Адепт (СИ), стр. 12

— Да что я такого спросил? — совсем тихо пролепетал он, опустив взгляд в пол.

— Отдохни сегодня, — равнодушно бросил Реввенкрофт. — Сегодня я освобождаю тебя от занятий.

Чародей устало вздохнул, отодвинул с дороги адепта и молча скрылся в своей комнате, заперевшись изнутри. «И рад бы объяснить, — подумал он, — да только что ему это даст? Если скажу, что стало небезопасно, он задаст еще кучу вопросов… Да и кто он такой, опять-таки? С какой стати я обязан говорить ему такие вещи? Я должен был быть осторожнее… Не стоило использовать анимагию так близко к замку. Устал, — выдохнул он, — устал. Измотался. Сколько уже не высыпаюсь? Не помню, — скинув с себя мокрую одежду, Блэйк завалился в постель и закутался в одеяло. — Он полтора месяца торчит в замке и топчется на месте… Нужно вмешаться…»

Уставший, измотанный и замерзший чародей согревался под тяжестью плотного одеяла и постепенно проваливался в сон, размышляя о том, с чего бы начать обучение, как преподнести азы абсолютно незнакомому с магией человеку. Он никогда никого не учил. Будь проклята Нерейд с ее альтруизмом!

А еще Блэйк думал о поездке в Грюнденберг. Он знал, что в конце уходящего года Вальдэгор соберет под одной крышей всех действующих наставников с их учениками и закатит знатный прием, который, в последствии, превратится в не менее знатную попойку имперской элиты.

Аскель, глубоко обиженный такой неразговорчивостью и скрытностью наставника, сам пошел в маленькую комнатку со стеллажами, заваленными книгами, и принялся читать понравившийся ему фолиант, ярко проиллюстрированный детализированными изображениями чудовищ и духов. Он с интересом изучал тяжелый переплет бестиария, все больше удивляясь тому, скольких вещей он не знал. Чтение парень, на удивление, освоил легко и быстро, и, как ему казалось самому, в компании книг и пожелтевших ветхих фолиантов ему было уютно и не так одиноко. В обществе листов бумаги, покрытых текстами и изображениями, он не думал о жестком и скрытном наставнике, а, что важнее, хотя бы на время чтения к нему не приходили мысли о потерянной семье.

***

С самого утра Блэйк где-то пропадал, а гоблин, жалуясь на головные боли, сидел, подобно крысе, в своей комнатушке на втором этаже и не выходил даже к обеду. Аскель даже начинал скучать по урокам вредного длиннорукого карлика и уже второй свободный день бродил по замку или же коротал время в комнате со стеллажами. За полтора месяца пребывания в замке парень совсем не изменился в характере, остался таким же наивным, простодушным и доверчивым, что так не нравилось чародею. Наверное, именно поэтому за эти полтора месяца Блэйк не поменял своего отношения к адепту. Для него он оставался бременем, неприятной навязчивой субстанцией, требующей траты его драгоценного времени. Чародей всерьез думал об обучении элементарной магии, но все откладывал начало, находил себе другие занятия и выдумывал тысячи причин, которые могли бы оправдать его нежелание заниматься работой. Тем не менее, он успел продумать многие вещи; иногда ему казалось, что Нерейд неспроста называла его блестящим теоретиком: думать-то он любил и умел, а на деле числился бездельником и фальсификатором — создавал для себя самого видимость того, что он и вправду «работает».

Аскель, устав от длительного чтения — он корпел над историей империи — решил спуститься на первый этаж и заняться хоть чем-нибудь помимо беспрерывного нахождения в книжной комнатке. Он еще издалека заметил, что Мерида передвигалась несвойственным ей образом; горбатая женщина преклонных лет медленно шла с бадьей воды в руках в сторону парадного входа замка, хмуря редкие брови. Парень подбежал к старушке:

— Может, помочь чем-то? — улыбнулся Аскель, переплетая пальцы за спиной.

Мерида тепло улыбнулась в ответ, в уголках подслеповатых светлых глаз собрались морщинки; она была единственной, кто мог улыбаться по-доброму, с душой. Блэйк изредка зло ухмылялся, Грим истерически, припадочно заливался смехом над ошибками и промахами парня; старушка же просто была простой и открытой, честной, щедрой на эмоции.

