Балтийская Регата (СИ), стр. 135
Риск в любой разведке присутствует изначально, а мы подходили к самым большим портам погибшего мира – Роттердаму, Амстердаму и Антверпену. Где ещё заниматься мародёрством, если не в этих портах? Всех людей не инициируешь, а если инициируешь, то это уже будет совсем другая цивилизация, для которой где-то придётся выращивать и Хранителей, и Деструкторов, и самих Творцов. Поэтому мы собрались в юго-западной части Северного моря большим колхозом и встали на якоря, и активизировали наши специализированные два больших разведывательных судна.
Дело всё в том, что эти два судна были у нас необычными. На нашем флоте мы придерживались «оголтелой» семейственности. Все наши экипажи, особенно в года предшествующие пандемии, были и стали семейными. Со штурманами и матросами было вообще без проблем. Проблемы возникали с механиками, но и тут мы их спокойно решали. Если у механика была жена, то она училась на штурмана или матроса, но были и отважные механики – женщины. Это не было гендерной дискриминацией, просто в машинном отделении большого судна, а у нас маленьких практически не было, нужна физическая сила. Да и испарения топлива на женский организм действуют не адекватно.
Родилась эта идея у Иры, она всю жизнь видела, как я пропадаю в морях, а мать в постоянном ожидании. Ну и мы подсчитали все плюсы и минусы – выходила у нас большая экономия. Для успешного ведения морского бизнеса одного судна совершенно недостаточно, для стабильного и удачного старта нужны три судна. Какое-то работает, другое может попасть в аварию, а третье стоит на ремонте, затем все меняются местами и что-то тогда остаётся судовладельцу. Жизнь есть жизнь и всё всегда бывает.
Нам нужны были суда, и как можно больше, но вот становиться судовладельцами в полном смысле слова нам очень не хотелось. Поэтому мы создали некий заменитель колхозов или, если хотите, израильских кибуцев. На судне, как правило, было несколько семей, и мы им или просто одной семье, передавали судно на очень льготных условиях кредитования без внесения первого взноса и, иногда, даже с плюсовой надбавкой, а не процентами за кредит. Несколько судов объединялись в подобие частной компании, но грузы или работу им искали наши отделы.
Да, конечно, очень часто бывали роды – хорошее дело, в плане демографии. Но и здесь мы обеспечивали женщин собственными высококлассными родильными домами, клиниками, и продолжительным, в целых пять лет, отпуском с сохранением среднего заработка. Мы вполне могли себе это позволить так как цель у нас была – флот для спасения людей, а не для получения выгоды.
Большую часть отпуска женщины проводили на судах и, если они работали, то получали вторую зарплату, для этого и были созданы специальные условия кредитования. Семьи могли уйти со своими судами, только ни одна семья не ушла. Наши условия были лучшими.
Детей мы учили в интернатах, причём, чтобы попасть в наши интернаты необходимо было отстоять в очереди несколько лет, но только не работникам наших «колхозов».
Иной год бывал пролётным, не спорю. Особенно когда мы массово закупали суда, но, в основной массе, у нас всегда была большая прибыль. Каждый «колхоз» распределял свою часть прибыли совершенно самостоятельно на своих собраниях, как правило, они имели вид онлайн конференций. Отпуска у нас тоже были довольно продолжительные, правда их приходилось приурочивать к ремонтам судов на наших-же предприятиях. Там были выделены и кадры, ведущие ремонт, и кадры охраны судна. Говорю-же кибуц и есть колхоз.
Такая система постепенно отрывала нужных нам людей от того дикого безобразия жизни негодяев, которое творилось в России. Постепенно наши люди получали гражданство Канады и переезжали жить на старости в собственные дома, или арендовали дома у нас за очень символическую плату. Заметьте не кондо, а дома. Правда многие снимали и квартиры и, если они снимали их у владельцев домов в нашей, подобной морским колхозам, системе владения домами, то они получали очень ощутимые скидки, вплоть до 100% в месяц.
Поэтому у нас в руках был один из самых больших флотов в мире, а мы не считались судовладельцами, хотя на деле мы ими и были. На нас много раз, особенно в период становления, пытались давить ведущие судовладельцы мира. Хоть мы старались не занимать ниши уже занятые ими, но бизнес есть бизнес и иногда он выливался в экономические столкновения, но у нас всегда был козырь в рукаве – мгновенный переброс серьёзных сумм из региона в регион и из времени в другое время. Покупалось всё и везде, где это нам было выгодно для дела.
Но не только. Система ОДЕССА дала нам ключ к большим суммам, это понятно, но она дала нам в другом плане даже больше. Подросли детки программы Лебенсборн, «несомненно арийские детки», хотя вопрос, конечно, очень спорный в свете генетических исследований. Они с нашей помощью заняли ключевые посты во всём мире и не забывали тех, кто им всегда помогал жить, в масоны выводил, браки династические организовывал и прочие блага жизни давал. То, что дяди и тёти не старились, было как само собой разумеющееся и даже нам помогало.
Иногда мы даже лоббировали нужные нам законы через них, но не встревали ни в какие политические игры. Даже в низовых группах людей. Если где-то политика начинала мешать экономике, мы пару раз предупреждали, а потом «включали озверевший капитализм на всю катушку», с течением времени у нас остались люди всех политических течений, включая коммунистов и национал-социалистов, но именно люди, а не негодяи. И все вполне себе уживались.
В национальных вопросах на нашем флоте мы придерживались обычного рационализма. Мы старались комплектовать наши команды – колхозы из людей одного менталитета и, особенно, кулинарных предпочтений, а значит получалось, что и национальностей, и менталитета. Да и рейсы судов старались давать в те районы, которые были родными командам. В этом не было дискриминации, в этом был нормальный экономический расчёт. Людям одного менталитета и одной веры проще договориться о бизнесе, и не более. Комфорт работников был на первом месте, а хотения политиков или сбрендивших на почве мнимого величия только своей национальности, исключительности в умственном или физическом развитии только своего народа, на десятом, если