Адепт (СИ), стр. 35

— Даже не думай, щенок! — обернулся он, — переломаю ноги, если сделаешь еще шаг!

Все замерли и стихли. Императора в зале уже не было — Йодис, Вестейн и Нерейд телепортировали его в Грюнденберг, подальше от столицы, кишащей южанами. Хантор бессильно опустился на колени, опираясь на легкий меч с костяным эфесом. Персифаль переместил вес на левую ногу, готовясь к мгновенной атаке, а активные камни его колец задрожали и вспыхнули огненным светом. Блэйк чувствовал, что его глаза снова побелели. Сила рвалась наружу. Желание спасти рвало его тело на части.

— Давен, да какого беса… — нашептывал Хантор, опустив голову так, что светлые длинные волосы полностью накрыли его лицо.

Часы пробили три с половиной раза. Гомон стих, но шепот шуршал, как мыши в соломе. Нерейд и Йодис стояли по обе руки Вестейна, концентрируя магические потоки.

Стекло разбилось с оглушающим звоном, осколки сверкающим потоком хлынули на чародеев, и из рук Нерейд вырвалась полыхающая синим цветом вспышка, которая, однако, цели не достигла. Черные тени подобно молниям разбежались по периметру помещения и начали атаку. Адепты повалились один за другим.

Блэйк не мог пробиться через толпу. Он был в отчаянии, жег все, что попадалось на глаза, перерезал глотки южан стилетом, но их, казалось, становилось только больше.

— Давай ко мне спиной, — подбежал Асгерд и крикнул, перебивая вой, стоящий в зале, — вытащим твоего мальчишку!

На Блэйка выскочил некто, скрывающий лицо. Одетый в черное тряпье, которое трепыхалось в полете, этот некто вознес над чародеем руку, в которой блеснул покрытый жирными пятнами яда корд, метивший если не в горло, то хоть куда-нибудь. Оружие почти достигло цели. Почти. Потому что пылающая стрела, вырвавшаяся из пальцев черноволосого, влетела южанину меж глаз и прошла навылет, забрызгивая темной кровью тех, кто был рядом. Человек в черном рухнул к его ногам с пробитым черепом. Ткань с головы слетела. Тот некто был еще мальчиком.

Асгерд парализовал уже шестого. Двухметровый скелет Хантора с моргенштерном валил одного за другим, переступая через трупы с размозженными головами и перебитыми внутренностями. Хантор прокладывал дорогу покойниками, которых тут же поднимал на ноги и направлял на тех, кто был жив. «Держись, Терранова», — все повторял он и вел батальон мертвецов.

Персифаль убивал коротко и быстро, перешагивал через тела и шел дальше. На Блэйка наступали двое с цвайхандерами в руках. Он вознес руки перед собой, и две черные птицы со скрипучим, врезающимся в мозг криком вылетели из ниоткуда, достигая указанной цели. Цвайхандер того, кто был ближе, перерубил птицу надвое, а другая, та, что вывернулась, штопором влетела во второго мечника, дробя кости грудной клетки и меся когтями и тупым клювом внутренности. Меч выпал из рук и со звоном рухнул на мраморный пол, липкий от крови.

Тот мечник, что еще стоял на ногах, замахнулся плоским, обоюдоострым лезвием над Блэйком, но чародей вывернулся, прогнулся в спине, и клинок просвистел над его лицом. Тонкая угольно-черная прядь волос слетела с головы чародея и упала в лужицу густой свернувшейся крови. Блэйк закружился в воздухе, уворачиваясь от воющего клинка, но едва не запутался в полах мантии. Он с силой рванул ремешок, стягивающий у горла края тяжелого черного бархата, и скинул с себя сковывающий движения атрибут. Оставшись в камзоле, расшитом серебром, он нырнул под лезвие и обошел мечника слева, ставя удар.

Блэйк попал туда, куда и целился. Ударом кулака вкупе с тяжелыми перстнями он проломил висок мечника, и тот рухнул на пол, выронив легкий цвайхандер с инкрустированной рукоятью. Выход на улицу был совсем близко.

— Асгерд, прикрой! — крикнул Блэйк, — мне нужно время!

Асгерд кивнул, подскочил к чародею и никого не подпускал к нему, парализуя южан одного за другим. Блэйк замер на месте, расставив ноги и широко разведя руки в стороны. Воздух задрожал.

