Адепт (СИ), стр. 58

— Господин…

— Тебе, кажется, слова не давали, — холодно отрезал чародей. — Ну так?

— Узнавал, — честно признался Хантор и посмотрел в его глаза, — сам деньги предлагал. Блэйк, кучу денег, все, что было, предлагал половину поместий в придачу, да только…

— «Только» что?

— Бесполезно, вот что, — некромант поднялся из глубокого кресла и отвернулся к огню. — И ты сам прекрасно знаешь, что это пустая трата времени. Ты в курсе, кто в этот раз будет главнокомандующим ваших грюнденбержских войск? Кто подмял под себя и всю вашу разведку, пехоту и кавалерию? Кто поднял добровольческие рати?

— Слышал, Калиба назначили. Это что-то меняет? Деньги открывают любую дверь.

— Значит, ни хрена ты не знаешь, Блэйк, понятия не имеешь, кто такой Калиб Гвисскар, и что на все твои сотни тысяч он плевал с высокой колокольни.

Аскель поднялся с места и вышел из залы в предоставленную ему комнату, сопровождаемый тремя тяжелыми взглядами, обращенными в его спину. Осознание того, что его мнение ни во что не ставят, глубоко задевало, порядком раздражало и выводило из себя, а то, что это самое мнение не интересовало его наставника, вытирало об него ноги с удвоенной силой. Хотелось беспомощно разрыдаться.

— Ты бы не перегибал, — вполоборота бросил Хантор, — паренек на нервах. Война, кажется, здорово подкосила его.

— Война, говоришь? А похоже, что парень глаз не сводит с… — оскалился Давен, но осёкся, осажденный строгим взглядом. Ифрит помрачнел. — Ох, Блэйк, не надо так на меня смотреть! Вы же понимаете. Только слепой не заметит этих его штучек. Да и ваших, к слову…

Летучая мышь тихо пискнула, отцепилась от ветвистого рога, пару раз бесшумно взмахнула перепончатыми крыльями и опустилась на голову парня, путаясь коготками в его волосах. Тот лишь фыркнул, шипя, выпутал ее из коротких каштановых прядей, опустил на колени, почесывая пушистую темную спинку мышки. Хантор подбросил дров и вернулся в кресло.

— И все-таки с трудом верится, что хоть один здравомыслящий командир отказался бы от суммы, способной экипировать хорошую конницу.

— А кто сказал, что он здравомыслящий? Он зверь, хлеще найти трудно, распределяет не по достатку, а по способностям, держит железную дисциплину в армии и лично рубит головы тем, кто пытается сбежать с поля боя. Блэйк, просто поверь мне, предложишь деньги — сделаешь хуже.

Чародей крепче сжал руками подлокотники и сощурил серебристые мертвые глаза. Готов был сорваться, с трудом контролировал себя, мысленно успокаивал, хотя толку с этого совершенно не было.

— И что прикажешь делать?

— Идти. Это самый благоразумный вариант. С войны возвращаются, кому как не тебе знать это?

— Действительно, — фыркнул колдун.

Повисла напряженная тишина, только летучая мышь иногда попискивала — каждый раз, когда Давен чесал ее спинку не так, как ей того хотелось. Рыжие языки пламени танцевали в камине, отбрасывали длинные причудливые тени на пол, а тихий шепот пламени, его потрескивание и редкие искры, поднимающиеся в воздух, действовали усыпляюще, напоминали чем-то долгие зимние вечера.

— Пусть так, пусть так… — вздохнул Блэйк. — Кстати, то, что ты просил, я нашел. Давно хотел отдать тебе, а случай не предоставлялся. Но теперь отдаю. Правда, не совсем уверен, что эта книженция даст тебе много нового.

Чародей поднялся с места, из сумки в углу комнаты достал ветхий тяжелый переплет и не успел еще передать его в руки, как некромант просиял.

— Это же! Боги, Блэйк, ты не представляешь, что держишь в руках!

Хантор нежно, бережно принял книгу из рук друга и аккуратно, затаив дыхание, раскрыл ее на первой странице.

— Подлинник… Чтоб мне на месте провалиться… Подлинник! Я не знаю, как благодарить тебя, Блэйк, право, не знаю, могу ли что-то предложить…

— Вообще-то можешь. Разговор есть, могильщик, личного, весьма личного характера, — Давен оторвался от занятия и прислушался, — без свидетелей.

— Значит, идем, — улыбнулся некромант. — Личного характера, говоришь? Я так и знал.

