Адепт (СИ), стр. 40

«Только не она…», — сжалось его естество, а рука крепче сжала полутораметровый, испачканный кровью клеймор. Он на долю секунды обернулся, но этого хватило, чтобы понять — сегодня они с Асе враги. Ту самую Асе он знал уже давно, очень давно. Ей было чуть больше сорока, но наемница все еще сохранила моложавую красоту. Каштановые густые волосы, накрывающие лопатки, были заплетены в высокий красивый хвост, темные большие глаза — презренно сощурены, а крепкая, чем-то напоминающая мужскую фигура перетянута изношенной курткой. Тяжелый солдатский меч твердо лежал в ее руках.

Они бежали сквозь пещеры, не разбирая дороги, но в верном направлении, к акониту, росшему на возвышенности. Асе нагоняла его. Наемница пользовалась спросом, ее уважали, платили много, но имя заказчика Блэйк не знал. Явно чародеи, и только.

Они одновременно влетели в большую мрачную пещеру, заваленную камнями. Колдун сразу же распознал аконит. Волчий корень рос на высоком камне в кромешной тьме, и если бы не тот лунный свет, который лился на нежные голубые цветы, он бы погиб. Впрочем, чародей все равно потерял логику. Зимой цветам расти не положено.

Асе, тяжело дыша, оглянулась на Блэйка, хищно оскалилась и раскрутила меч в руках, отвлекая его, тут же рванула к растению, но далеко убежать не успела. «На войне все средства хороши», — заключил колдун и, щелкнув длинными пальцами, заставил земную твердь выступить камнем, о который, обыкновенно, спотыкаются. И Асе споткнулась, рухнула, осыпая бранью, и растянулась на камнях. Блэйк шел не спеша, медленно, занося клеймор над наемницей.

— Какие люди, — отплевываясь кровью, прошипела она, — чего забыл тут?

— Не твое дело, — прозвучал холодный голос, и Блэйк прошел мимо нее прямо к акониту, — но лучше бы ты лежала на месте, Асе.

Чародей, облегченно выдохнув, поднялся на камни, вытащил стилет и только хотел срезать нежный, источающий легкий аромат цветок, как услышал свист стали. Он не успел увернуться.

Блэйк без раздумий кинулся в сторону, но было поздно. Край лезвия распорол одежду и рассек ткани, скользнув по ребрам. Кровь хлынула из раны.

— Какая же ты сука, оказывается, — бледнея от ненависти и презрения, процедил чародей и направил в сторону Асе клинок. — Удар в спину — есть низшая подлость и высшая скверна для воина.

Кровь лилась неумолимо, чародей едва сдерживал ее ток примитивными чарами и с трудом выныривал из-под потоков ударов клинка, которые рушила на него наемница. Он вертелся, выскальзывал из рук смерти в который раз, но Асе была гораздо сильнее его в технике боя. Он чувствовал, как проигрывает ей. «Он или она, — подумал Блэйк, — он нуждается во мне, в моей помощи, как никогда раньше». Концентрированный поток воздуха, та последняя частичка его сил, с воем вырвался из его левой руки и сбил с ног наемницу, которая выронила меч и со всего маху рухнула на камни.

— Это нечестно! — рявкнула она, — магия против меча!

— Нечестно было бить в спину, — прошипел Блэйк, прижимая рану свободной рукой.

Он занес над ней клеймор и в последний раз взглянул в темные больше глаза, в которых стояла ненависть. «И ведь я был с ней, — подумал он, — и, черт подери, спал. Откуда во мне это желание убить, откуда желание спасти мальчишку? Это даже хуже растущих зимой цветов».

— Ради кого теперь рубишь, Блэйк? Скажи, ради кого ты прирежешь меня, как свинью на скотобойне?

— Прощай, — коротко произнес чародей и вогнал клинок наемнице в грудь.

Асе дернулась, взвизгнула, схватила руками лезвие, пытаясь его вытащить, но колдун держал крепко. На ее губах начали лопаться кровяные пузыри, тело забилось в конвульсиях, глаза закатились, и наемница, тихо вздохнув напоследок, успокоилась. Встать, чтобы нанести удар в спину, она больше не могла.

— Мне правда жаль, Асе, — прижимая руку к ране на боку, проговорил Блэйк и, не оборачиваясь, поднялся к голубым нежным цветам, что так легко и чарующе пахли. — Либо он, либо ты. Я сделал свой выбор.

