Адепт (СИ), стр. 5

Худой, среднего роста, избитый и нечеловечески измученный, покрытый сажей и копотью, он стоял перед чародейской элитой, бессильно опустив голову. Его ноги дрожали, как у лошади после галопа. Он был в почти бессознательном состоянии, грязные руки потряхивало. Аккуратный овал лица, нос с едва заметной плавной горбинкой — почти неприметный, безликий, нейтральный, одетый в жуткие лохмотья, пропахшие насквозь дымом и пылью. Засаленные темно-русые волосы, закрывающие уши — всклокоченные и слипшиеся, бледные веснушки на лице, родинка на правой щеке. Брови были гораздо темнее волос, Боги, этих чудовищных волос! Блэйк уловил цвет больших усталых глаз — серо-зеленые, уставшие, невыразительные и скучные, не привлекающие взгляд. Пустые и отрешенные после пожара и считывания. Мертвые.

— Как его зовут? — спросил Блэйк.

— Аскель, — подал голос Вестейн, — но мальчишка без фамилии, сам понимаешь.

Блэйк принимал решение недолго. «Госпожа оценила бы мою оригинальность…» — с горечью подумал он.

— Хильдебраннд, — ответил чародей, — пусть будет Хильдебранндом, а теперь дайте мне все то, что так любезно с него считали, и я забираю мальчишку.

Старый чародей щелкнул иссушенными пальцами, и перед ним появился совсем небольшой сверток; еще один щелчок — сверток медленно поплыл по воздуху и упал в ладонь раздраженного этим цирком Блэйка. Он спрятал бумагу под плащ, элегантно поклонился, но не так учтиво, как того требовали приличия.

Он устал, действительно устал, потому что категорически не привык к таким дальним переездам, к такому шуму, количеству людей и столь сильной концентрации магии в одном месте. Чародей хорошо ощущал тяжелую энергию старика, пропахшую древностью и мощью, различал еще два потока, почти ничем не отличающихся друг от друга, хотя магия Нерейд была намного сильнее, чем у блондинки Йодис. Полнейшее отсутствие энергии у мальчика было абсолютно объяснимым: сейчас его силы, даже если их было много, полностью вытянули, чтобы обезопасить себя от неконтролируемой энергии; это не нравилось Блэйку — с каких пор сам Верховный Совет Вальдэгора боится необученного адепта? Вздор.

Он подошел к нему тихо и осторожно, чтобы не напугать еще больше; опустил руку на плечо и ухмыльнулся, почувствовав слабейший электрический импульс — спонтанный и совершенно неконтролируемый. «Пес подбитый и жалкий, а все скалится».

— Для тебя я господин Блэйк, Аскель, — тихо сказал он и коснулся рукой его спины, — пойдем.

Чародей услышал шаги за спиной, когда поправлял упряжь коня; обернувшись, он нахмурил брови и зло усмехнулся — это Нерейд, облаченная в кремовое платье с непристойнейшим декольте, направлялась прямо за ним. Он знал ее уже очень давно, был старше. Нерейд из династии Альциона являлась, без сомнения, очень могущественной, но как личность решительно глупой и неприятной, даже раздражающей особой. Ему пришлось оторваться от дела. Повернуться. Сделать вид, что он слушает.

— Блэйк, — сказала она, оправляя украшения на груди, — я думала, ты останешься на пару дней. Может, подумаешь? Вино, приятная компания, чистая постель…

— Я исключительно занят, — ядовито ответил чародей, — как-нибудь в другой раз обязательно.

Он не успел сказать что-либо еще, от чего-то не среагировал, замешкался, а когда наконец понял, что произошло, парень уже вскочил на жеребца и ударил его по бокам, сразу же пустив в галоп.

— Далеко ли собрался! — воскликнул чародей и выставил руку, унизанную перстнями, перед собой. — Думаешь, от меня можно смыться?

========== Глава третья: «В стенах старого Наргсборга» ==========

«Прибью ублюдка!» — подумал чародей и сделал в воздухе настолько короткий и неприметный жест, что никто из прохожих и не понял, отчего черный молодой жеребец вдруг повалился набок на ровной дороге. Животное завизжало, но не от боли, а от неожиданности и легкого воздействия чар. Парнишка, придавленный конем, не мог вздохнуть или пошевелиться, казалось, он вообще потерял сознание; прохожие богатые горожане из элитного района оборачивались и шептались, Нерейд смеялась во весь голос над неконтролируемым гневом разъяренного чародея, а сам Блэйк проклинал Богов и чужих матерей. Он быстро направлялся в сторону лежащего коня и уже держал в руке плеть; что есть дури стеганул скотину, заставив ее подняться на ноги, наклонился к юноше и оторвал его от земли одной лишь рукой, вцепившись в грязные лохмотья.

