Адепт (СИ), стр. 42

— Ну, теперь и умирать можно, — усмехнулся Аскель и вылил на себя целое ведро холодной воды.

Ругательства посыпались наиразнообразнейшие — большей частью нечленораздельные, перенятые у наставника, но искренние, с чистой душой и от всего сердца. «Вот услышал бы господин — убил бы», — сделал вывод юноша, натягивая на влажное тело чистую, наглаженную Меридой одежду. Дышать на морозе после жара было тяжело, но приятно — довольно смешанное, но притягательное ощущение, как считал Аскель. Впрочем, сейчас он вдруг озадачил себя: если раньше его господин спал едва ли не до вечера, то в последнее время просыпался рано. Обычно он уходил спать задолго до полуночи, молча, потом вставал до восхода солнца, седлал коня и пропадал — адепт лишь пару раз видел это, но был уверен, что так происходит постоянно: конские следы выдавали. А сейчас ни следов, ни коня, да и Блэйк несвойственно долго не спускался вниз.

Аскель прибавил шагу и рванул в замок, потом на лестницу, а далее по ней, на третий этаж, в комнату, в которой находился лишь один раз. «Приказал, чтобы никто не заходил», — пронеслось зловеще, но юноша отбросил это. В самом деле, что должно было случиться, чтобы Блэйк так долго не появлялся? «А что случилось вчера? — вдруг подумал он, — я ведь ни черта не помню. И от Вальдэгора два дня пути, а с того момента, как меня вырубили, прошло не более полутора суток. Телепортация? Господин говорил, что все заблокировано. Или я сбился. Тогда что с ним? Может, отсыпается? Или чем-то занят? Не должно быть, ему хватает и нескольких часов. Что за дела? Вдруг, — он испугался собственных мыслей, — вдруг с ним что-то произошло?»

Аскель уже подходил к комнате, как за спиной послышалось знакомое мелкое шарканье и сухой сдавленный кашель.

— Явился, чтоб тебя, — проскрипел гоблин, — чего тут ошиваешься?

— Где он пропадает? — ответил вопросом на вопрос юноша. — В это время он всегда спускается вниз. Его нигде не видно.

Грима перекосило и он снова зашелся надрывным кашлем. Гоблин был слишком язвительным, даже чересчур. Причины Аскель не понимал.

— Если сказано «не входить», значит, на то есть причины, — сощурил большие глаза Грим и поправил огромные толстые очки, которые всегда, как казалось адепту, делали его маразматичнее на вид. — А впрочем, делай, что хочешь, особенный ты наш.

— О чем вы? — но гоблин уже ушел по коридору, шаркая подошвами изношенных коричневых туфель.

Юноша выдохнул и тихонько постучал в дверь костяшками пальцев. За тяжелый наглый стук, раздражающий привыкший к тишине и покою слух, он бы наверняка получил.

***

Юноша выдохнул и осторожно постучал в тяжелую дверь костяшками пальцев, но тишина красноречиво шепнула на ухо, что ответа ждать не следует. Стук повторился, и тишина, порядком расстроенная непонятливостью гостя, снова прошептала, что не следует попросту ее тревожить, но на этот раз ее голос прозвучал куда более зловеще. «Глупый, беги, пока можешь», — бил инстинкт самосохранения, а что-то такое, чему он еще не нашел имени, нежно и трепетно нашептывало, что, мол, парень, открой уже дверь.

Он отбил ритмичный стук в третий раз, но было все так же безмолвно, и Аскель уже подумал, что в комнате попросту никого нет, раз он еще стоит на месте вполне живым и здоровым. Набравшись смелости и собравшись с духом, он потянул на себя дверь и чертыхнулся.

Весь пол был запачкан сухой кровью, а Блэйк бессильно лежал под ворохами одеял и скептически смотрел на вошедшего.

— Господин Блэйк…

— Уходи, — тихо, но беззлобно проговорил чародей. — Оставь меня, будь так любезен.

Впервые Аскель открыто ослушался его, не побоявшись наказания. Вместо того, чтобы развернуться к двери и покорно выйти, он подошел ближе, прямо к кровати, где лежал его наставник. Блэйк устало усмехнулся.

— О Боги, какой напор, — на этот раз ухмыльнуться не получилось. Зрелище довольно жалкое. — И что собираешься делать, позволь узнать?

