Адепт (СИ), стр. 23

Облегченно вздыхая, разгоряченный чародей взвалил покойника на жеребца и потянулся, расслабляя мышцы.

— Давай вещи, — сказал колдун, заметив еще один пристальный взгляд на свою же грудь, — муха в рот залетит.

Аскель вздрогнул от неожиданности и протянул наставнику его одежду, а Блэйк стал натягивать на себя рубашку, прежде избавившись от крови на коже. Парень не понял, показалось ему или же нет, но на мгновение он увидел, как правое плечо чародея начало неумолимо краснеть. Впрочем, досмотреть ему не дали, накрыв кожу белой рубашкой, а затем и курткой. Блэйк мягко опустился в седло, а конь заметно напрягся, чувствуя удвоенный вес на своей спине.

— Ну, друг, потерпи, — развел руками колдун и шлепнул шею своего воронка.

Два всадника спешно пересекли лес и вернулись в замок, оставив за собой кровавый след.

***

— Ну, — вздохнул чародей, покрутив в руке скальпель, — рассказывай кто ты у нас такой и по какому поводу оказался у меня на столе.

В подвале, в глубинах которого все еще сидел боггарт, таилась большая холодная комната, где Блэйк обычно проводил вскрытия или составлял эликсиры, поддерживающие его фантом или делающие шерсть его лошадей блестящей.

Лезвие скользнуло по брюшной полости, а рука принялась копаться во внутренностях.

— Циррозник, — качал головой чародей, рассматривая увеличенную, покрытую бугорками темную печень, — но это явно не причина смерти, его застрелили. Органы относительно целы, а от магии превратились бы в кашу. Неужели просто-напросто лучник? Не поверю.

Скальпель прошелся от уха до уха, по холодной комнате пронесся тошнотворный звук распила и удовлетворенный выдох чародея с окровавленными руками.

— Я так и знал, — покачал головой Блэйк, — можно было и не сомневаться.

В распиленном черепе мозга не было, только серая жижа, жидкая и отвратительно воняющая на всю комнатку, но, казалось, не доставляющая чародею и капли отвращения. Он искал присутствие магии, думал, что именно сделали с мужчиной до того, как убили, и нашел ответ. Крестьянин, как понял он, плутал по лесу в поисках дичи, а кто-то из южан, верно точивший зуб на колдуна после заварушки в Грюнденберге, заметил выгодную для себя мишень, с которой можно было считать хоть что-то. Только вот времени у него не было, препаратов, как видно, тоже, и считывание на сухую, грубо, скоро, привело к полному растворению мозга и моментальной смерти. Чародей не сомневался: южанин или южане ничего не нашли, потому что он с Аскелем замка не покидал, а потом тихонько приписали крестьянину иную причину смерти для отвода глаз. Тело быстренько исполосовали, подобно животным, пустили стрелу в глаз, чтобы нашедшие (как предполагалось, охотники) нашли бы убитого северянами товарища. Ведь именно северные охотники пользовались зазубренными стрелами, разрывающими органы крупных животных. Лук, как предположил чародей, имел силу натяжения не меньше семидесяти килограмм, а южане такими не пользуются. В любом случае, не их неженки-чародеи. Стало быть, помимо колдунов тут ошивались наемники с юга и, что еще хуже, предатели с севера. Южане не знали местность и такие луки не носили.

— Прямо извращение какое-то, — вскинул бровь чародей, — придумать столько всего, чтобы не выдать себя перед местными, но так просчитаться передо мной. Они все еще не знают, где мой замок… Боггарт!

Из глубин катакомб послышался холодящий кровь вой, а потом шлепанье босых ног по ледяному полу. Волоча за собой длинные руки, изуродованный боггарт, шипя и плюясь, топал на зов жестокого хозяина, сжегшего его кожу. Огромные белесые глаза навыкат, почти не видящие в темноте подвала, нервически искали перед собой чародея, но найти не могли. Щелчок пальцев колдуна произвел крохотный золотистый огонек, разгоняющий мрак, и слепые глаза боггарта различили ненавистный хозяйский силуэт.

— Твое, — отошел от трупа Блэйк.

