Адепт (СИ), стр. 11

Аскель пытался проснуться, но был бессилен.

***

Блэйк почувствовал неладное, когда сидел глубокой ночью над старым фолиантом с древними заклинаниями. Отчего-то ему показалось, что с адептом происходит что-то плохое, что-то такое, чему парень не может сопротивляться. Чародей испытывал отвращение по отношению к нему, неприязнь, злобу, особенно после того, что было днем, но в то же время оставался моралистом. Наверное, только это заставило его встать из-за стола.

Одетый в льняную рубаху и темные грубые штаны, он вышел из мрачной комнаты, направляясь в соседнюю, ту, что была поменьше. Еще не раскрыв дверь, он понял, что адепта мучает кошмар: навязчивый запах страха раздражал и действовал на нервы. Фигура высокого мужчины тихо скользнула в комнатку, быстро пересекла ее и остановилась у большой кровати с массивной спинкой. Чародей наклонился над парнем.

— Проснись, — спокойно проговорил он и опустил бледную руку на его шею. — Слушай мой голос. Иди на свет. Тот, кто перед тобой — иллюзия.

Реввенкрофт прошептал заклинание над адептом, что часто дышал и блестел от ледяного пота. Парень вскочил в постели с громким вдохом. Его била крупная дрожь.

Обхватив голову руками, он сидел и подрагивал от немого плача без слез; чародей наблюдал.

— Господин, — чуть слышно прошептал он, — я… я не сжигал деревню, я не виноват… я бы не смог!

— Это всего лишь сон, — проговорил Блэйк. — Ты не виновен в том, что произошло. Ты не мог контролировать себя. Сила приходит, когда ее не ждешь. Смирись.

— Все равно они ведь умерли из-за меня! — вскрикнул юноша, с трудом сдерживая слезы, — все! Я один вышел оттуда живым!

Тогда Блэйк почувствовал жалость к адепту; наверное, он вспомнил себя — когда-то напуганного, больного и тощего мальчика, подобранного на улице… Нет, он не хотел вспоминать об этом. Сострадание, просыпавшееся в нем крайне редко, пробудилось, и чародей погладил вздрагивающую спину.

— Даже я не смог бы этого изменить, — спокойно проговорил колдун и вздохнул, — никто не смог бы. Такие вещи не подлежат чьей-то власти.

— Да разве вы теряли кого-то? Разве были всеми брошены в одну только ночь? — непонимающе и обиженно спросил Аскель. — Вам ли говорить?

Чародей не хотел вспоминать об этом, но мысли пришли сами. Перед его глазами снова промелькнули грязные канавы, поле боя, залитое кровью, и одинокий, поросший травой холмик на берегу древнего моря, где покоилась его наставница. «Это я никого не терял? — подумал он, — это я ничего не лишался?» Чародей снова посмотрел на Аскеля, и злость на дневной проступок почти исчезла. Его адепт, непонимающий стольких вещей и пугающийся ночных кошмаров, был рядом, был напуган и брошен всеми. Совсем еще юный, не контролирующий магию, слабый и беспомощный, как слепой щенок.

— Я тоже человек, — сказал Блэйк и снова подумал о том, что многого лишился в своей жизни.

«Ложь», — заключил Аскель и был рад тому, что не мог видеть в ночной тьме холодных бессердечных глаз.

Комментарий к Глава четвертая: «Остатки человечности»

Хель - повелительница мира мертвых у германо-скандинавов.

В процессе редактуры в текст вставлены многочисленные намеки на содержание второй части, чтобы сделать их более взаимосвязанными.

========== Глава пятая: «Тайны старого Наргсборга» ==========

Осень близилась к своему завершению, но Блэйк все еще не прикладывал руки к обучению адепта. Каждый вечер он куда-то пропадал, не говоря ни слова; всю ночь отсутствовал в старом замке и возвращался только с лучами восходящего солнца. Аскелю начинало казаться, что колдун банально избегает его, правда, не ясно, по какому поводу.