— Что с вами, господин? — тихо спросил адепт, встречаясь с измученным взглядом и опускаясь на край кровати. Чародей сглотнул. — Это из-за меня?

Блэйк перевел взгляд на окно, которое, вопреки устоявшимся традициям, не было закрыто плотными шторами. Возле него же стоял запачканный кровью клеймор. Юноша впервые видел своего господина таким беззащитным. На самом деле сейчас ему и вправду казалось, что он и при всем желании не мог встать и пойти в бой. Что-то мешало ему…

— Ну, знаешь ли, это была моя инициатива, — отмахнулся колдун, прокручивая на пальце платиновое кольцо. — Издержки профессии.

— Вы ранены. Эти лужи крови — ваши.

Тишина красноречиво завела руки за спину и приятно улыбнулась, тихо нашептывая «гениально». Блэйк устал, но критично рассматривал ногти.

— Я могу… посмотреть? Прошу вас, позвольте, — робко попросил Аскель.

Блэйк промолчал, но, вздохнув и прикрыв глаза, коротко кивнул, дав согласие. Юноша, сглотнув, наклонился к нему, откинул одеяло и увидел, как сильно его рубашка пропиталась кровью и местами присохла к коже. Обреченно опустив взгляд, он ловко расстегнул ряд маленьких аккуратных пуговиц, осторожно убрал с окровавленного места ткань и побледнел.

— Все в порядке?

— Господин, — дрожащим голосом проговорил Аскель, — ведь это я должен вас спросить. Почему вы ничего не сделали? Где же ваша магия?

— У меня так организм устроен, юноша. Я, черт возьми, ничем не могу помочь себе. Регенерация слабая, Аскель, очень слабая, и я истратил все, что было. Все, понимаешь? Все эти телепортации не для меня… Черт бы их побрал.

— Что вчера было? — прервал его юноша.

— Расскажу при случае, — ушел от ответа Блэйк. — А теперь правда, лучше оставь меня.

На этот раз Аскель сдал позиции и, развернувшись и опустив голову так, что влажные волосы упали на глаза, направился к двери. Пол чуть поскрипывал под его тяжестью, выдавая каждым звуком нечто-такое, что отдаленно напоминало «он покойник». Или же юному чародею так казалось — он не имел ни малейшего представления. Стоило ему опустить руку на дверную ручку, как ее прохлада вызвала ряд немыслимых ассоциаций: холод, кровь, пустота, смерть… «Я знаю, что делать, — осенило его, — я могу помочь!»

— Господин! — развернулся он, — у вас есть живи-трава?

— Что, прости?

— Живи-трава, болотная растительность! Черт, я же могу помочь вам!

Блэйк попытался подняться, но с болезненным стоном опустился в постель, хватаясь за рану. Аскель незамедлительно подлетел к кровати, коснулся рукой его плеча, не позволяя встать.

— Вы лежите, господин, только скажите, где что. Я знаю, что делать.

Чародей, мягко откидываясь на подушки, монотонно указывал на местонахождение искомого, направлял своего ученика и начинал чувствовать, что тот понимает его с полуслова. Он находил это занятным. Ему чертовски нравилось это — ощущать связь. И смотреть на него.

Чувствуя раздирающую боль, он держался из последних сил — ему не удалось заснуть за всю ночь. Кровь все еще сочилась, рана начинала нарывать, чувствовался запах разложения — тошнотворный, раздражающий, особенно учитывая, как критично Блэйк относился к посторонним запахам. Видимо, оружие наемницы не только вспороло ему бок, но и занесло какую-то дрянь. Его донимало все: и спутанные волосы, и пыльная одежда, и невыносимая сухость во рту, которой он, опять же, не переносил. Он не спускал глаз с адепта, но то, что произошло ночью, не крутилось у него в сознании. Последствие ли ранения или усталости, или еще чего-то — чародей не знал. Но Аскелю отчего-то доверился. Даже не из-за того, что слышал, какими свойствами обладает живи-трава, болотное сокровище, не из-за того, что и сам забыл о нем, а если бы и вспомнил, то не смог бы встать за ним, а потому, что Аскель делал это ради него. Без поиска собственной выгоды.

— И откуда ты знаешь такие вещи, парень? — суховато обратился чародей, медленно, степенно вдыхая душный, застоявшийся и пропитанный кровью воздух. — Не каждый колдун осведомлен о свойствах этой травы.