***

Грим сидел, скрючившись, возле кровати Аскеля и уже давно ничего не записывал. Аскель не шевелился, был почти мертв, холодел. Грудь растерзана, постель пропиталась кровью, и сам он дышал совсем редко, лишь поверхностно, с трудом. В уголках глаз стояли слезы. Гоблин знал, что Аскелю осталось жить всего пару минут. От силы четверть часа. С такими ранами не выживали.

Мерида сидела рядом, держала юношу за руку и все отчетливее ощущала, как жизнь покидает его тело, как он холодеет. На него было страшно смотреть: руки, грудь, плечи изранены, покрыты ожогами, на ногах остались темные следы от стальных цепей, кожу исполосовали тонкие нескончаемые раны. Они боялись трогать его и ждали хозяина. Но хозяин не появлялся.

Было темно, около полуночи, лунный свет мягко падал на лицо Аскеля, будто тоже сочувствуя ему, успокаивая, пытаясь унять боль колдовских чар, но даже это печальное ночное светило оказалось бессильным перед силой смерти и ее приговором. И луна, и Грим, и Мерида понимали — юноша умирает, и осталось ему совсем недолго.

— Покойник, — проскрипел Грим и поднялся с места, чтобы уйти, но услышал, как истошно скрипит витиеватая дубовая лестница. — Неужели…

Мерида вскочила со стула, гоблин замер на месте, а Блэйк, измученный, раненый, пошатываясь и тяжело дыша, не отнимая руки от окровавленного бока, поднимался наверх, оставляя за собой алый след. Он шел медленно, с трудом, из последних сил, но не сдавался до последнего. Боролся и превозмогал самого себя, чтобы не рухнуть перед дверью. Голубые цветы видны из мешочка, привязанного к поясу.

— Господин… — прошептал Грим, когда Блэйк прошел в двери, но чародей не слышал его.

Блэйк направлялся к Аскелю. Кровавые крупные капли заблестели на чистом полу.

— Неси оборудование, — прохрипел он и склонился над адептом, — Боги… Аскель…

Чародей коснулся рукой серого лица, вздрогнул от его холода и ринулся к столу, на котором стояли флаконы с составляющими эликсира. Зазвенело стекло. Точно определяя меру, Блэйк переливал одно в другое, встряхивал мутную смесь, о которой разило так, что резало глаза, и ссыпал мерцающие порошки в жидкость. Запахло полынью, потом мертвечиной, и полупрозрачная мерцающая жидкость поднималась в маленьком стеклянном шприце, заполняя его наполовину.

— Придержать? — подскочил Грим.

— Не лезь под ноги, — прошипел Блэйк и протер руку Аскеля проспиртованной тканью.

Игла вошла в вену, и мерцающая жидкость начала смешиваться с кровью, разносясь по организму. Интоксикация была чудовищной. Блэйк рванул к столу, колдовал над аконитом, растирая его и смешивая с резко-пахнущей жидкостью, и снова набирал шприц, на этот раз прозрачным, чистым соком.

— А вот теперь — держи, — скомандовал он и впорол иглу в грудь, в то самое место, куда пришелся укус того крохотного паучка.

Аскель выгнулся дугой, но в сознание не пришел; Грим с трудом сдерживал его. Юноша стал еще бледнее, губы совсем посерели, и Блэйк подумал, что это, наверное, конец. «Неужели солгал…», — пронеслась страшная мысль в взволнованном сознании.

Но Асгерд не солгал. Сердце Аскеля остановилось, на несколько секунд он перестал дышать, и тут же его раны начали исчезать, а сам он шумно вдохнул. Блэйк держал его руку.

— Иди на мой голос. Я же знаю… Я знаю, что нужен тебе.

Семилучевое солнце Южной Империи померкло, рваные раны на груди начали стягиваться, а синяя опухоль от укуса спадала. Ожоги исчезли.

— Аскель… — прошептал Блэйк, не отпуская холодной руки.

Грим стоял рядом, Мерида, не зная, за что взяться, кружилась по комнате.

— Я думал, это конец, — тихо проговорил Блэйк и склонился к адепту, касаясь свободной рукой его бледного измученного лица.

Он не понял, что управляло им в тот момент, не понял, что заставило склониться ниже, но повинуясь какому-то странному зову души, он опустился ближе и мягко прижался к серым, обескровленным губам своими. От чего-то ему хотелось, чтобы они стали теплее и ярче. Отчего-то не хотелось отрываться от них. Блэйк осторожно скользнул по полураскрытым сухим губам Аскеля, оставляя влажный след, и так же осторожно отстранился, выпуская холодную руку.