Аскель не получил повреждений, но сознание потерял: больше от усталости, чем от падения. «Вшивый, грязный и прет от него — как от бродяги пропитого!» — злился чародей и, не обращая никакого внимания на то, что мальчишка снова лежит без сознания в пыли, стал по новой поправлять седло и ремни.

Морща нос и грязно ругаясь, он сам затащил Аскеля в седло и сел сзади, придерживая новоиспеченного адепта. С каким-то беспредельным гневом он ударил коня и как можно быстрее рванул назад, в старый, разваливающийся от времени Наргсборг.

— О, дева, — чуть ли не взвыл чародей, увидев вшей в грязных волосах, — все хуже, чем я думал!

Все то время до самого захода солнца Блэйк постоянно чесался, сильно нервничал и до безумия злился; он все еще не мог смириться с тем, что находится совсем рядом с безродным щенком. И, ладно бы, что с безродным — он ведь весь, как старый гоблин из северных шахт, — грязный, дурно пахнущий.

«Отмою, выскоблю, вычищу, как коня, своими же руками, — подумал чародей, — я не переживу этого. Я не могу даже ехать рядом с ним, Боги!». Жеребец, уставший от непривычной нагрузки, сбавил темп, пошел почти шагом, но Блэйк и не торопил его — он сам изрядно устал и спал за трое суток всего два-три часа. Не привыкшая к пыли и поту кожа чесалась, волосы стали грязными и уже не лежали угольной волной, а были заплетены в хвост, чтобы лишний раз не напоминать хозяину о бедственном положении. Спина страшно болела, голова была будто зажата в тиски от резкого, хоть и непродолжительного воздействия магических потоков, заполнявших Вальдэгорскую залу чародеев.

Чародей дико устал, устал настолько сильно, что даже злиться сил уже не осталось. На этот раз он решил остановиться в довольно большой деревне со странным названием Лешенцы, хотя последнего лешего там прибили никак не позже, чем поселение начало свое существование. Дома оказались на удивление ладными и ухоженными, скотина была накормлена, а огороды убраны. С каждой минутой холод крепчал, и если на Блэйке были новые сапоги и плащ с роскошным меховым капюшоном, то Аскель остался чуть ли не в старой простынке. В какой-то момент чародей даже хотел накрыть адепта, но потом подумал, что, если еще не дрожит — не замерз, да и вообще, деревенщина — народ крепкий.

— Просыпайся, — небрежно тряхнул Аскеля колдун, — нам нужно отдохнуть.

***

Аскель смиренно побрел за чародеем, низко опустив голову, и ни о чем уже не думал, а лишь хотел спать; пусть хоть на липком полу — уснуть бы. Блэйк же так не считал, поэтому быстренько договорился с трактирщиком на приличную комнату на двух постояльцев, горячую еду и, что хотелось ему более всего, горячую воду и большую бадью.

Чуть ли не улыбаясь от удачного устройства ночлега, чародей забрал Аскеля наверх и в срочном порядке отдал приказ лезть в воду. Он с недовольной миной поочередно снял с тонких пальцев массивные кольца, снял перчатки и принялся с каким-то варварским, извращенным энтузиазмом отмывать адепта, а вода становилась все темнее и темнее. Блэйк, к своему удивлению, был крайне терпелив: с несвойственным ему воодушевлением сбривал с лица мальчишки щетину, не знавшую еще лезвия, промывал грязные волосы одним из своих настоев, дабы покончить с паразитами, и сам, лично, уже в который раз приносил ведра, чтобы поменять грязную воду. «Отвык я от людей, — подумал он, — чертовски отвык и забыл, откуда вышел сам. По крайней мере он больше не сопротивляется… Может, и выйдет толк с парня. не такой уж он и дурной. Наверное…».

У него не было желания отмывать далеко не маленького мальчика. Его манил шанс оценить собственное положение, увидеть, с чем придется работать. Вид обнаженного юношеского тела оставлял его абсолютно равнодушным. Реввенкрофт надеялся почувствовать его магические наклонности, касаясь участков кожи, где активность могла быть наибольшей. Он не уловил ровным счетом ничего, кроме реакции: вздрагиваний и слабых попыток прикрыться.