймете: Черный Бог вывернул его душу и привязал к себе невидимой цепью покрепче, чем добермана по имени Ричи.

— Они узнали про Фосгена. Они все подстроили, — прошептал Экзекутор чуть слышно. — Я подумать не мог, что все так получится. Что он умрет. Я вообще не должен был заниматься этим делом и исполнять приговор…

И Черный Бог, объективно оценив сложившийся пиздец, потянулся за флягой с шотландским виски.

Веласко, как и предполагалось, от алкоголя не отказался, немало удивив Беса, которого, как знает каждый в Районе №17, удивить практически невозможно. Нортон выпил, не поморщившись, явно со знанием дела. И в пасмурной холодной тишине зимы Семнадцатого зазвучал его низкий, абсолютно равнодушный монотонный голос. Этим утром Пацифист говорил больше, чем за два последних года, проведенных в бесконечных бегах от смерти и попытках удержаться на плаву, сохранить пошатнувшийся рассудок, искалеченный страшной трагедией. Хотя, признаться, его пугала собственная откровенность и болтливость, противоречащая КОИНовской выправке и недоверчивому нраву.