Адепт (СИ), стр. 67

— Аскель, я знаю, каково тебе, знаю, что ты мечешься из одной стороны в другую. Рад бы доказать тебе то, что мои слова не обман, но у меня не осталось времени. Помнишь, я как-то рассказал тебе о памяти крови?

Подтверждающий кивок.

— Нет ничего достовернее этой магии. Кровь помнит все, каждое пережитое мгновение и передает воспоминания, если хозяин дает на то добро. Я даю, — Ифрит провел по ладони стилетом и позволил крови наполнить граненый хрустальный флакончик. — Здесь — я. Ответ на каждый твой вопрос. Я отдаю свои воспоминания тебе. Отдаю, потому что виноват. И потому что действительно хочу этого. Просмотри их, когда поправишься. Просто верь мне. У меня нет оснований лгать.

Чародей поднялся, закрепил ножны за спиной, оправил серебристый мех тяжелого длинного плаща и принялся затягивать шнуровку сапог. Флакончик с кровью стоял на грубом стуле.

— А теперь мне пора, я и без того потерял чертовски много времени. Как только тебе станет легче, телепортируйся в Вальдэгор. Кольцо ведь при тебе? Асгерд все знает. Заберет тебя и отправит в лазарет. Извини за все, что было. Прощай. И не поминай лихом.

— Остановитесь!

— …

— Не смейте сбегать, господин!

С оголенным торсом Аскель вскочил с постели, в несколько шагов, отозвавшихся слепящей глаза болью, настиг наставника и остановился за его спиной. От слабости у него дрожали колени. Блэйк замер.

— Обещайте мне, что вернетесь.

— Не могу, — сухо проговорил чародей. — Скорее всего, ничего из этого не выйдет… Боюсь, этот бой будет последним. Я не так уж и силен… Черт, Аскель, я и тебя защитить не смог…

Адепт сделал шаг вперед. Обнял чародея со спины, переплетая руки на крепком торсе, и думал только о том, как бы остановить время. Он не хотел отпускать его.

— Аскель, прошу тебя… Не надо. Мне больно.

— Господин, не оставляйте меня одного. Я больше не переживу этого! Покончу с собой, если вы не вернетесь. У меня нет никого, кроме вас.

— Отпусти меня ненадолго.

Руки паренька разжались. Душу на части рвало, так, что в сердце щемило. Это было невыносимо.

— Я не знаю, что меня ждет, — проговорил Блэйк, стоя лицом к адепту, — понятия не имею, вернусь ли, но с того света тебя достану, если наложишь на себя руки. Понял? Только посмей. Мне тоже тяжело отпускать тебя. Ты и представить не можешь, что я чувствую. Черт возьми, парень, да мне больше сотни… Не знаю, понимаешь ты это или нет. Было бы гораздо проще, если бы…

Он подошел ближе, совсем вплотную. Не удержался, чтобы не заглянуть в блестящие зеленые глаза и мягко опустил ладони на теплую шею Аскеля, хотя его пальцы были холодные, как лед. На этот раз он позволил себе склониться ниже.

— Тогда, той осенью, я бы оставил тебя без тени сомнения, — выдохнул он в губы паренька, — а теперь… не знаю. Я попытаюсь вернуться. Только пообещай, что дождешься, что будешь ждать, даже если каждый будет говорить, что я покойник. Меня не так просто убить.

— Да, — коротко прошептал Аскель.

И Блэйк поймал этот шепот на полураскрытых влажных губах.

Мягко прильнул к ним, крепче обнимая адепта, притягивая к себе в попытке ощутить его живое, человеческое тепло. И Аскель не отстранился. Послушно ответил на поцелуй, прикрывая мутные глаза, и чувствовал, что готов умереть в этот самый миг, а Блэйк с замиранием сердца целовал горячие губы, осторожно скользил по ним языком и упивался этим первым и, наверное, последним единством душ. С горечью отстранился, всмотрелся в болотно-зеленый омут блестящих глаз и еще раз прижался к влажным губам.

— Я попытаюсь вернуться. У меня есть причина бороться за жизнь.

Чародей провел ладонями по плечам Аскеля, подобно тени выскользнул из его объятий и так же легко покинул шатер.

Паренек бросился следом.

Но не успел.

