Район №17 (СИ), стр. 49

— Сучий потрох! — взорвался Бес, от души ударив несчастную табуретку в полупустой комнате — то ли от самой ситуации, то ли от того, что Билл все еще держал мою руку. Табуретка, грохнув, влетела в стену и развалилась с жизнерадостным грохотом. — Блядский Веласко! Это он их привел!

— Halt die Fotze, Höllenbrut, * — прохрипел я, сжимая перетянутую рану, — будешь так орать — они найдут нас быстрее, чем это вообще возможно…

Кристиан фыркнул, тряхнул головой и показал мне средний палец, хотя я глубоко сомневался в том, что он понял меня. Тем временем, кровь моментально пропитала повязку и теперь лишь ярче окрасила мои дрожащие пальцы в радостно-красный, блестящий, как корпус новенького итальяшки Феррари, цвет. Билл, в отличие от Черного Бога, клювом не щелкал и заряжал снайперку. Я заметил, что в его руках сияли опасным холодом разрывные пули.

— Ты куда намылился? — вздыбился я. — Билл!

— Займу позицию повыше, — холодно бросил Хромой, прищурившись, и подтянул короткие перчатки без пальцев. — Те, кто напал, стреляли сверху. Они не будут ждать нас целую вечность. Перестреляю их, как только покажутся. Присмотри за ним, Бес, кровь хлещет — пиздец. Рассчитываю на тебя.

Я и мявкнуть не успел, как Билл взлетел по ступеням вверх и забаррикадировался где-то в районе восьмого-девятого. Черный Бог чуть выглянул в окно и едва успел спрятаться за стену: пуля, взвыв, пронеслась через комнату и прочно ввинтилась в бетон. Почти в это же самое мгновение послышался выстрел сверху. Что-то мне подсказывало, что Билл снова попал в цель, стреляя на отблеск прицела.

— Дерьмо, — выругался Кристиан. — Хрена с два мы отсюда так просто вылезем… Конечно, твой домашний киллер может их перестрелять уже к вечеру, но… блядство, сколько крови, Руди! Тебя нужно шить. Черт, черт, черт… Почему снова ты?

И Кристиан, вы не поверите, бледнеет, как полотно. Как самая что ни на есть настоящая известка.

В это время я уже закинул ребятам запрос о помощи и предупредил, что мы попали в сущий беспросветный ад, справиться с которым сложнее, чем с толпой ходячих. Бес опускается передо мной на колени, достает какую-то тряпку из рюкзака и перетягивает руку вторым слоем. Он смотрит на мое лицо. Он очень, очень-очень близко — настолько, что я чувствую его дыхание, пропахшее табаком и ментолом. Кристиан прикасается мягкими пальцами к ране, шее, щеке. Я любезно, почти нежно шлю его нахуй и напоминаю, что у меня есть жадный до чужой крови домашний киллер, которому ничего не стоит пустить в чью-то патлатую голову симпатичную пулю.

— Но любишь ли ты его, черт тебя дери? — спрашивает Бес, заглядывая в глаза. Нет, в самую душу. Мне дорогого стоило выдержать это. — Любишь мальчишку так, как я люблю тебя, Альтман?

— Не твое собачье дело, — почти выплевываю ему в лицо полунемецкий лай, и Черный Бог растягивает в безупречно блядской улыбке губы, прекрасно понимая, что я не могу так просто дать ответ на этот вопрос. Ни ему, ни себе, ни Биллу.

И в эту самую секунду мы оба вздрагиваем от оглушившей западные окраины Семнадцатого автоматной очереди, взорвавшейся внизу пропахшим порохом рокотом. Бес, наплевав на осторожность и моментально пронюхав, что ситуация в корне изменилась, подкрался к окну и замер, как вкопанный, чтобы через мгновение схватить оружие и кинуться вниз.

— Не смей стрелять, Билл! Эта сука захлебнется собственной кровью! — только и успел гаркнуть Крис, а сверху послышался топот, и секундой позже в помещение влетел Хромой, ловко пригнувшийся под очередным выстрелом и практически перекатившийся ко мне в обнимку с винтовкой.

На Пацифиста направили оружие.

Пацифист взбесился и открыл огонь.

Все завертелось с сумасшедшей скоростью под звуки озверевшей пальбы.

