Район №17 (СИ), стр. 17

— Что за конченая привычка?

— А у тебя было бы желание вставать и идти куда-то после секса?

Билл ничего не ответил, но взгляд у него был ну очень красноречив. Мне даже неловко как-то стало, честное слово. Мы с Якудзой частенько расшатывали эту царскую кровать, и вот они — отголоски прошлого, которым суждено покинуть уютный подкроватный мрак. Настоящая трагедия.

Я сидел на сваленном матраце и наблюдал за тем, как вымывает тонны пыли эта хромая маньячка-горничная. Работы ему хватит в моем хламовнике на неделю, это уж точно. Он не один час возился только со спальней, а впереди — душ, туалет, кухня, подобие гостиной, где я обычно зависал с ноутбуком, и прихожая. Неловкое молчание нервировало и потихонечку выводило из себя. В этой комнате не существовало никаких звуков, кроме пыхтения Билла и плеска выжимаемой тряпки, скрипа резиновых перчаток. Я делал вид, что скучал, но по правде рассматривал его жилистые руки и лицо в профиль. Точеный сосредоточенный профиль.

— Ты уж меня извини, Билл, но пролей свет на мрачную тайну о том, как ты оказался в Семнадцатом, — попросил я, потому что не только ненавидел эти дебильные молчанки, но и хотел узнать, где Вайнберг жил на самом деле два с половиной сучьих года.

— Это так важно?

— Важно. Ловецкие законы. Как на зоне — если наворотил когда-то дел, то лучше излей душу. Уж точно выслушают, — честно ответил я, поправляя очки. — При желании я мог бы раздобыть эту информацию самостоятельно, но это типа не очень честно. Живем ведь под одной крышей, все дела. Не хотелось бы вгонять нож в спину.

Он отжал тряпку и закончил вымывать слой пыли под койкой. С моей помощью Билл втащил на нее матрац и принялся застилать. И как он так шустро управляется, будучи формально одноногим?

— Я не живу в Двадцатом с тех пор, как его эвакуировали, — тихо и неохотно заговорил Билл. — Просто так получилось, что у моего деда поехала крыша. Когда я был маленьким, меня на все каникулы отправляли к нему в горы, в охотничий домик с отмазками, мол, воздух там чистый. Ребенку на пользу. Мы валили дичь в окрестных лесах и, в принципе, неплохо проводили время. Дед хотел, чтобы после окончания школы я перебрался к нему и тоже стал охотником, как и он. Я страшно ему нравился. Ну и перспектива шляться по лесам с ружьем наперевес до самой смерти с любимым метким протеже.

Я тактично молчал и слушал, пока не понимая, причем тут его спятивший дедок, если речь идет о визите в Семнадцатый район. Мальчишка закинул на кровать подушки, подтянул сползающие джинсы и занялся горами хлама на полу.

— А потом город объявили зараженным. Мы ждали эвакуационные вертолеты, сидели на своих пожитках, тряслись в ужасе, собственными глазами видя то, как те, кого мы знали всю жизнь, превращаются в монстров. Лет десять подруга матери ходила к нам по субботам на чашечку кофе, а тут заявилась в пятницу — с ног до головы в кровище, слетевшая с катушек полумертвая тетка, жующая чью-то руку. Она разбила окно, переломала половину мебели и едва не задушила мать, пока отец не снес ей башку из дедовой двустволки. Наверное, от нее и заразились родители. Я не знаю. Уже никогда не узнаю. Да похуй.

Мне показалось, что он вот-вот расплачется, швырнув грязную тряпку в стену от злости и отчаяния, от пожирающей боли. Я не мог его понять. Мой отец был жив и почти здоров, мать погибла много лет назад, а на мачеху плевал с высокой колокольни. Билл, и это видно, сожалел о смерти родителей, с трудом верил в нее и упорно не желал принимать факт того, что остался один.

— Нам оставалось переждать всего одну блядскую ночь, вертолеты и автобусы были в пути. Да только вот мне не дали шанса на счастливое спасение. Под утро я проснулся от того, что меня тормошит дед с ружьем за спиной. Я испугался, я пытался кричать, но получил за это только кляп в рот да пару щедрых затрещин. Он считал, что в горах безопаснее. Он был убежден, что эвакуация не поможет, и все мы так или иначе станем живыми мертвецами. Верил, что в разряженном горном воздухе инфекция не живет.

— А потом ты стал жить в горах?