Черная птица, шелестя оперением, поднялась в небо, окрашенное всполохами алой зари.

— А я ведь не успел сказать вам… не успел, — прошептал Аскель, всматриваясь в чернеющую на небе точку, что стремительно удалялась на восток. — Только возвращайтесь скорее.

Комментарий к Глава двадцать вторая: «Мертвому камню — живую душу»

* – Тэм Гринхилл – «Воин ночи».

Да, дождались.

========== Глава двадцать третья: «Осколки» ==========

Он шел по мрачной чаще на отчетливый запах корицы и можжевельника, от которого подступала тошнота и все отчетливее обострялось желание убить. Он наверняка знал, что найдет ее именно здесь, не исключал варианта, что лес станет его могилой, но был сосредоточен на поисках и старался не думать о том, что преимущество не на его стороне.

Не то чтобы Блэйк был слабым или неопытным, отнюдь, большую часть своей жизни он учился, совершенствовал свои навыки, оттачивал их, в определенном круге слыл неплохим чародеем, но Нерейд из «блистательной» династии Альциона была едва ли не потомственной. Кощунство — говорить о том, что она непосредственно принадлежала к древнему роду: вероятность того, что чародей смог бы дать потомство, абсолютно равна нулю, без исключений, но на нее с самого рождения влиятельные и могущественные люди имели виды. В свои «чуть за семьдесят» она располагала куда более широким спектром заклинаний, чем Блэйк, не отказывала себе в возможности пополнить свои знания новым, изощренным фокусом, да и обучалась едва ли не с младенчества — колдовские руки загребли ее уже тогда, когда ее мать, регентша на троне крупного княжества, была на пятом месяце.

Потом ее, маленькую девочку с огромными кукольными глазами, поражающими своей пронзительно-чистой синевой, забрали туда, откуда выходили люди высших слоев — столичные маги умели воспитывать должным образом. Талант проявился сразу же. И с самого начала чары поддавались ей, создавая в ее облике слишком идеальную картинку. Да и как она могла казаться несовершенной? Маленькая, синеглазая, с тонким голосом, талантом, деньгами и связями она не могла не казаться совершенной. Только вот душа ее была подобна спелому яблоку на ветке: на первый взгляд сочное, красивое, многообещающе поблескивающее глянцем на солнце, а стоит разрезать его, как из сердцевины засереет гнилая плесень, и червь проползет в одном из многочисленных ходов. Нерейд стало мало того, что она имела, захотелось большего, гораздо, гораздо большего.

И она перешла на сторону Юга. Платили много, почестей воздавали — северяне и рядом не стояли, а уж внимания со стороны мужчин, да к тому же таких красивых, как на подбор, она еще не испытывала. Поддалась соблазну. Предала империю. Высший Совет чародеев. Свою честь и достоинство. Присягу.

Блэйк помнил, как встретил ее впервые.

Это было чуть больше семнадцати лет назад, еще до того, как он окончательно покинул свет. Тогда так уж совпало, что ему время отмерило девяностолетний юбилей, в тот же самый день, когда некроманту исполнилось сто двадцать — это был семнадцатый день второго осеннего месяца. Будучи близкими друзьями, решили все-таки закатить знатную попойку на несколько суток, быть может, на неделю, и Хантор наприглашал едва ли не всех, кого знал. Блэйк уже не помнил, с кем тогда был его старый преданный могильщик, вроде с каким-то молоденьким графом, впрочем, сейчас он думал не о том. Хантор в первый же день отозвал его в тихий уголок и настоятельно порекомендовал осмотреться вокруг, мол, прелестных чародеек будет — выбирай, сколько душе угодно, да и знал он, что Ифриту все уже постыло после того, как его бросила очередная пассия: говорила, он невыносим.

И он по настоятельной рекомендации осмотрелся. Потом заметил за столом миниатюрную фигурку с каштановыми локонами, пронзительно-синими глазами и странным запахом, который тогда, семнадцать лет назад, очень вполне себе привлекал. Со всей ответственностью познакомился, понял, что наслышан о ней, и… и ровно в ту же ночь самозабвенно исследовал все то, что скрывалось под слоями шифона и шелка. Потом на какое-то время забыл о ней, постарался забыть, но понимал, что его к ней тянет. Она сама тогда нашла его, прожила с ним девять лет.