Всю ночь Блэйк пропадал за пределами замка, а днем спал, закрывшись в своей комнате. Он стал не особо разговорчивым, очень скрытным, раздраженным и донельзя озлобленным. Как-то раз он подошел к гоблину, пока Аскель исписывал ровными строками рун бумагу, и потребовал дать ему написанные рукой адепта тексты. Раздраженным взглядом чародей быстро пробежал по строкам и, казалось, был удовлетворен работой, но, едва только заметив ошибку в каком-то простом слове, вернул листок. Он быстро ушел, развернувшись на каблуках, а Аскеля перекосило от боли. На его руке появилось то самое слово, в котором он допустил ошибку. Мучительно медленно руны появлялись на руке, полосуя кожу и проступая кровавыми символами. Шипя от боли, парень перевел взгляд на свой незаконченный текст. «Ты чертовски слаб, — гласили наклонные острые руны, написанные на листке кровавыми чернилами, — заставь меня думать иначе».

Аскель не любил своего наставника и боялся его холодных бесстрастных глаз. Все больше ему казалось, что Блэйк что-то скрывал от него, что глубоко спрятал в себе черные тайны и пережитые моменты, которыми ни за что не хотел делиться. Впрочем, парня это не так сильно интересовало; он был уверен, что пробиваться в сокровенное колдуна бесполезно.

Аскель проснулся очень рано, чему сам удивился. У него еще оставалось время перед началом занятий, а так как делать было нечего, он встал с постели и побрел к закрытому шторами окну, чтобы подышать свежим воздухом и разогнать сон. Его снова мучили кошмары, хотя чары Блэйка частично подавляли их.

Утро было хмурое и серое. Ночные заморозки отступили два дня назад, и начались дожди. Немного раздвинув тяжелые шторы, Аскель увидел, что на улице шпарил ливень; холодные потоки воды ручейками сползали по стеклу, а раздувшийся ветер гудел в кронах старых деревьев. Парень было хотел задернуть шторы и вернуться в постель, как заметил залетающую в замковый двор большую черную птицу.

Черная птица опускалась к земле, а ее большие перья, к крайнему удивлению Аскеля, начали осыпаться и уноситься вместе с порывами ветра. Теперь уже не траурный пернатый хищник пересекал замковый двор в направлении к двери, а человек в черном плаще — высокий и насквозь промокший.

— Эта походка… — неожиданно для себя вслух прошептал Аскель, — господин!

Человек в плаще остановился возле порога замка и скинул отороченный промокшим мехом капюшон.

— Господин Блэйк! — ахнул парень и прикрыл рот ладонью. — Это точно он!

Насквозь вымокший, судя по всему, злой и раздраженный ливнем Блэйк вытянул перед собой правую руку, и тяжелые кованые ворота закрылись сами собой. Выставив перед собой и левую, чародей развел руками в стороны, и старый Наргсборг загудел и застонал, а у Аскеля заложило уши и потемнело в глазах. «Что за дьявольщина?! — подумал он, прижимая пальца к вискам. — Это… и есть его магия?»

Как ни в чем не бывало, чародей вошел в замок и скрылся из обзора. «Перехвачу!» — подумал Аскель и, наскоро одевшись, рванул вниз по лестнице навстречу наставнику, хотя его все еще мутило от страха под взглядом жестоких глаз.

***

Растрепанный Аскель стоял на последней лестничной ступеньке и молча наблюдал, как вымокший Блэйк стягивал на пороге грязные сапоги и скидывал с плеч тяжелый плащ. Густые, мокрые, аспидно-черные пряди почти полностью закрывали его лицо, когда он наклонялся к шнуровке на обуви, а влажная светлая рубаха прилипала к телу. Раздраженный чародей поднял на адепта уставший взгляд:

— Что ты здесь забыл в такую рань?

— Вы! — выдохнул парень и попытался овладеть нахлынувшими эмоциями. — Что вы сделали с замком?

Блэйк пропустил вопрос мимо ушей и устало побрел в свою комнату мимо адепта, поднимаясь по деревянным ступенькам; Аскель не отставал.

— Господин, вы ведь были птицей! — не унимался он и шел по пятам за наставником, — где вы были?

«Да кто ты такой, чтобы я перед тобой отчитывался?» — подумал Блэйк, но вслух ничего не сказал. Он медленно поднимался по лестнице, дошел наконец до третьего этажа со своей комнатой и теперь устало шагал по пушистому ковру, роняя с блестящих волос капли воды.

— Господин Блэйк, — ученик забежал вперед наставника и встал посреди узкого коридора, — вы ведь защищаете от чего-то замок, да? Что произошло?

Блэйк, злой, вымокший и уставший, остановился перед адептом, выпрямился во весь рост, возвышаясь над парнем не меньше, чем на голову, и серьезно посмотрел на него. Аскелю стало плохо от этого тяжелого холодного взгляда.