Район №17 (СИ), стр. 45

Так, пару лет назад двинул кони печально известный Сивый, молоденький садюга, взявшийся валить Ловцов по пяти окрестным районам. Он убивал с такой дотошной фантазией и мастерством, что КОИН почти полгода не мог закрыть дело Сивого, потому что держал подозрения исключительно на стаю Буйных. Когда парня застукали в подвале собственной лаборатории за препарированием тела напарника, с ног до головы в крови и ошметках, моментально скрутили, впихнули под конвоем в вертолет и доставили прямиком на заседание трибунала, где после двенадцатичасового суда и «легких» пыток Сивого расстреляли и скормили ходячим.

Поэтому я и понял, что Пацифист, какую бы там должность он ни занимал в прошлом, является: а) человеком опасным и непредсказуемым; б) ходячей тайной, что не расколется даже под самыми изощренными пытками. Понятия не имею, что он забыл в Семнадцатом и почему ушел с места (КОИНовцам шикарно платили и обеспечивали не хуже нашего при меньшем риске), но теперь он здесь. Сам факт нахождения Нортона на территории района заставлял ёжиться и оглядываться по сторонам: никак битой череп размозжит.

— Так значит, ставим крест и тут? — поднимает на меня глаза Билл, вырывая из раздумий касательно герра Веласко.

— Ставим, — киваю, и красный маркер скрипит по участку карты. Здесь нет и следа Говоруна. — А теперь прыгай в машину и давай-ка проверим, все ли тихо на кукурузных полях. Пустые фермерские виллы и ночные шорохи пугают меня меньше, чем этот парень.

Хромой только пожал плечами и, как договаривались, прыгнул вперед, прикладываясь к термосу с кофе. Всю дорогу он рассказывал о том, как Бес нарвался на драку с Пацифистом и отхватил по первое число.

Это вообще не должно было произойти. Традиционный ритуал — первая вылазка. Отец сообщает Бесу о том, что на рассматриваемый момент все ребята по уши в дерьме: лопатят то, что не успели завершить за месяц. Умница-Кристиан давно с планом расквитался, вот и пришлось ему топать в развед-рейд с Нортом, только-только прибывшим в район и совсем не ориентирующимся в окрестностях. Они садятся в авто Черного Бога, водитель из кожи вон лезет, чтобы разговорить князя тишины, проигрывает один раунд за другим, решает уступить этот бой. Доберман прижимает уши и злобно зыркает на вооруженную махину в армейском камуфляже. Казалось бы, проблемы нет: здоровяк просто не хочет идти на контакт и демонстративно пялится в окошко, слушая бесовы проповеди о местных достопримечательностях.

Дело простое: выехать на юго-запад Семнадцатого и посмотреть, все ли чисто там, где не установлены камеры. Этакая первая проба Пацифиста. Поиски ответа на вопрос о том, чего он стоит в настоящем бою, если такой завяжется.

Он и завязался. Только изначально не с ходячими, нет.

Бес действительно нарвался, если это можно так назвать. Язык у него, как помело…

— Эй, Нортон, скажешь хоть что-нибудь? — скалится Кристиан и, увидев в семидесяти метрах от авто ковыляющего Калеку, достает из кобуры пистолет. — Смотри, как страдает. Не хочешь помочь малышу? Первоклассные медицинские услуги! Я в этом деле квалифицированный специалист.

— Задание, — ворчит Веласко. — Мы приехали посмотреть. Отец дал приказ.

— Ой, не нуди! — смеется Черный Бог и вращает оружие на пальце. — А то и правда подумаю, что ты неспроста Пацифистом зовешься. Здесь нет камер, можно развлечься. Смотри!

И Бес выпускает одну пулю. Всего одну, за долю секунды, но та прошивает Калеке здоровое колено, и старые заброшки дрожат от сверхъестественно-дикого воя. Пацифист молниеносно выбивает пистолет из руки ухмыляющегося, сияющего краше чемпионского кубка Кристиана. Не повышая голос, цедит сквозь зубы:

— Что ты творишь?

Бес только шире улыбается и, отбрасывая с белого лица волнистую прядь, опускает руку на пояс Пацифиста. Он бы за плечи обнял, если б дотянулся.

— Дорогой друг, не нервничай! Если так хочешь, я могу добить паршивца одним выстрелом!

— Не прикасайся ко мне, — произносит Веласко, отходя на шаг. — Они сбегутся на этот вой. Они приближаются.

И в этот момент Кристиан допускает колоссальную ошибку. Ошибку, не уступающую по масштабам внушительным габаритам Пацифиста. С привычным «не дуйся» этот патлатый кретин шлепает титана по заднице и наивно смеется, как пьяная выпускница.