Чародей в ответ лишь криво усмехнулся, скрылся вместе с беловолосым в темных тоннелях коридора, а Давен остался в зале один. Только мышка все еще не унималась на коленях. «И что он нашел в этом пареньке?» — пронеслась в его сознании противоречивая мысль.

***

— А теперь зайди уже к нему. Сам ведь понимаешь, что зря так с ним поступил.

— Да знаю я, знаю, — отмахнулся Блэйк. — Не переусердствуй, Вулф, у меня мозг кипит от твоих нравоучений.

— Ты сам просил, — улыбнулся некромант. — Я сказал все, что думал. А ты идешь и поправляешь все то, что успел наворотить. Ну?

— Пошел, — сдался чародей.

И в самом деле пошел в комнату в восточной части поместья, туда, где утром прозрачные занавески горели алым пламенем в лучах утренней зари. Время перевалило за полночь, Хантор и Давен поплелись к себе, Блэйк и сам уже постель расстелил, но незаконченное дело не давало спокойно уснуть, тем более после нотаций некроманта. Нет, на самом деле он бы и без наставлений пошел бы этой ночью в комнату Аскеля, без часовой беседы поговорил бы с ним, сказал бы, что, в конце концов, он сам вполне может решить, чего же хочет, но слова некроманта лишь отчетливее указали ему этот путь.

К тому же, он хотел поговорить, а Хантор был прекрасным и чутким собеседником, улавливающим каждую перемену в голосе и взгляде, читающим ее и выводящим на свет божий. Но теперь тот собеседник наверняка уже добрел до кровати и рухнул в нее, а Блэйк тихонько шел по длинному мрачному коридору, улавливая отдаленные звуки снова начавшегося холодного дождя. Он знал, уверен был в том, что Аскель не спит.

И не ошибался, потому что паренек сидел на широком подоконнике, спиной прислонившись к оконной раме, и отстраненно смотрел на объятый полночью черный двор. Он вздрогнул, когда услышал скрип двери, обернулся, но тут же вернулся к прерванному занятию, когда различил в дверном проеме до боли знакомую фигуру.

— И что это за истерики? — мягко спросил Блэйк, пристраиваясь на край подоконника.

Аскель не ответил. Даже не обернувшись в сторону наставника, продолжал смотреть в темноту, туда, где нельзя было различить ни единого силуэта, но туда, где шумел холодный весенний дождь и ветер тихо гудел в стволах деревьев.

— Перестань, Аскель. Как бы там ни было, я хотел сделать для тебя лучше.

— Я вас не просил, насколько помню, — холодно ответил адепт. Чародей мысленно усмехнулся, когда различил в этой фразе свою собственную тональность.

— Тогда предлагаю пойти на поле боя со мной. Выкупаться в крови, отхватить по первое число и годами восстанавливаться. Этого ты хотел?

Адепт промолчал, но немое подтверждение в глазах читалось черным по белому. Для этого не нужно было быть тонкой чувствительной натурой. Достаточно только посмотреть на лицо.

— Ты ведь боишься, парень. Ты чертовски боишься идти.

— Боюсь, господин, — почти беззвучно прошептал адепт и прислонил ладонь к холодному, чуть запотевшему стеклу. Блэйк не удивился, когда заметил влажный блеск в глазах. — Как и любой нормальный человек — боюсь. За себя. А еще сильнее за вас.

— Но все равно идешь. Думается мне, нужна весомая причина. Не так ли?

— У меня есть повод. И вы это знаете. Видите. Слышите мои мысли, потому что они слишком громкие.

Ему не показалось. Юноша менялся, терял самообладание.

— Вы читаете меня, как раскрытую книгу. Вы прекрасно понимаете, что я боюсь вас терять. Что хочу быть рядом на поле битвы. И все равно гоните. Как всегда — гоните.

Он мог бы попросту уйти. Но попытался стать ближе. Чуть человечнее, чуть мягче и добрее. Без слов придвинулся к нему совсем вплотную и опустил руки на плечи, от чего адепт непроизвольно дернулся.

— Да не бойся ты…

А он и не боялся. Не этого, в любом случае. Просто не мог совладать с собой, со своим телом, отвечающим на каждое короткое прикосновение. Теплые ладони приятно прошлись по плечам, предплечьям, опустились ниже и перехватили запястья, а Аскель боялся вздохнуть, думал, что если только шевельнется, наставник тут же исчезнет, а все это окажется сном. Сном, за который он многое бы отдал. Блэйк обнял его, обнял крепко, прижал к себе спиной, переплетая руки на торсе, и не удержался, чтобы не вжаться лицом в приятно пахнущие пряди темных волос.