— При этом выбираясь на охоту в Двадцатый, лежащий от нас в трех часах пути, — кивнул Билл. — Дед заставлял меня палить по ходячим и срезать их скальпы в качестве трофея. Мы играли в индейцев. Он был Черным Гризли, а я — Маленьким Лисом. Один скальп — одно очко. За вылазку я обязан был насобирать не менее пяти. То есть, немало, не мне тебе рассказывать. А выбирались мы часто.

— И ты не пытался бежать?

— Как же! Еще как пытался и сбегал раз шесть!

— Так что же?..

Мальчишка поднял в воздух руку и продемонстрировал мне свои пальцы. Я не сразу понял, что несколько из них кривые и плохо гнутся. А еще он приспустил брюки. Я увидел на оголенной белой коже толстые розовые рубцы, рваные и крупные. Ясное дело, раньше я не мог их видеть. Хотя бы потому, что голого Вайнберга я видел только в душе и то совсем плохо — в силу клубящегося пара и собственного хренового зрения. В очках в душе не постоишь.

— За каждый побег он порол меня ремнем до одури, а потом втирал в разорванную кожу крупную соль. Ну или ломал пальцы, — горько улыбнулся парнишка. — Кроме указательных. Их не трогал, нужно стрелять. Он на самом деле старался уберечь меня и защитить, как бы там ни было. Просто он был немного сумасшедшим и все делал по-своему.

— Но здесь-то ты как оказался? Все-таки смылся? — не унимался я.

— Старик откинулся. Он давно начал сдавать, а с два месяца назад двинул кони, попросту не проснувшись. Тогда я и свалил, прихватив две сотни, свои пожитки и дедов грузовик, который сдох за сотню миль до Семнадцатого. Я искал живых, Рудольф. Я так хотел найти родных, что не спал по нескольку суток и все шел и шел по шоссе, каким-то чудом не натыкаясь на ходячих. А потом я пришел сюда. И если бы не ты, то те безрукие и безногие суки набили бы свои брюха теплым свежаком.

— Мне жаль, Билл, — сказал я, потому что не знал, что можно сказать еще.

— Иди нахер со своей жалостью.

Наверное, мне следовало уйти из спальни и оставить его одного, наедине с мыслями, но я поднялся с пола и крепко обнял мальчишку за костлявые плечи, а он не отстранился и даже не вмазал мне как следует за такие фокусы. Вместо этого Билл горько вздохнул и тихо поблагодарил меня, похлопав по плечу. И я знал, что он сделал это не потому, что хотел поскорее отвязаться.

А потом взревел ноутбук.

Хакерские замашки Каспера наконец дали свои плоды.

В Район№17 добирался новый Ловец с позывным Птичка, и я еще не знал, как она зачирикает и какие проблемы на мою голову привезет.

========== Глава 11 ==========

Правило№12: Стебать новичков запрещено. Все мы когда-то спускались на священные земли Семнадцатого впервые.

Правило №19: Никогда не теряй бдительности. Кусая яблоко, помни: даже его сладкая и белоснежная мякоть может оказаться отравленной. Говоря по-человечески, в каждом из нас притаился пиздец, так что не прошляпь его с чужой стороны, будь добр.

К тому времени, когда настал день приезда нового Ловца, мое убежище (и это невероятно) сияло первозданной чистотой и каким-то внеземным, охренеть каким непривычным моему поросячьему взору порядком. Билл сотворил получудо, а, может, и нечто большее, справившись не только со спальней, гостиной и прихожей, но и с душем, уборной и даже кухней, где не продохнуть было от гор посуды и ящиков с провиантом. Я никогда бы не подумал, что на нескольких столах может уместиться СТОЛЬКО посуды. Я до сих пор не верю, что такую гору возможно было отмыть за каких-то полдня.

С моей кружкой, не мывшейся более года, тоже произошло некоторое приключение. Оказывается, под слоем кофейного, абсентового, пивного, коньячного и шнапсового налета скрывалась симпатичная рыжая керамика с абстрактным рисунком. Честно говоря, на моем отмытом столе она смотрелась теперь так же дико, как и какой-нибудь размалеванный клоун со связкой шариков посреди глухого леса или же нашего района.

Чистые тарелки, отдраенные столешницы, сияющий душ и девственно-белый унитаз. Отмытые окна и аккуратные стопки бумаг, заправленная кровать и отрытый под горой вещей диванчик, притаившийся в углу комнаты и благополучно забытый мной черт знает когда. И Билл. Взмыленный, уставший, растрепанный, но до жути счастливый мальчишка, который, боже, даже неплохо готовил, всяко лучше, чем я. Ваш покорный слуга — мастер лепить бутерброды и разливать по чашкам кофе, но заставьте его сварить макароны или пожарить яйца — еда сгорит вместе с кухней ко всем чертям.