Через мгновение Бес лежит на асфальте и хватается за разбитый нос и лопнувшие от удара губы. Он вскакивает на ноги, хватается за нож, с размаху, подлетев, пытается порезать Нортону лицо, но ахает от боли, когда получает по руке, слышит холодный скрежет выпавшего металла по асфальту и стонет, потому что его руки вывернуты, а сам он обездвижен. По какой-то счастливой случайности доберман заперт в машине. Он разрывается от лая и бьется в стекло.

Проходит еще секунда.

Пацифист бьет Кристиана коленом в солнечное сплетение и укладывает задыхающееся, не стоящее на ногах тело за своей спиной. Взвешивает в руке биту, увитую проволокой и увенчанную шурупами — терновый венец Семнадцатого района. И этот распятый самой жизнью Бог, тихо выдыхая, за неполные полторы минуты забивает пятерых Буйных. Когда Бес рассказывал то, что видел собственными глазами, его руки дрожали.

Квинтэссенция равнодушия словно взбесилась. Пацифист убивал с такой чудовищной яростью, с такой жестокостью, что в жилах стыла кровь. Он не валил Буйных с ног, чтобы чуть позже пристрелить. Он вбивал их в асфальт, и черепа лопались с сочным звуком выстрелов пробок шампанского. Через те полторы минуты Нортон лишь что-то шептал себе под нос и звонко постукивал концом биты лужу вонючей гнилой крови.

А потом на его лицо вернулась маска равнодушия. Изгаженная кровью и ошметками мозгов маска. Он преспокойно затащил Беса в машину, попросил успокоить пса и подвезти до убежища.

С тех пор Кристиан, работая в команде с Пацифистом, молчал и вел себя тихо. Он действительно боялся Нортона Веласко.

— Обычно он кажется нормальным, но тогда, с Крисом, был редкостным психом, — закончил историю Билл. — У него серьезные задвиги. Ни разу с ним не работал, но, черт, я этому рад.

Я только выпускаю дым, вскидываю винтовку и захожу на кукурузное поле, шелестящее сухой листвой. Не знаю, чего ждать от Пацифиста. Но если он схватил за яйца даже Беса, с ним, определенно, стоит считаться и отдать должное. Он первый человек на моей памяти, сумевший приструнить Черного Бога.

Комментарий к Глава 25

* Мой Бог

** Цитата мистера Белого из фильма Квентина Тарантино “Бешеные псы”.

========== Глава 26 ==========

Правило № 247: В Районе №17 жетоны не носят. Чужой жетон может достаться тебе только в случае, если Ловец убивает другого Ловца на законных основаниях (осуществляя правосудие, спасая жизнь напарника).

Правило №130: Не переходи дорогу Пацифисту.

Я проснулся ожидаемо рано, после нескольких часов сна, но неожиданно один. Один на огромной постели, заботливо укрытый мятым одеялом — лежащий на животе и полностью раздетый. Лампа выключена, хотя она горела, когда мы укладывались спать, снова прилипая друг к другу влажными от пота телами. С тумбочки исчезла забитая окурками пепельница, кружки в кофейных разводах и испачканное спермой полотенце. Билл исчез, и место, где он лежал, давно уже остыло. Даже в складках простыни не ощущается его былое присутствие.

Тогда, ранним вечером или глубокой ночью, неважно, он выглядел даже младше своих восемнадцати — совсем еще мальчишка, чьи выгоревшие после одинокого душного лета ресницы беспокойно дрожали во сне. Он лежал на мне, не шевелясь, безмятежно сопел в грудь и иногда хмурил брови: когда непослушные волосы лезли в глаза или когда ему что-то снилось, а снились ему только кошмары. Кошмары жуткие, как сама жизнь в Районе №17.

Хромой кажется донельзя расслабленным и в той же степени безобидным, но это только кажется, потому что под его ногтями всегда чернеет порох, а губы обветренны от бесконечных скитаний по Семнадцатому. Я смотрел на него и в тот самый момент не сомневался, что таких ребят по утрам заботливые мамаши будят в колледж, всовывают в руки контейнер с обедом и, смиренно переживая акт протеста молодости, чмокают в макушку склонившее голову чадо, давно уже переросшее родителей. Чадо тощее, нескладное и пышущее бунтом, первым сексом по пьянке, как бы случайной марочкой кислоты и бессонной ночью после вписки. Такие, как Билл, не должны быть в районе. Таким, как он, пухлогубым мальчикам с небесными глазами дикого ангела, здесь делать абсолютно, аб-со-лют-но нечего.