Билл и сейчас контролировал ситуацию. Прекрасно осознавая, что высовываться из окна — умолять о пуле в башке на коленках в соплях и слезах, он выставил перед собой невесть откуда взявшийся кусок зеркала и кивнул мне: мол, смотри, что за чехарда там развязалась — цыганский цирк с доставкой на дом. А посмотреть, поверьте, уж точно было на что. Покруче шапито и синих носорогов с флагом в заднице.

Человек, обстреливавший нас еще несколько минут назад с высоты восьмого-десятого этажа, сменил пули на дротики с транквилизатором и весьма удачно попал, раз Пацифист, вошедший в раж и выпустивший не одну обойму патронов, вдруг выронил оружие и сложился пополам, рухнув сначала на колени, а потом завалившись на спину, как сломанная двухметровая марионетка весом в сотню килограмм. Стрельба моментально стихла. Уши заложила такая дикая, такая до неестественности естественная могильная глушь, что во все происходящее верилось меньше и меньше с каждой миллисекундой. Будто бы сверху накрыло многотонной стеной морской воды — не пошевелиться…

Это длилось недолго. Но это было чертовски эффектно. В стиле непревзойденного негласного хозяина Семнадцатого Района — Черного Бога по имени Кристиан Эберт.

Человек, вооруженный до зубов, увешанный оружием, как елка на Вайнахтен*, едва выглянул из-за бетонной стены, оценивая ситуацию. К слову, это было последнее, что он сделал по собственной воле в этой жизни.

Ричард бросился, как бешеная росомаха — одним рывком и настолько быстро, что бедолага не успел не то что за пистолет схватиться, но и даже рявкнуть. Рявкнул он потом. Точнее, взвыл. Взвыл до первобытного ужаса дико, так истошно и жутко, так кошмарно громко и оглушительно звонко, что даже мои железные нервы начали шалить, а в животе заворочались скользкие змеи, завязывающиеся в морской узел-восьмерку. Рич рвал его, как мягкую тряпичную куклу. Это чудовище, озверев, выперло визжащее тело из укрытия, схватило за горло и прижало к земле, упершись мощными, увенчанными тупыми когтями лапами в залитую кровью расхристанную грудь.

Бес неторопливо, с жеманным шиком, проплыл по тонкому слою снега и забил магазин Беретты восемью патронами. Так же равнодушно он отозвал разбесившегося добермана с окровавленной пастью и задал всего один вопрос воющему, как сирена воздушной тревоги, человеку:

— Кто тебя послал?

Человек отрицательно повернул головой. Именно восьмой патрон в нее и попал. Попал сразу после того, как семь его предшественников прошили тело, как раскаленный нож кусок масла и серная кислота кожу.

Я видел в осколок зеркала, как Кристиан, пнув ногой уже переставшее дергаться тело, быстро прошарил по карманам и что-то присвоил себе. Видел также, как он, моментально выхватив второй пистолет, выстрелил вверх несколько раз, но последний из явившихся по наши души вояк трусливо сбежал восвояси, наплевав на тела товарищей и то, что обездвиженный Пацифист (а им нужен был именно он) снова остался в Семнадцатом под бронебойной защитой рассатаневшего нехристя.

Потом Черный Бог склонился над лежащим на спине титаном и вырвал из его бедра дротик. Мы с Биллом поплелись вниз, хотя мои ноги подкашивались от выброса адреналина и кровопотери. В висках настойчиво звенело. Мне все еще казалось, что сжираемый Ричардом парень воет на все западное охвостье.

— Что ты здесь забыл? — донеслось едва различимо до моих ушей, когда мы только-только выбрались из здания и имели великую честь наблюдать за кровавым адом на некогда белом снегу, что устроили Бес и его безумное чудовище — вполне себе реальный Цербер.

— Кое-что потерял, — вяло ответил Нортон, и я ни секунды не сомневался в том, что Пацифист оказался здесь лишь потому, что искал свой (если вообще можно так говорить) жетон. Эберт только наигранно пожал плечами, мол, не понял, что ты гребёшь, коллега, и попросил Билла помочь затащить центнер испано-американского мяса в автомобиль. Выкупанный в крови доберман, равнодушно обнюхав труп напоследок, залетел на переднее сиденье и преспокойно стал пялиться на проносящийся с бешеной скоростью пейзаж.

Бес тащил нас к Богомолу. Я чувствовал, что готов потерять сознание от внезапно нахлынувшей слабости, однако героически выстоял и дождался момента, когда Билл наконец забрал меня из машины и под руки довел до стола мрачного, как заброшенное кладбище, бесценного врачевателя Семнадцатого Района по имени Джонни Вуд.