Адепт (СИ), стр. 7

Краем глаза чародей уловил движение слева от себя — это совсем еще молоденькая огненная кошечка проскочила в кустах и потревожила чувствительного коня; Аскель не заметил ничего, даже не почувствовал. Послышался хриплый крик птицы, которая уже некоторое время кружила над ними. Пернатое чудовище внушительных размеров село на ветку старого дуба и сверлило взглядом юного адепта, будто держало на него зло. Его маленькие умные глаза едва заметно поблескивали в сумраке леса Грюнденбержского княжества; существо, явно магическое, переминалось с лапы на лапу, топорщило пестрые длинные перья и не спускало глаз с мальчика; на его наставника оно боялось смотреть, чувствуя, чем ему это может обернуться.

— Хродгейрская гарпия, — тихо проговорил Блэйк, — страшная птица. Видишь, как она на тебя смотрит? Ей нужны твои глаза. Так что настоятельно советую не смотреть в ее сторону. Манит ее все блестящее.

Бестия встопорщила перья, перелетела ближе, глухо проскрипела. Мальчишка непроизвольно покосился.

— Черт возьми, я же сказал тебе, — устало повторил колдун.

Но Аскель не мог сопротивляться даже такой магии; он обернулся, несмотря на то, что не хотел этого делать, и птица набросилась на него со страшным криком. Чародей был быстрее.

Короткий, почти незаметный жест, и когти птицы не попали в намеченную цель, а сместились ниже и лишь немного задели лицо мальчишки. Дико кричащее создание повалилось на землю, забилось, затрепыхалось, стрелой взвилось в небо и исчезло, будто его никогда и не было. По щеке замершего от шока и испуга Аскеля потекла кровь.

— Проклятье, — прошипел чародей и наклонился к адепту, — хватило же мозгов сразу ее не убрать! Да не крутись ты, черт такой, подними голову!

Блэйк повернул к себе лицо адепта и выругался — поперек щеки была глубокая царапина, которая, если и быстро заживет, непременно оставит после себя шрам без вмешательства чар.

— Да не трясись ты так, стой смирно!

— Больно, — чуть слышно прошептал Аскель, и его взгляд помутнел.

— Сам виноват! — фыркнул колдун, —а теперь будет немного неприятно, только, мать твою, будь так любезен, не отворачивайся, я не кусаюсь!

Раздраженный собственным промахом, чародей стянул с руки перчатку и снова наклонился к адепту; свободной рукой придержал испуганного мальчика, а указательным пальцем другой медленно повел по кровоточащей ране, которая тут же срослась. Аскель стоял, боясь пошевелиться и прервать странное приятное тепло, исходящее от тонких пальцев наставника. «Странно, — подумал он, — ведь были совсем как у покойника!»

— Странно? — по привычке уловил мысли адепта наставник. — Это магия, Аскель, примитивная, дешевая магия, способная лишь стягивать такие царапины и сводить синяки. Но даже такую магию, которой грош цена, я не хотел использовать, — злобно проговорил Блэйк, — не для того даны силы. Не для того, чтобы тратить их на щеглов, которые не могут сдерживать свое любопытство. На коня, мы и так слишком задерживаемся, — скомандовал чародей и резко тряхнул отрешенного мальчишку за плечо, — и без глупостей.

Деревья быстро замелькали мимо несущихся через лес всадников.

***

— Грим! — крикнул чародей, слезая с коня, — Грим, где тебя черти носят?

Старый лысеющий карлик, шаркая подошвами туфель, спешно выскочил из Наргсборга, пересек двор и остановился перед хозяином.

— Господин? — широко раскрыл глаза «дворецкий», увидев незнакомого мальчика в запачканных кровью лохмотьях, — где вы откопали этого кметка?

— Прикуси язык, — прищурил глаза чародей, — и встречай моего адепта. Теперь слушай сюда: покажи ему замок, а Мериде скажи приготовить комнату, ту, что ближе всего к моей.

— В нашем распоряжении весь замок, господин?

— Не строй из себя дурака и закрой двери в подвал, — ответил Блэйк, — и вот еще что: вели Мериде бросать все дела и быстро браться за шитье. Пусть подгонит под него, — он указал на адепта, — что-нибудь из моих шмоток. В высокий шкаф не лезть.