Вой заставил мертвые стены дрогнуть, а по спине чародея невольно пробежали мурашки, и на лбу выступила испарина. «Плохо дело, — подумал он, — мутирует во что-то большее». Чавканье и причмокивание раздавалось за спиной колдуна, боггарт урчал от удовольствия и вгрызался в остывшее тело желтыми тупыми зубами, разрывая ткани. Чародей покидал катакомбы и понимал, что только делает хуже, скармливая чудовищу человека, но копать землю было невозможно, а тело после вскрытия, пусть даже брошенное обратно в лес, безошибочно укажет на его работу. «Однажды убью, — решил Блэйк, — немного позже, но убью».

Боггарт выл и вгрызался в плоть.

***

— Аскель! — рявкнул колдун и, махнув рукой, отшвырнул адепта в снег на несколько метров. — Какого черта ты творишь, я спрашиваю?!

— Господин… Господин Блэйк, я… — выдохнул мальчик, пытаясь подняться, — я не…

Чародей быстро приближался к лежащему в снегу Аскелю, губы которого были покрыты кровью — разбиты импульсом. Когда Блэйк вышел из замка, увидел, как юноша, призвав огонь, стоял прямо посреди замкового двора, представляя собой открытую мишень и персональную помощь южанам. Эманация от магии гудела в воздухе, била в виски и была готова вот-вот прорвать защиту замка, которую наложил Блэйк. Если бы защита рухнула — их бы тут же вычислили.

— Мне ударить тебя еще раз? — опустившись перед Аскелем и схватив его за ворот, чародей заглянул прямо в глаза, испепеляя мертвым взглядом, — Или сломать пару пальцев, чтобы даже не думал колдовать в мое отсутствие?

Парень бледнел не только от страха перед наставником, но и от боли, разрывающей все тело. Паралитические чары.

Он чувствовал, как все онемело, как кровь из разбитых губ стекала на руку чародея, сжавшего белоснежный ворот, ощущал его теплое дыхание, которое так сильно пропахло чабрецом и кедром. Впервые так близко видел эти страшные полуночные глаза, смотрящие насквозь, видящие все то, что он скрывал даже от себя самого. Аспидно-черные волосы тоже пахли, приятно пахли. И весь он, такой жестокий, злой, переменчивый, как ветер, пах чертовски восхитительно. «Я сошел с ума, — думал парень, теряя сознание, — я просто сошел с ума». Вскоре текущая по его же вине кровь отрезвила колдуна. Он вдруг замер, разжал пальцы, едва не выронив адепта, и поймал его снова, двумя руками, прижимая не владеющее собой тело к себе, не обращая внимания на то, что кровь мажет чистую одежду.

— Я перестарался, — проговорил колдун, сжав губы. — Не бери близко к сердцу, если можешь.

— Ничего, — прошептал Аскель, вжимаясь лицом в плечо наставника, — я виноват…

— На нас травля, южане кишмя кишат в окрестностях. Покойник — их рук дело, нельзя так глупо рисковать. Но ты не так безнадежен, как я думал, — выдохнул он, хмуря широкие черные брови, — сносно контролировал пламя. Что же, кажется, я оплошал. М-да.

Чародей наклонился еще ближе, легко поднял Аскеля на руки и выпрямился во весь рост, а затем спешно направился в замок. Юноша не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, но чувствовал, как медленно поднимается грудь наставника при дыхании, видел, как напряжены его руки. Блэйк обернулся перед входом, и воздух загудел так, что заложило уши. Блок был мощным.

Ступеньки истошно скрипели под тяжестью тел, а Блэйк все поднимался на третий этаж с мальчишкой на руках, который не мог шевелиться. Кровь с разбитых губ капала на светлый пушистый ковер, но чародей не задумывался над этим — он злился на себя за то, что покалечил парня.

В комнате оказалось тепло и тихо. Блэйк начинал чувствовать его собственный, только проявляющийся запах — пока непонятный, но отдающий свежестью. Не той приторностью и терпкостью, как у Нерейд. Он опустил мальчишку на большую кровать, стянул с нешевелящихся ног сапоги и накрыл его светлой шкурой. Вытащенным из кармана платком отер окровавленное лицо, шею, выступающие ключицы и рухнул, выдохнув, на край постели.

— Подвижность вернется через пару часов, но тебе лучше до завтра вообще не вставать, — проговорил он и перевел взгляд на уставшее лицо Аскеля. — Не смотри на меня так, думать надо было. Я тоже не каждый день таких как ты парализую. В смысле, обычно это взрослые мужчины, намеревающиеся свернуть мне шею, а не… парни. Ну, как ты?