Балтийская Регата (СИ), стр. 136

У нас были открыты системы заочного обучения для моряков. Все положенные экзамены они сдавали по Интернету и в рабочее время. Бывали случаи, когда необходимо было проходить положенные тренировки, но их проходили в тех портах, где это было возможно.

Если бы условия выживания человечества предполагали развитие только горнорудного дела, например, нам было бы во много раз сложнее соответствовать необходимым критериям эффективности работы. Но мы проводили и такие эксперименты. Например, в Сибири такая работа увенчалась успешным созданием убежища вдали от морских просторов, а в Швейцарии этого сделать не удалось, хотя мы для этого долго и нудно выкупали один из банков у которого были прекрасные хранилища в толще горы. Но там не получилось. Люди в благополучной, процветающей и вполне защищённой стране просто не верили, что с ними может случится что-то непоправимое, отучились бояться жизни и смерти, а это уже совсем не айс.

Когда семьям надоедало у нас работать, мы выкупали у них суда и передавали другим. Выкупаемые суда уже прошли много переоборудований, и были для нас ценнее, поэтому выкупались они по большей цене, а значит люди не зря работали практически на нас и за свою работу получали вполне приличные отступные суммы.

Два наших разведывательных судна были особыми. Здесь все команды состояли преимущественно из молодых мужчин и все они были на полувоенном положении постоянно. Ну и зарплаты у них были повыше и льгот побольше. Они и до пандемии делали для нас многое. Это и охрана наших от пиратов, и снятие проблем в щекотливых ситуациях. Уводили пару, а может и вовсе не пару раз, наши суда из-под арестов в африканских странах. Тренировались, короче. Даже на сафари ездили по миру. Много времени проводили в костюмах высшей биологической защиты, помогали в чрезвычайных ситуациях на море, в эпицентрах землетрясений и техногенных катастроф. Мы доже покрасили эти суда в оранжевый цвет спасателей. Теперь всё, что они знали, весь их опыт и наработки должны были помочь нам выжить в этом, негостеприимном для людей, мире.

Начали мы с Европорта. Так назывался до пандемии новый порт Роттердама. Мы подошли к Европорту на рассвете. Приходилось заходить в порт без лоцмана и без буксиров, что для довольно больших судов, было не так просто. Мы не швартовались к причалу, а оба судна стали на якоря в Маасвлакте, практически на входе в гигантский порт. Тут было все довольно близко, и контейнерный терминал, и газгольдеры топлива и газа, и причалы буксиров, и даже место для посадки вертолётов было недалеко.

Первая группа разведчиков высадилась у причалов портовых буксиров. Я прошёл с одним механиком на один буксир, а другой штурман на другой буксир. В порту было непривычно тихо, не было людей и машин, зато во множестве прыгали кролики. Уже чувствовалось какое-то запустение и не ухоженность. Прошло всего чуть больше месяца, а природа уже постепенно стала отвоёвывать землю у бывшей цивилизации.

Здесь, в порту, трупов не было. Они, конечно, были, только в городе, а не в порту. Запустили двигатели на буксирах и подошли к своим судам. Потом отвели их миль на пять в глубь порта, к нефтеперегонному заводу.

Там у причалов стояли несколько громадных танкеров. На них было не трудно высадить людей, у них на палубах были места для посадки лоцманских вертолётов. Проверили груз на борту, один танкер был с бензином, и он нам был не нужен, а вот второй был до верху залит дизтопливом. Мы его и смародёрничали. Трупы команды вывалили прямо в воды порта. Высаженная аварийная команда быстро завела его двигатель, мы помогли отшвартоваться, и танкер пошёл к нашему каравану. Мы остались и проверили ёмкости в порту и на заводе. Нашли много дизтоплива, только на пустых танкерах везде были трупы и вести их к каравану было не очень разумно по меньшей мере. Всё-же два танкера мы прихватили. Высадили на них десант, избавили их от трупов, а затем залили в них топливо и вывели на внешний рейд.

На одном танкере мы впервые столкнулись с совершенно диким человеком. Он разогнал наших разведчиков без проблем. Это была машина мускулов и совершенной злобы. Впервые встретившиеся с таким чудовищем, парни опешили, вместо того, чтобы отстрелить ему голову, они закрылись в машинном отделении и нам пришлось их выручать. У меня была мысль доставить его в руки наших врачей, но потом я её отогнал и забыл, не додумав, ибо мне предстояло еще возвращаться в семидесятые, а разжигать там пожар пандемии досрочно мне не хотелось. Убили бедолагу и уже окончательно.

Проблемы были в том, что танкера невозможно было дезинфицировать, трупы там пролежали больше месяца и всё внутри судов прямо дышало заразой. Пришлось танкера отогнать во льды Арктики недалёкой и забыть там на три месяца, затем мы их оттуда приволокли на Канары и там долго обрабатывали и газами, и разной отравой ещё с месяц. Только после этого мы получили полноценные громадные суда, которые служили нам долго и верно. А тот, первый танкер, после слива топлива, мы отогнали подальше и выжгли в центре Северного моря.

Потом пошакалили мы среди контейнеров в контейнерном терминале. Посмотрели на груды товаров, но брать ничего не стали. Всё оставили как есть. Пускай вымораживается потихоньку зимой.

Проехали в сам город. Там была сама смерть. Даже на кроликов охотились собаки и кошки. Цыганок был возмущён, а Джасик философски щурил глаза и делал вид, что его уж это вовсе не касается до марта. А в марте или кролики сдохнут, или он будет отсюда далеко.

Уже собирались уходить к каравану, когда заметили, что с высоты на город медленно спускаются пять скафандров, только совсем не таких, как моя «Золотая лань №2». Первое, что бросалось в глаза – цвет защитного экрана. Он светился ярко красным пронзительным свечением. После того, как оператор в скафандре заметил мою группу, он пошёл на неё с явным намерением её атаковать.

И атаковал ведь супостат! Первый файербол ударил в близкое здание, и оно не взорвалось, а захлопнулось в маленький шарик, как тот пиратский бот, что атаковал меня в море, недалеко от Перу. Я ответил своим, половинной мощности, и скафандр врага разлетелся на множество сверкающих обломков, как фейерверк в июле в Монреале на фестивале салютов, только чуть побольше.

После этого Гошка, видимо проснулся, и я услышал переговоры оставшихся