Чародей сбросил с жеребца сумки и ножны с клеймором, потрепал густую длинную гриву и тихо удалился в сторону небольшой конюшни, оставив старого гоблина и Аскеля одних. Сам он, быть может, и ознакомил бы адепта со своими владениями, но вследствие своей лени, усталости и желания смыть с тела всю пыль, поручил заботы слуге.

Гоблин критично осмотрел нового жильца, вразвалку обошел вокруг него пару раз и даже заглянул в глаза — он уже знал, что проведет с мальчишкой много времени, знал, что Блэйк свалит на него целую кучу обязанностей.

Сам же адепт все не мог поверить своим глазам: почему у этого маленького человека такая серая кожа и такие длинные уши? В самом деле, кто он?

— Ну и как тебя зовут? — проскрипел Грим.

— Аскель, — тихо ответил адепт, отводя взгляд.

— Возраст?

— Восемнадцать лет… господин… — так же тихо пролепетал парень.

***

Аскель с неподдельным интересом рассматривал внутреннее убранство замка: абсолютно чистый пол, нигде ни пылинки, и все расставлено так, что иначе невозможно. Свет почти не проникал в коридоры и комнаты, и находиться в этом месте было неприятно. Свечи едва-едва освещали картины, украшающие стены с изображениями безымянных женщин, неведомых мальчику существ и батальных сцен, отличающихся особой кровавостью и жесткостью.

Грим гордо вышагивал по мраморному полу и тихо, монотонно рассказывал обо всех закутках и комнатах замка; здесь он знал каждый сантиметр, каждую трещинку в стене. Старый гоблин остановился в зале на втором этаже, зажег серебряный канделябр и осветил увешанную портретами стену.

— Это династия господина Блэйка, — с гордостью проговорил старик и указал на картины, — но тут только четверо из восьми. Я не стану рассказывать тебе о том, кто они и чем прославились, не стану говорить о том, сколько прожили и как погибли, захочешь — расспросишь хозяина. Но знай, Аскель, что твой портрет, быть может, однажды появится на этой стене, если справишься с обучением. В чем я сомневаюсь, если уж честно.

Гоблин обернулся, удостоверился, что хозяина нет рядом, и продолжил почти шепотом:

— Блэйк мастер шутки шутить, и я не советую пререкаться с ним. Он не тот, кого ты видишь перед собой, не тот показушник, как половина Вальдэгора — гораздо изобретательнее. Я не имею представления о том, — добавил он, — как этот сумасброд отнесется к тебе. Блэйк многое скрывает.

— Ты льстишь моему самообожанию, Грим, — неожиданно появился в дверях мрачной залы чародей и нахмурился, — отчего же я не удостоился великой чести услышать эти слова в лицо? Верный мой слуга, ты начинаешь расстраивать меня.

Гоблин едва дышал и молчал, опустив лысеющую голову. Он чувствовал, как страх скользким слизнем ворочается в его нутре, как ком подступает к горлу и как по спине бегут мурашки. Он боялся. Панически.

— И, конечно же, ты ничего не сказал Мериде, — добавил Блэйк, — а мне, несчастному, забитому и уставшему человечишке придется самому снимать мерки с Аскеля и десять минут втирать старухе, что и как нужно делать! Грим! Что за дела?

— Господин, я…

— Свободен, — холодно проговорил чародей и, подойдя ближе, опустил руку на плечо адепта, — идем, попробуем превратить тебя во что-то похожее на человека.

Аскель, вздрогнувший от странного прикосновения, льдом отзывающимся на коже даже сквозь ткань, успел еще раз бросить любопытный взгляд на портрет наставника. Он выглядел еще моложе, чем был сейчас; его угольные волосы, ниспадающие чуть ниже плеч, раньше были гораздо короче, а черты лица казались более мягкими и плавными. Лишь взгляд, да, только взгляд остался неизменным: пронзающим, ледяным, высокомерным, нечеловеческим. Не то, что сам мальчишка, а даже слуги спиной чувствовали этот безжизненный взгляд с полотна, вонзающийся в мозг и отзывающийся неприятным чувством немого укора.

Чародей с адептом скрылись из большой мрачной залы, а находящийся в прострации гоблин одиноко стоял посреди комнаты, опустив лысеющую голову.

«Стоило мальчишке только появиться в замке, — думал он, — как все пошло наперекосяк. И за это он поплатится… »