— Да я уж сама, — прозвучал добрый голос со старческой хрипотцой, — отдыхай, пока скряга Грим не взялся за тебя.

— А у вас ведь спина болит, — вздохнул Аскель и принял из рук старухи бадью, наполненную водой. — Совсем себя не жалеете!

— Так для того она и работа, — печально ответила горбунья, — замок сам себя не вымоет.

Аскель перевел взгляд мутных глаз на чистую воду, от чего-то на мгновение замешкался, задумался над тем, почему Мериде вдруг взгрустнулось. Ответов искать он не стал.

— Давайте я закончу, идите отдыхать, — предложил он и сдул с глаз мешающие волосы. — Мне все равно заняться нечем.

Горбунья облегченно вздохнула, вручила Аскелю ветошь и шаркающими, тяжелыми шагами побрела в свой уголок со старым выцветшим креслом. Ей еще не предлагали помощь в этом замке за все тридцать шесть лет, прожитых в нем.

***

Усердно и добросовестно Аскель смывал пыль и грязь с гладкого мраморного пола, скользил тряпкой по поверхности и уже заканчивал с парадным входом, как случайное происшествие дало начало одной из самых страшных, странных и неприятных историй в замке. Внимание парня привлек небольшой спуск к двери в подвал, на стыках ступенек которого скопилось много мелкого мусора. Сполоснув в воде тряпку, он начал вымывать грязь; тяжелый старый ключ, висевший над небольшой дверью, упал прямо перед Аскелем.

— Надо же, — буркнул парень и поднял ключи, — это ведь от подвала.

Неожиданно из подвала послышался звон цепей — тихий, почти неразличимый.

«Показалось», — подумал Аскель.

А, быть может, и не показалось. За дверью послышался тихий хрип, от которого у юноши по спине пробежал холод. Хрип, издаваемый будто бы умирающим человеком, перешел в глубокий длинный вздох и вскоре исчез. «Показалось, — утешил себя он, — точно показалось, черт возьми!» Сработало это не особо.

С ощущением панического волнения и навязчивого страха он спешно ушел от двери подальше и наскоро закончил работу. В голове все стоял тот страшный хрип, вонзающийся в уши, как будто то нечто из подвала было прямо за спиной. Аскель набрасывал варианты, только нагнетая боязнь и панику. Он подумал, что Блэйк держит в подвале какого-то человека, мучает его, быть может, даже проводит над ним какие-то жестокие эксперименты. Потом решил, что это сквозняк гулял в замковом подземелье и просто по случайности прозвучал между досками двери хрипом и стоном. Но откуда в подвале сквозняк? Может, он в самом деле огромный? Начинается с крохотной двери и переходит в гигантские древние катакомбы, которые, подобно лабиринту, простираются под старым замком и кишат духами и прочей нечистью? Или же на самом деле Блэйк — чернокнижник, а старая дверь ведет в лаборатории, заставленные заспиртованными покойниками, чьи волосы парят в мутной жидкости, заполняющей гигантские сосуды в человеческий рост?

«Я слишком много читаю о магии, — выдохнул Аскель, пытаясь не оборачиваться в сторону двери, — слишком сильно увлекся чтением, не входящим в мое обучение… Надо меньше копаться на его полках…»

Он едва раздвинул тяжелые шторы и выглянул в окно, пытаясь отвлечься от навязчивой идеи обернуться назад. На улице был страшный гололед; еще три дня назад хлестали ливни, а вчера ударил мороз, и почва покрылась скользкой ледяной коркой, по которой стало невозможно передвигаться. Резкий порыв холодного пронзающего ветра ударил по веткам деревьев, и тоненькая веточка бузинного куста постучала в большое окно, а кованные ворота замка задрожали.

Когда парень не выдержал и обернулся в сторону входа в подвал, то чуть было не вскрикнул. Ключ, висевший над дверью еще минуту назад, пропал.

***

На протяжении нескольких дней Аскель то и дело спускался на первый этаж, но ключ уже был на месте — покоился на большом гвозде, вбитом в дверной косяк. Тот страшный хрип и стон уже не казался таким пугающим. Если раньше ему казалось, что этот звук раздавался прямо из-за его спины, то теперь странный голос из подвала был мутным, нечетким и развеянным; он потерял свою былую пугающую силу и стал постепенно меркнуть в сознании.