***

Хантор шел за двухметровым скелетом, перерубая острым легким мечом попадавшихся ему южан. Цепной моргенштерн взлетел в воздух, зашипел, засвистел и со страшным хрустом вошел длинными шипами в голову женщины, которая натягивала небольшой легкий арбалет. Она не успела даже вскрикнуть, рухнула с развороченным черепом на пол и, дрогнув, замерла. Хантор поднял ее на ноги и швырнул вперед себя. Покойница натянула арбалет, и бельт, воя в воздухе, влетел южанину между глаз, проходя навылет.

Некромант знал, что двери, ведущие в Вальдэгорскую залу, уже сковали. Знал, что его адепт либо мертв, либо его пытают, знал и жаждал разрушить тяжелые двери, чтобы выйти наружу и вырезать всех тех, кто коснулся Давена. Его Давена.

Хантор скользнул взглядом по помещению и замер, когда увидел Блэйка, руки которого дрожали и искрились от электрических вспышек. Чародей тяжело дышал, медленно, мерно, плавно концентрировал магический ток и метил в огромную тяжелую дверь и тех южан, которые стояли рядом с ней, загораживая выход. Его глаза стали молочно белыми, зрачки расширились. Пальцы разомкнулись в молниеносном жесте.

С оглушающим грохотом дверь разорвалась на части и вылетела с металлических петель, пролетев несколько метров и прибив своей тяжестью четверых наемников Южной Империи. Хантор и Блэйк, а затем и Асгерд с Персифалем выскочили на улицу.

Давен с вывернутыми руками висел на дереве, привязанный веревками за искалеченные запястья. Его рубашка была разорвана в клочья, а на впалом тощем животе выжжено клеймо южного отряда. Он едва дышал. Хантор мгновенно подлетел к нему, перерубил веревки и подхватил его на руки, прижимая к себе, как ребенка. Опустив его на холодную землю, некромант доставал из-за голенища сапог колбочки и склянки, выливал эликсиры и настойки на поврежденную бледную кожу и, даже не пытаясь стереть слезы с щек, не переставал называть молодого ученика по имени.

Катрин с разорванным от бедер до пяток черно-белым платьем лежала возле одного из экипажей. По ее ногам текла кровь, на бледном лице красовались багровые ссадины, колени были разодраны до мяса. Персифаль скинул с плеч короткий золотисто-красный плащ, накрыл им девочку и подхватил на руки, успокаивая и что-то тихо нашептывая ей. Катрин не слышала его. Она была без сознания.

Почти невидящими глазами Блэйк различил на холодных камнях чью-то небольшую фигуру и спешно двинулся в ее сторону, надеясь, что это не его адепт. Он опустился перед фигурой на колени и обреченно прикрыл глаза — Аскель почти не подавал признаков жизни. Семилучевое Южное солнце кровавым рисунком проступало через ткань разорванной, пропитанной кровью рубашки. Блэйк склонился над Аскелем, как большая черная птица, коснулся рукой едва пульсирующей жилки на шее и, придерживая его под спину, прижался губами к виску. Он уже делился с ним жизненной силой, вливая потоки магии в кровь. Ифрит поймал себя на мысли, что готов отдать парню все, что в нем есть. Сердце Реввенкрофта стучало, как сумасшедшее. Асгерд стоял рядом.

Чародей подхватил адепта на руки, прижал к себе и выпрямился перед стариком.

— Не говори мне, что он умрет, — прошептал Блэйк.

— Но он умирает, — холодно проговорил Асгерд. — Проклят. Южане мастера шутить…

Блэйк чувствовал, что теряет над собой контроль, чувствовал, что готов был сделать все возможное и невозможное, чтобы спасти его.

— Что мне делать? — сорвался чародей, — на какой край света гнать, чтобы спасти его? Ты ведь умеешь бороться с ядами, Асгерд! Что мне делать?!

— Десятая часть унции призрачной пыли, треть унции трупного яда и вытяжка из корня мандрагоры. За основу возьми что-нибудь покрепче — спирт на полыни подойдет.

— Он умрет от интоксикации, — возразил Блэйк, — у него нет иммунитета. Черт, он едва дышит, а ты предлагаешь…

— Замолчи, — отрезал старик. — Твоя паника добьет его быстрее. Нужен нейтрализатор. Аконит, Блэйк, свежий пещерный аконит.

— Волчий корень? Издеваешься? Где ты видел, чтобы цветы росли зимой?

Асгерд скрестил руки на груди и раздраженно фыркнул, не отрывая глаз от чародея. В Вальдэгорской зале почти все стихло, и яркие вспышки уже редко освещали огромное помещение. Стражники начали выносить трупы из здания.